– Нет, это я должен тебе уступить. В тебе я нашел подтверждение тому, что всегда знал: благородство и боевые искусства, которыми мы сегодня владеем, всего лишь жалкие остатки ваших знаний. Ты превосходишь меня, и я уступаю тебе.
Громкий крик одобрения раздался среди воинов-джелфейти, и Гар увидел, что Беламон улыбается.
– Ты превзошел меня, Гар Квитник, ибо сказано, что Анакрон нельзя взять силой, но можно отдать добровольно. После смерти его Хранителя он вернется к тому, кто его отдал или у кого его отобрали. Передавая его друг другу, мы не допустили его потери, но нам не удалось доставить его вовремя. Тебе доверяем мы Анакрон и просим вспоминать о нас с тем же уважением, которое ты выказал нам здесь. Наша миссия завершена, и теперь мы можем вернуться домой.
Гар принял Анакрон от Беламона и смотрел, как войско двинулось обратно на запад. Как только они скрылись из виду, утихла и буря. Он спрашивал себя, исчез ли вместе с ними навсегда и Джелфейт, или, как предполагал Рэнго, принеся Анакрон обратно к его дому, он вызовет деревню из тех сфер, где она находится. Только найдя Джелфейт, который, как говорят, появляется на рассвете и исчезает с солнцем – отчего некоторые считают его порожденным солнцем миражем, – он сможет завершить свою миссию.
Если присутствие Анакрона не заставит деревню вернуться, рассуждал он, перед ним откроются две возможности. Одна – ждать в горах, пока она не появится. Хотя такая добровольная ссылка, несомненно, доставила бы удовольствие многим при дворе в Калтусе и избавила бы многих жаждущих мести фермеров от гибели – она лишила бы его доступа к ученым фолиантам древности и другим записям о временах Джелфейта и даже более древних.
Она также навсегда разлучила бы его с Домино Блейд. Если его миссия провалится, он рассматривал возможность вернуться в Калтус. Знал, что сделает это под предлогом получения нового приказа. То, что он привезет с собой Анакрон, его не тревожило, так как возвращение одного из артефактов в столицу не создало бы проблем.
Даже рассудив таким образом, он знал, что если вернется, то увидится с Домино. Подумав о ней, Гар почувствовал, как его сердце наполнилось сожалением. Он удивился этому чувству, так как оно было чуждым его эмоциональному воспитанию в духе шенкай в Армбрассе. Удан Канн обучил его и других хингу-кин мириадам способов убийства и превозносил тех, которые умели убивать без малейшего содрогания и каких-либо эмоций.
Громкая раскатистая отрыжка Спайдо вывела Гара из раздумий. Колдунец смущенно улыбнулся и стукнул себя в грудь кулаком.
– Простите. Это от маринованных огурцов. Гар пожал плечами.
– Отрыжку едва ли можно считать преступлением, Спайдо. – Убийца слегка улыбнулся. – А вот представляться одним из хингу-кин – да.
Спайдо смертельно побледнел.
– Я никем не представляюсь.
– И правильно, так как никто не признал бы в тебе изучавшего хингу. – Гар дернул повод и подъехал поближе к Спайдо. – Почему ты солгал, что был в Армбрассе?
– Я не лгал. Я там был. – Спайдо вскинул голову и выпятил подбородок. – Правда, я там был. Гар медленно покачал головой.
– Спайдо, в Армбрассе обучают детей, тех детей, у которых нет семьи. Ты признался, что у тебя в горной деревне есть мать и дядя. Ты явно меня обманываешь или пытаешься это сделать.
– Нет, да, постойте. – Он вскинул обе руки, чтобы отразить удар, но поднимал их так медленно, что даже хингу-дан с перебитым позвоночником мог бы без усилий убить его. – Я проник в Армбрасс четыре года назад. Мне пришлось. Понимаете, это была моя судьба. Гар нахмурился.
– Так ты пришел в Армбрасс уже взрослым? Чему же ты там научился, Спайдо? Его помощник с трудом глотнул.
– Ну, в первый год я в основном подметал. И натирал воском разные предметы, а потом снова его снимал. Но я все делал правильно, и мне позволили пойти дальше. А на второй год я преуспел в учебе гораздо больше.
– Отлично, значит, в путешествии мы будем есть приемлемую пищу. – Убийца пристально посмотрел на помощника. – А на третий год? Ты научился чему-нибудь в учении хингу?
Спайдо с гордостью кивнул.
– Я научился одному удару.
– Покажи мне.
Спайдо хлопнул в ладоши.
– Еще раз.
Настойчивый голос Гара заставил Спайдо хлопнуть в ладоши быстрее.
– Мой учитель, он говорил, что у меня хватит быстроты, чтобы убивать мух, москитов и тому подобных. Он мной гордился.
– Наблюдательный был человек, твой шаншао.
– Да, сэр. Его звали Ниндал Гор. Вы его знали?
– Знал, – осторожно кивнул Гар. – В Барду я ему сломал пятый, семнадцатый и двадцать первый позвонки и пронзил легкие. А потом, конечно, убил.
Глаза Спайдо выкатились из орбит сильнее, чем если бы он попробовал «Микстуру из Лотоса номер пять».
– Вы это с ним сделали?
– Только потому, что он был другом. – Гар отвел взгляд. – Когда мы росли, он говаривал, что надеется умереть от кровоизлияния в мозг, когда будет резвиться с влюбленными тройняшками. Я подумал, что он оценит иронию удара.
– Понимаю, сэр. Он здорово умел иронизировать.
«Например, иронизировать, наблюдая за тем, как толстозадый служка становится убийцей». Хингу-трашаншао снова взглянул на Спайдо.
– Итак, ты действительно провел какое-то время в Армбрассе. Однако, насколько я понимаю, ты преувеличил свои успехи в обучении для того, чтобы тебя послали со мной в качестве мономага. Почему ты захотел меня сопровождать?
– Ну, сэр, это долгая история…
– …которую ты сейчас кратко и ясно изложишь…
– …но излагая в краткой и ясной форме – это моя судьба, видите ли, сэр.
– А, твоя судьба. Давай попытаемся еще разок, на этот раз не такими скупыми словами, а?
– Да, сэр. Видите ли, сэр, я из Торфея, а это просто маленькая деревушка. И большинство мужчин ушли сражаться под знаменами принца Рэнго, но в их отсутствие появился один человек, называющий себя Долоникус Великодушный, и стал называть себя мэром, каковым не являлся, поскольку последний мэр ушел воевать и его церемониальный меч не вернулся на место, поэтому с тех пор нового мэра у нас не было, хоть старый и умер, понимаете ли, сэр.
– У вас в Торфее все говорят так, как ты?
– Только те из нас, кто получил какое-то образование, сэр. Дальше, этот Долоникус, по словам матушки, которая регулярно мне пишет – ну, понимаете, она-то сама писать не умеет, но находит кого-то, кто пишет для нее, – раньше сражался на стороне Каларана. Теперь он называет себя Правителем Торфея, и мне предназначено судьбой победить его и выгнать из нашего городка.
Убийца поднял брови.
– Ты используешь термин «судьба», словно это синоним слов «намерение» или «желание».
– Прошу прощения, сэр, но это именно моя судьба. Я слышал пророчество, видите ли, сэр, и знаю, что оно относится ко мне. Поэтому мне необходимо быть уверенным, что я выполню его правильно, чтобы все вышло как надо.
«На крыльях стремительной смерти
Он вниз на владыку слетел,
И вы, угнетенные, верьте,
Он игу положит предел».
– Это и есть твое пророчество?
– Ну, не все целиком, сэр, но та часть, которая относится к вам, сэр.
– Ко мне?
Спайдо уверенно кивнул.
– Я это сам сообразил, сэр. Понимаете, «иго» немного рифмуется с «хингу», и я приеду в Тор-фей с вами, с хингу смерти.
– А тебе известно, что «хингу» на древнетер-меанском означает смерть?
– Нет, сэр, но благодарю вас, сэр, потому что, несомненно, вы и есть тот, кто мог бы быть смертью Смерти, если вы не обидитесь на меня за эти слова, сэр. – Спайдо потер руки. – А теперь, чтобы прибавить сюда и остальное, вот четверостишие, которое я не понял:
«Жизни цветок,
Взращенный в любви без надежды,
Богини-жены воплощенье,
Победу ему принесет.»
– И это тоже часть твоего пророчества?
– Да, сэр. – Спайдо гордо улыбнулся. – Я все пытался понять, какую богиню мне надо уложить в свою постель, сэр.
– Трудное дело – быть героем.
– Наверное, так оно и есть, сэр. «Особенно если твое пророчество является одним из пропагандистских произведений в поддержку принца Рэнго». В соответствии с правилами хингу, которые Гар усвоил с пеленок, он собирал все сведения, какие только мог найти, о Джорде Индере. В обычном случае собранная им информация использовалась бы для того, чтобы подобрать для жертвы подходящий вид смерти, но Гар только хотел понять, что такого нашла Домино в стройном светловолосом поэте.
До того как Гар начал собирать сведения о Джорде, он никогда не изучал поэзию. Даже после своих исследований он не мог с уверенностью сказать, из чего состоит искусство поэта, но хорошо знал, что ему нравится. Некоторые из мэтров сделали анализ произведений Джорда – и погубили его работу с мастерством, достойным хингу-дана, – но его стихи вызывали в душе Гара такой отклик и наполняли таким покоем, что он был удивлен. Слова Джорда дышали чувством, он ткал свои стихи из чувств. Они трогали душу, а во время восстания против Каларана зажигали сердца людей, и они стаями стекались под знамена Рэнго.
Стихотворение, которое цитировал Спайдо, было одним из самых непонятных и темных стихов, приписываемых Джорду. Говорили, что он твердил его по кусочку, день за днем, в забытьи лихорадки, заточенный в одну из темниц Каларана. «День воина» приобрел пророческий смысл. Различные строфы ассоциировали с теми, кто пришел на помощь Рэнго, и Спайдо верно определил строфу, которую часто связывали с самим Гаром.
Вторую строфу, которую цитировал чародей, обычно считали намеком на любовь Риссы к Рэнго. Она также частично подходила к той встрече, которая произошла у Гара по дороге в ущелье Барду с Анакроном, но Джорд не мог о ней знать, потому что она произошла намного позже того, как это стихотворение разошлось по всей стране. Гар сомневался, чтобы лихорадка наградила Джорда способностью к ясновидению, а стихотворение было настолько непонятным, что любой человек мог толковать любую его часть как угодно, как это сделал Спайдо, – но некоторые строфы приводили его в смущение, когда он размышлял о том, что они могли значить для него.
Гар начал было объяснять Спайдо его ошибку, но уверенность и счастье в глазах парня остановили его. До войны, когда он еще служил Каларану и Удан Канну, он с радостью лишил бы Спайдо этой уверенности, но теперь не мог. Прежде он порицал бы молодого человека за то, что ему не удалось стать хингу-даном, но теперь он смог почувствовать уважение к мужеству, которое потребовалось толстому мальчику, чтобы покинуть горы и прийти в Армбрасс. Такое мужество заслуживало награды, по крайней мере не стоило его ломать.
– Спайдо, могу ли я узнать, каков твой план освобождения Торфея?
Улыбка юноши увяла, он даже несколько сжался.
– Я думал, сэр, что мы могли бы отклониться от края пустыни и пройти кружным путем через горы к Торфею, а потом идти в Джелфейт.
– Невозможно, мы должны выполнить поручение.
– Я это знаю, сэр, но я думал…
– Думал ли? – Гар надел на лицо маску невозмутимости. – Я сказал Рэнго, что мы поедем прямо в Джелфейт, без промедления. И не могу отклоняться от курса.
– Но, сэр, здесь ходят слухи о бандитах, по всему северу страны и выше, до самого Озерного края.
– Всегда существуют способы расправиться с бандитами.
– Знаю, сэр, но у меня нет с собой столько веревки.
– Рассуждай, как хингу-кун, Спайдо. Мне не нужна веревка.
– Прошу прощения, но вы не сможете их повесить, ведь у меня нет веревки. Гар покачал головой.
– Что делает повешение?
– Убивает их, сэр.
– А поточнее?
– А, убивает их до смерти, сэр.
– Мы говорим с точки зрения методологии, а не философии, Спайдо. Что делает повешение с их телами?
– Ну, за исключением таких высоких людей, которые могут достать до земли, они ломают шею.
– Хорошо, Спайдо. – Гар выбросил вперед указательный палец левой руки и выполнил укол «Железный Шип», разрубив пополам подвернувшуюся стрекозу. – Хингу-Грашан-шао известно триста двадцать три способа сломать человеку шею, исключая те методы, которые требуют осадных машин или бренди тридцатилетней выдержки и пипетки альбумина из вареного яйца.
– Вы хотите сказать, сэр, что бандиты нам не страшны?
– Вот именно. А в соответствии с моими обязательствами в качестве вассала принца Рэнго долг повелевает мне убивать бандитов.
Спайдо на секунду глубоко задумался, потом кивнул.
– Прошу прощения, сэр, но разве нет вероятности, что кто-то из врагов узнает о ваших планах двигаться от Даннских Провалов к пустыне Рахобан и далее в Джелфейт и устроит засаду, подстерегая вас на этом маршруте?
– Как подстерегли меня те фермеры? Спайдо нахмурился.
– Я вас хорошо понял, сэр, но как вы и говорили о четвертом из этих тринадцати правил…
– Тринадцати Истин.
– Вы совершенно правы, сэр, при всех этих теориях, и реальности, и так далее, не имеет ли смысла двинуться по другому маршруту, чтобы избежать возможных неприятностей?
Гар на секунду задумался, и некоторые из опасений, которые не давали ему покоя во время подготовки к путешествию, нахлынули на него с новой силой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов