А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Любила царевна красные платья и золотые украшения, а из самоцветов – рубины.
И вот пришло время, и царь стал задумываться о том, что не век дочери радовать его седины. День ото дня хорошела царевна – как наливается золотое яблочко на ветке. День ото дня мрачнел царь, чуя приближение дня, когда дочь переступит порог чужого дома. Одно только утешало его – решение выбрать самого достойного в мужья дочери. Сватались к ней и цари и князья, но гордый старик не льстился знатным родством. Был он мудр и понимал, что самый достойный – не всегда самый знатный. Поэтому велел царь гонцам скакать во все концы и звать женихов на состязание за руку его дочери.
И примчались на горячих конях в горный замок прекрасные юноши. Были среди них и цари, и князья, и азаты.
И вышли к ним царь и юная царевна – словно грозовое облако с ясной луной.
« Взгляни, дочь моя, – молвил царь, и кивнул слугам. Ему подали золотой поднос, на котором лежало наливное румяное яблоко. – Эти храбрые всадники прибыли сюда в твою честь. Они будут биться за тебя – и победителю вручишь ты яблоко из своих рук. Это и будет твой нареченный.»
С этими словами царь взял с подноса яблоко и протянул дочери.
«Отец мой, – смело отвечала царевна. – Я готова вручить яблоко моему нареченному, но истина ли то, что верх в бою всегда держит лучший? Разве не знаем мы о том, как злые народы покоряли добрых, а негодяи убивали праведников?»
«Ты мудрая девушка, дочь моя, – отвечал царь. – Воистину, как власть не всегда достается справедливому, так победа не всегда дается доблестному. Но ответь тогда сама – каким мерилом мерить достоинства твоего нареченного? За что ты можешь полюбить храбреца?»
«Скажи, царевна, за что ты полюбишь одного из нас?» – спросили всадники.
«Я навек полюблю того, кто принесет мне Негасимый Огонь!» – ответила девушка.
«Что же это такое? Где искать его?» – спросили всадники.
«Негасимый Огонь нельзя залить водой, – ответила царевна. – Ему не нужно еды – он может гореть и на голом камне. Мне неведомо, кто владеет им. Быть может, сторожат его злобные вишапы. Быть может, многоголовые дэвы встанут на пути храбреца, пожелавшего добыть Негасимого Огня. Быть может, Царь Змей с золотыми рогами хранит его глубоко под землей. Отправляйтесь на поиски, славные воины. Я буду ждать того из вас, кто войдет ко мне с негасимым огнем в руках!»
«Да будет так,» – молвил царь.
«Да будет так,» – ответили всадники.
И вскочив на резвых коней, они помчались на все стороны света, подобные стрелам, пущенным из лука.
А царевна осталась ждать суженого в горном замке своего отца.
Год минул с той поры, как прекрасные юноши пустились по белу свету в поисках Негасимого Огня. Поднялись царь и царевна на самую высокую башню замка, откуда видны были все горные дороги.
«Отец мой, – молвила царевна. – Не видишь ли ты вдали скачущего всадника с Негасимым Огнем?»
«Не одна сотня лет легла мне на плечи, – отвечал царь. – Глаза мои уже не так зорки, как прежде. Быть может ты сможешь разглядеть его вдалеке, дочь моя?»
Долго вглядывалась вдаль царевна, стоя на башне. Наконец она промолвила с грустью:
«Где же они, те прекрасные юноши, что пустились за Негасимым Огнем? Неужели никто не сыщет его для меня, отец?»
«Дочь моя, на пути их встанут многоголовые дэвы и вишапы. Но верю я в силу любви. Жди своего избранника, и он явится к тебе.»
Два года минуло с тех пор, как всадники пустились в путь. Вновь поднялась царевна на высокую башню. Во все четыре стороны всматривалась она с высоты – но ниоткуда не мчался на резвом коне всадник с Негасимым Огнем.
Опечаленная царевна спустилась с башни и спросила отца:
«Отец мой, отчего никто не скачет ко мне с Негасимым Огнем? Неужели не властна уже любовь над опасностями?»
«Не печалься, дочь моя, – отвечал царь. – Далек путь до Негасимого огня. Быть может, спускается он в подземелья Царя Змей с золотыми рогами. Жди своего жениха, нет преград для влюбленных.»
Три года минуло, как пустились всадники в путь. Как птица в клетке металась на высокой башне царевна, вглядываясь вдаль.
«Где же вы, красивые и смелые, что отправились ради меня за Негасимым Огнем? – горько воскликнула она. – Красота моя вянет, как сорванная роза!»
Обессилев от печали, спустилась царевна к отцу.
«Скажи мне отец, – спросила она. – Есть ли дорога назад для того, кто увидел Негасимый Огонь?!»
Ничего не ответил царь, только посмотрел на дочь в великой печали.
Горько заплакала царевна.
«О, прекрасные юноши, – проливая слезы, сказала она. – Если правда то, что все вы погибли, лучше мне обратиться в камень!»
И в том же миг окаменело ее прекрасное тело. Каменными стали ее волосы и руки, губы и глаза. Но из каменных глаз продолжали точиться живые слезы.
И увидя, что случилось с любимым его дитятей, старый царь сам окаменел от горя. Каменной стала его борода, окаменели его могучие плечи и сильные руки, в скорби протянутые к дочери.
А из глаз каменной царевны продолжали литься слезы. И лились они до тех пор, пока вода не начала заливать старый замок. И вот над отцом и дочерью сомкнулась хрустальная вода. А затем поглотила вода сам замок вместе с башнями.
И там, где некогда стоял замок, разлилось чистое горное озеро. И по сию пору можно разглядеть на его дне кровли, стены и башни.
А души храбрых всадников, что погибли в поисках Негасимого Огня, превратились в ночных мотыльков. И стоит лишь зажечь в темноте свечу, как обезумевшие мотыльки слетятся на огонь. И будут они кружиться над огнем и бросаться в него, сгорая.
Так и звучали в крепости сказанья о былом, и люди в ней не знали того, что дух смерти грох уже начертал на челе каждого из них знаки судьбы.
Веселье царило за пиршественными столами, звучал смех и поднимались рога, наполненные красным сладким вином. Часовым, которые не могли покинуть своего поста, бдехш велел отнести вина и угощенья на стены и к воротам.
Звучали песни и смех, а душа бдешха была полна мучительной тревоги. Не знал бдешх, откуда шла эта тревога. Не страшился он скорой гибели в бою. Знал он, что сможет продержать крепость столько, сколько нужно для того, чтобы в стране собрались войска.
И на мгновенье пригрезилось бдешху, что на груди его лежит свернувшаяся черная змея. Тряхнул он головой, и виденье пропало.
«Ужели становлюсь я так стар, что вино бросается мне в голову вместо того, чтобы веселить сердце? – подумал он. – Что же, верно в самую пору приходит ко мне смерть. К чему воину пережить лучшие свои годы?»
Но тревога грызла его сердце, как собака – кость.
А жена бдешха потчевала пирующих, но лицо ее было бледно.
Далеко за полночь разошлись люди по домам. Прав был князь в том, что пир во время войны наполняет мужеством сердца. Сладкий сон, лишенный тревожных сновидений, окутывал воинов. Но был он глубок, очень глубок.
Заснули и женщины, нахлопотавшись перед пиром. Уснули сытые счастливые дети и снилось им, что нет больше вражеского лагеря под стенами, а приветливо колышутся на ветру несмятые травы, маня их побегать на свободе.
Не спала только жена бдешха. Полная луна, бросая луч в оконце на потолке, освещала ее, в беспокойстве бродившую по комнатам. Не раз и не два подходила она к ложу, склонялась над спящим мужем пытаясь понять, глубок ли его сон. Но не понимала: бдешха мучили во сне кошмары, он метался и стонал, словно изо всех сил пытаясь проснуться. И княгиня решилась узнать наверное.
Она вытянула из своих волос тонкую золотую булавку. Бдешх пошевелился во сне. Княгиня больно кольнула его булавкой в раскрытую ладонь.
– Змея… Змея жалит меня! – хрипло прошептал бдешх, но не проснулся.
Недобрая улыбка заиграла на губах княгини. Накинув на голову темное длинное покрывало, она неслышно выскользнула из дому.
Неомраченная тучами луна плыла над крепостью, ночь была светлой. Холодный ветер играл в складках одежд княгини, и бегущая впереди нее тень казалась черной хищной птицей. Княгиня тихо кралась между мимо объятых сном домов: нигде не теплился огонек светильника, нигде не звучало шагов.
Но в одном из домов не спала девочка Манушак. Старуха-гадалка велела ей посидеть до утра рядом с раненым воином, и поить его питьем от лихорадки всякий раз, как он проснется. Девочка загасила светильник, чтобы не тревожить раненого и тихо сидела у изголовья на маленькой скамеечке. Манушак было страшно: ей думалось о каджи, которые любят прикидываться знакомыми и заводить людей куда-нибудь в уединенное место, чтобы погубить. На всякий случай она решила не выходить из дому даже со старухой, если та придет проверить раненого. Вдруг это будет не старуха, а каджи в ее облике? Вспоминались ей и гишерамайрер – матери ночи, страшные ведьмы со змеями в руках. Ах, скорее бы настало утро!
Раненый жалобно стонал в бреду. Лоб его пылал как камни очага. Быть может надо сбегать и сказать старухе, что ему хуже? Ох, как страшно даже подумать о том, чтобы высунуть нос на улицу! Но вдруг раненый умрет? Надо, чтобы старая Мариам нашептала заговор, прогоняющий лихорадку! Ведь дом вдовы совсем близко – только перебежать улицу!
Девочка долго набиралась храбрости, стоя у калитки. Наконец, закрыв от страха глаза рукой, она пустилась бежать по мостовой.
Не веря, что наконец достигла безопасного порога, девочка вошла в старухин дом. Но вот беда – комната старухи пустовала! Испугавшись, Манушак кинулась к месту, где обычно спал Тигран.
– Проснись, проснись скорее! – плача, проговорила она, тряся мальчика за плечо.
– Что такое, зачем ты будишь меня, глупая девчонка? – недовольно проговорил мальчик, открывая глаза.
– Где тетушка гадалка? Почему ее нет? – плакала Манушак.
– Вот бестолковая! Разве ты забыла, что она ночует сегодня в доме у северной стены, там, где заболел младенец.
– Ой, правда, Тигран! Она ведь поэтому и послала меня к раненому! Но как же мне быть? Мне нужно, чтоб тетушка на него посмотрела – у него лоб горит огнем, и он не хочет пить горькое питье!
– Поди да сбегай за ней, – пробормотал мальчик, норовя улечься снова.
– Нет, Тигран! Северная стена так далеко! Не могу я бежать туда! Я боюсь каджи!
– Проводить тебя, что ли? – мальчик недовольно понялся. – Ох, какая ты глупая! Так хорошо спится, когда не колет с голоду в животе! Надо ж тебе было меня разбудить.
Но девочка уже успокоилась, видя, что друг не оставит ее одну. Дети вышли из домика.
Старуха казалась усталою. Ребенок в доме у северной стены совсем разболелся. Она сказала, что придет к раненому под утро, и наказала Манушак не пугаться лихорадки. С тем она и послала детей обратно.
Когда Тигран и Манушак уже приближались к своей улице, им послышался звук шагов. Это не были тяжелые уверенные шаги стражей, что никого не удивили бы ночью в спящей крепости. Это был легкий мелкий постук женских туфелек. Женщины не любят выходить из дому в такую пору! Детям отчего-то сделалось жутко. Шаги слышались все ближе, и дети в страхе прижались к стене каменной ниши.
Длинная женская тень упала на белую мостовую: ее развевающиеся одежды казались черными крыльями.
– Это мать ночи! Я боюсь! У нее змеи в руках! – беззвучно зашептала Малушак, сжимая руку мальчика.
Тигран тоже готов был поверить, что перед ними одна из страшных гишерамайрер. Но тут одинокое облачко соскользнуло с лика полной луны. Яркий свет озарил красивое лицо княгини.
– Это же госпожа княгиня! – шепнула Малушак, бросаясь было навсречу женщине. Но Тигран, сам не зная почему, остановил девочку. Женщина прошла мимо них, незамеченная. Лицо ее казалось бескровным, как у мертвеца. Ярко горели черные глаза под смоляными дугами бровей. Странно: оттого, что вместо ведьмы им предстала княгиня, дети не почувствовали облегчения. Сердцам было по-прежнему холодно от страха.
– Что она делает здесь?
– Не знаю. Иди к раненому ждать тетушку. А я пойду спать. Не бойся, я постою на улицы, пока ты не войдешь в дом.
Девочка убежала. А Тигран, вместо того, чтобы идти спать, тихонько последовал за княгиней. Ему отчего-то хотелось знать, куда идет женщина, но спроить он не решался.
«В конце улицы лестница на стену, – подумал мальчик. – Там стоит стражник. Он, конечно, спросит ее, а я услышу. И тогда… тогда я буду спокоен.»
Легкие шаги постукивали впереди. Вот и стена. Ниша, где виднеется темная фигура стражника. Почему он молчит? Почему он даже не поднялся навстречу женщине?
А княгиня подошла к нише и внимательно наклонилась над стражником. Потом выпрямилась и направилась вдоль стены – в сторону ворот.
Страх окатил мальчика ледяной волной. Выждав, пока шаги не отдалились, он подбежал к нише.
Стражник сидел привалившись спиной к стене. Щит в выпавшее из его руки копье валялись рядом. Стражник спал непробудным тяжелым сном. Мальчик схватил воина за плечо и начал трясти. Голова его моталась взад и вперед, но он не просыпался.
Мальчик вмиг забыл о княгине. Воин спит на посту! Такого он не видел в своей жизни.
1 2 3 4 5 6 7 8
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов