А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


В настоящий момент тесная группа единомышленников сидела на съемной квартире неподалеку от частной клиники, где лежали тела Таругина и младшего Политова. Наблюдение за палатой осуществлялось техническими средствами, предоставленными в безвозмездное пользование Владимиру Альбертовичу одним из его учеников, держащим ныне детективное агентство.
Политов встал, беззлобно матюкнув дурацкое кресло, впившееся напоследок своему седоку в поясницу чем-то острым, и прошел в соседнюю комнату, где стояли несколько мониторов наблюдения. Дежуривший перед экранами Дорофеев, оглянувшись через плечо на подошедшего друга, ткнул пальцем в изображение больничного коридора и сказал:
— Смотри, Альбертыч! Эта сестричка как-то подозрительно себя вести стала!
На экране было видно, как больничная медсестра зигзагом шла по коридору, заглядывая во все палаты.
— И ведь только что эта девушка спокойно занималась своими делами, ставила капельницу мужику в дальней палате и вдруг сорвалась с места! Ты же предупреждал, что больничный персонал могут «оседлать»!
— Да, Петрович, похоже, что гости таки пожаловали! — Кивнул Политов, внимательно следя за манипуляциями медсестры.
Девушка, наконец, обнаружила палату с поднадзорными. Теперь ее было видно сразу на четырех экранах — помещение было буквально нашпиговано скрытыми камерами. Медсестра стала тщательно рассматривать лица Олега и Дмитрия, словно сверяясь с невидимой фотографией из архива. Закончив идентификацию, девушка почти выбежала из палаты, пулей пролетела по коридору в ординаторскую и стала рыться в историях болезни пациентов.
— Будем брать? — азартно предложил Дорофеев. — Или хвост прицепим?
Услышав волшебное слово «брать», с кухни подошла «группа захвата». Самому младшему в этой тройке было 64 года. Оглядев своих «орлов», на лицах которых уже светилось ПРЕДВКУШЕНИЕ, Политов ответил:
— Смысла нет! Они ее как «оседлали» так и отпустят! Вот только убедятся, что пациенты именно те, кто им нужен. Ага, Петрович, гляди — уже отпустили!
На экране было видно, как сестричка удивленно крутит головой и хлопает глазами, силясь понять, что её занесло в ординаторскую. Видимо, усилия вспомнить ни к чему не привели, поэтому девушка махнула рукой и отправилась заканчивать установку капельницы.
— Клюнула рыбка то! — с огромным удовлетворением сказал Политов.
Глава 5

Рассказывает Дмитрий Политов
Я осторожно, чтобы не стряхнуть длинный столбик пепла себе на брюки, положил сигару на край хрустальной пепельницы. Через облако ароматного дыма фигура Григорьева казалась призраком.
— Вот что, Кузя, — подчеркнув ногтем итоговую цифру столбца, сказал я. — Ты уверен, что в отчете нет ошибок? Сумма какая-то странная!
Кузьма Григорьев, тот самый паренек, который полгода назад предупредил меня о засаде в конторе «братца Ванечки», а ныне мой главбух, скорчил рожицу, долженствующую изобразить легкую степень неудовольствия. Ну, как же! Хозяин изволит сомневаться в его профессионализме! А ведь бухгалтером Кузьма оказался первостатейным, несмотря на молодость.
— Да что там странного то, Сашенька? — несколько развязным тоном «знатока» начал сидевший в кресле у стола Михаил Рукавишников, но, наткнувшись на мой взгляд, стушевался и замолчал.
— На арифмометре считал? — это я недавно прикупил Кузе в помощь «калькулятор», выпущенный в Питере на заводе Нобиля. А всего через несколько лет один из работающих на этом заводе инженеров — обрусевший швед Однер изобретет прибор, который прослужит аж до середины XX века. Эх, надо не забыть переманить этого мужика к себе!
— Точно так, Ляксандра Михалыч! — Вначале Кузя шарахался от арифмометра, как раввин от борделя, но потом оценил удобство. — Да вы не сомневайтесь! Результат я четыре раза перепроверял. Просто реальная прибыль превысила предполагаемую на 27 процентов!
— Так, — я побарабанил по столешнице пальцами. Пустячок, конечно, но ведь приятно, черт возьми! За последнее время я, путем финансовых махинаций, сильно преумножил свой первоначальный капитал. Теперь мои свободные активы составляли более десяти миллионов рублей. Но вскоре изменения в истории, сделанные мной и Олежеком, станут настолько значимыми, что проводить крупные спекуляции, пользуясь почерпнутыми из архивов сведениями, станет невозможно. Уже сейчас торги на бирже давали несколько иной результат, нежели я запомнил, готовясь перемещаться в прошлое. Правда, на наше счастье результаты отличались в большую сторону. Однако пора завязывать с ерундой и вплотную заняться важными делами.
— Ладно, Кузьма, ступай, — кивнул я Григорьеву, снова беря с пепельницы сигару и поудобнее откидываясь в кресле.
Прошедшие два месяца оказались весьма насыщенными и плодотворными. Начав «рейдерским» наездом на родственников, я закончил созданием собственной «фирмы». Это пришлось сделать после того, как забрать личный капитал вознамерился «братец» Мишенька. А через неделю после его «дезертирства» и «братец» Сереженька. В пику Ивану Михайловичу и его концерну «Торговый дом „Рукавишников и сыновья“», мы открыли «Торговый дом „Братья Рукавишниковы“». Сергей Михалыч оказался совершенно неприспособленным к какой-либо осмысленной деятельности, да и его доля, внесенная в общий котел, оказалась самой маленькой. Поэтому Сергей остался «за бортом», а вот Михаил, на удивление, оказался достаточно сильным помощником в моих делах, выполняя ныне роль моего доверенного лица.
— Чему удивляться то, Сашенька? — прервал мои размышления «братец», вставая из кресла и делая несколько шагов по кабинету. Надо упомянуть, что кабинет был площадью «квадратов» в шестьдесят. Маленькие помещения для господ здесь не строили!
Чтобы обеспечить себе, наконец, более-менее сносные условия существования, я переехал в самые роскошные, что нашлись, апартаменты в самой лучшей и дорогой гостинице города — «Московской». Здесь было почти два десятка комнат и неплохой, даже по нашим меркам санузел. С большой мраморной ванной и ватерклозетом.
Половину комнат я использовал под жилье, а остальное — под контору. Где размещался мой, уже довольно большой штат персонала. Почти тридцать человек! А ведь когда я только переезжал сюда, то брал с собой я лишь Тихона Мосейкова и двух молоденьких горничных, Глашу и Машу (горняшек оставил почти исключительно ради секса, дуры они были первостатейные, но вот мордочки… фигурки…), разогнав к чертовой матери весь многочисленный штат прислуги, набранный Марковной в родной деревне. Саму Марковну, невзирая на ее слезы и вопли, отправил в почетную ссылку, снабдив приличной пожизненной пенсией. Просто достала она меня со своей мелочной опекой. Теперь, по крайней мере, я жил и работал в человеческих условиях.
— Как чему удивляться, Мишенька? — меня до сих пор коробила здешняя манера обращения между братьями уменьшительно-ласкательными именами, но приходилось терпеть. — Увеличение прибыли почти на четверть от запланированной тебя уже не волнует? С каких это пор?
— С прошлого месяца! — Останавливаясь у огромного окна, сказал Михаил. Я был настолько заинтригован ответом, что даже перестал затягиваться сигарой, с интересом ожидая продолжения. А Мишенька не торопился. Постояв пару минут у окна, «братец», не поворачиваясь, медленно проговорил:
— Да, только с прошлого месяца… А именно с того момента, как открытый тобой аттракцион под названием «Кинотеатр» начал приносить изрядную прибыль! Ведь незапланированные проценты именно оттуда пришли! От посетителей отбою нет! Дополнительные сеансы ввели, билеты на галерку и в партер в цене повысили, а народ всё валит и валит!
Михаил смолк, словно увидел за окном что-то интересное.
Аттракцион под название «Кинотеатр» я придумал чисто от скуки. Идея «оживления» картинок уже десятилетие витала в воздухе и многие умные люди в разных странах, включая Эдисона, бились над ее техническим воплощением. С переменным успехом. Собственно, братья Люмьер отнюдь не были первооткрывателями в этой области. Они всего лишь предложили наиболее функциональную работающую модель. Но и тут я их опередил. Сам то аппарат ничего сложного не представлял. Сложнее было сделать нормальную пленку. Но, поскрипев мозгами, я сумел организовать производство. Пусть и очень ограниченными партиями — чисто для внутреннего употребления. Цех по производству пленки занимал помещение площадью в тридцать квадратных метров и работало в нем четыре человека. Съемками, в свободное от основной работы время, занимался Сергей Рукавишников, внезапно обнаруживший в себе страсть к тонкому искусству «рисования светом на целлулоиде». Снимал, в основном, сценки из бытовой жизни и панорамные пейзажи. Фильмы у него получались трех-четырех минутными, на большее не хватало длины пленки. Но и эти короткометражки пользовались у публики бешеной популярностью.
Выдержав еще одну театральную паузу, по длительности и глубокомыслию которой «братец» мог смело соперничать с великим актером Михаилом Чеховым, Мишенька продолжил:
— Каюсь, но поначалу я считал, что твоя возня с всякими механизмами — баловство! Ладно, думаю, чем бы дитё не тешилось… Однако именно твои механизмы в конце концов озолотят нас! Спекулировать железом и солью, да играть на бирже может любой! У того же братца Ванечки всё это неплохо получалось! Да и я бы справился… Особого ума то здесь не требуется — немного навыков, да удачливость!
Внезапно Михаил резко развернулся и, подойдя ко мне, наклонился над столом к самому лицу:
— Но вот изобретения эти твои — совсем другое дело! ТАК не может никто — даже нанятые тобой инженеры всего лишь оформляют твои идеи. А механизмы действительно работают! Бог с ним, с кинотеатром, но есть же и сталеплавильный завод! Конвертер новый кто спроектировал, да так, что приезжий швед-механик только руками разводил? А прокатный стан для бесшовных труб? Третий месяц работает! А буквально вчера читаю в газете — мол, в Северо-Американских Соединенных штатах, на заводе братьев Меннесманов начались работы по монтажу такого стана! Ты самих Меннесманов — стальных королей опередил! И откуда это в тебе?!!
— Откуда, откуда? — Я спокойно выдержал тревожный взгляд Михаила. — Оттуда! — Мой палец тычет в потолок, — от Господа нашего, Иисуса Христа!
Михаил, поморщившись, откинулся назад. Как я уже давно заметил, религиозность в среде русских купцов была скорее показной, нежели искренней. Только дождавшись, когда «братец» успокоится и снова сядет в кресло, я продолжил:
— Пока вы с Ваней папенькины капиталы крутили, я книги да журналы технические читал. С умными людьми беседовал, да головой своей думал — что да как!
Проверить мои слова Михаил не мог — последние пять лет он житьем-бытьем младшего брата не интересовался совершенно.
— И программа у меня на десять лет вперед расписана! — аккуратно снимая с края пепельницы сигару, сообщил я. — Вот ты назвал Меннесманов стальными королями… А здесь, в России стальными королями будем мы! Грядет новая эра, Мишенька, эра стали и электричества! А теперь слушай, Миша, что я задумал…
Основной своей задачей, после первоначального накопления капитала, я считал создание научно-производственного комбината, по типу Эдисоновских мастерских. Этот комбинат призван был объединить под одной крышей ученых и технологов. Беда России была именно в отсутствии производства. Собственно, изобрести-то у нас могли что угодно. А вот внедрение… Основным недостатком русской промышленности являлось очень слабое внедрение действительно гениальных изобретений отечественных ученых и инженеров (взять тех же Яблочкова, Лодыгина и Доливо-Добровольского). Поэтому на моем НПК, сразу после изобретения чего-либо (а уж о привлечении нужных людей я позабочусь), инженеры-технологи должны немедленно создать необходимую оснастку и оборудование для массового производства.
Начать я решил с двигателестроения и электротехники, поскольку именно эти отрасли промышленности тянули за собой все остальные. Кадры, квалифицированные кадры и технологии производства должны были решить всё! Я решил не подгонять лошадку прогресса, привнося опережающие свое время изобретения в мир. Пусть всё идет своим чередом. Но внедрение, в отличие от РИ, будет немедленное!
В дверь осторожно постучались.
— Войдите! — крикнул я.
Створка приоткрылась всего на три десятка сантиметров и в эту узкую щель просунулась голова Засечного. Еремей до сих пор относился ко мне с большим пиететом, я в его табели о рангах числился первым после Бога. Внебрачный сын терского казака и черкешенки, проведший детство и юность на Кавказе, Засечный следовал довольно сложному кодексу чести, собственного изобретения. И пока я соответствовал «статьям» его кодекса, Ерёма считал своим долгом служить мне. Сейчас Засечный выполнял в моей маленькой фирме роль моего личного телохранителя и порученца.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов