А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


На противоположной стороне улицы на некотором расстоянии остановился человек квадратного сложения в тяжелой серой шинели и принялся наблюдать за ними. Бойар тревожно взглянул на него, затем поднял чемоданы и торопливо направился дальше по улице. Человек в шинели бесстрастно смотрел на них, пока все трое не вошли на почту.
Бойар подождал у двери и увидел, что наблюдавший перешел улицу и скрылся в здании управления полиции. Бойар оглядел голую, неудобную комнату, в которой они стояли. За конторкой никого не было, как и во всей комнате.
— Подождите здесь, — сказал он, выскользнул в дверь и крадучись пошел по улице.
Медленно текло время. Пламя в чугунной печке почти не давало тепла. Они молча глядели друг на друга. Первый раз в жизни Жан почувствовал себя неуверенно. Он здесь столького не понимал. Дрожа в застылом холоде почты, они ждали, чтобы кто-нибудь пришел. Прошло полчаса прежде чем Бойар вдруг открыл дверь и поманил их.
— Пошли быстрей, — позвал он. — Мы уезжаем немедленно!
Бойар поднял их чемоданы и направился к двери. Он прошел по улице несколько шагов, затем свернул в мрачный переулок и подошел к низкому сараю, где человек пристегивал трех лошадей к странного вида экипажу.
— Они вольные, — тихо объяснил Бойар. — Это свободные лошади, не приписанные к почтовой системе. Кучер — местный крестьянин, который хочет подработать.
Экипаж оказался тарантасом — тяжелой, в форме лодки повозкой на четырех колесах с массивной крышей, которая в непогоду могла закрываться. Тарантас был подвешен на двух продольных осях, соединенных с передней и задней осью и служивших своего рода рессорами на вечно плохих дорогах России. Обычно путешественник укладывал багаж на дно, укрывал его соломой, а солому — одеялами и шкурами. Затем садился сам, облокачиваясь спиной о подушки. Кучер сидел спереди и с помощью четырех вожжей правил тремя лошадьми.
Они наскоро уложили багаж, а Бойар принес из дома несколько одеял и медвежью полость с запашком. Забравшись в повозку, они разложили одеяла, затем Бойар залез на сидение рядом с кучером, тот собрал вожжи и крикнул: — Ну, родные!
Застоявшиеся лошади рванули с места. Когда они выехали на улицу, полицейский чин, которого они видели раньше, незаинтересованно глянул в их сторону и вошел в помещение почты. Затем полицейский немедленно выскочил и закричал им вслед.
Бойар заметил это, а кучер — нет. Бойар поднял палец к губам. Звенела упряжь, стучали колеса на ухабах, звенели колокольчики в дугах над спинами лошадей — естественно, кучер ничего не услышал.
Выехав на дорогу, кучер подстегнул лошадей. Их копыта выбивали четкий ритм на полузамерзшей дороге, они неслись по пустой земле в никуда. Однако пустая, открытая земля расстилалась не намного миль. Дальше лежала тайга — самый большой в мире хвойный лес — дикая, одинокая местность, покрытая лесами и болотами, где жили крестьяне и ссыльные, сбежавшие осужденные и преступники.
Эта дорога была знаменитым трактом, ведущим из Сибири в Пермь, где начиналась собственно Россия. Путешествия на почтовых перекладных были легкими, хотя путешественников нередко останавливала полиция. Все, что требовалось для проезда по почтовой дороге была подорожная — документ на лошадей. Можно было всю дорогу проехать в одной и той же повозке — меняли только лошадей. Путешествие на «вольных», однако, часто было надежнее и быстрее, потому что крестьне лучше ухаживали за своими лошадьми.
Было морозно, но здесь царил не пронизывающий холод, а влажный холод поздней весны. Земля, по которой они проезжали, была просторной болотистой равниной с порослью ольхи и ивы — мелкой порослью, больше похожей на кусты, чем на деревья. Елена придвинулась поближе к Жану, и они откинулись на вещевой мешок, который Жан положил к спинке заднего сидения, чтобы не сидеть, а полулежать в повозке.
Бойар повернулся, чтобы сказать, что едут они не на почту, а в усадьбу, где, он знал, есть свободные перекладные. Если все пойдет так и дальше, они смогут проделать весь путь, не приближаясь к почтовым станциям.
Занавесь повозки была открыта, поэтому Елена с Жаном смотрели на земли, через которые проезжали. Временами холодные порывы ветра шевелили занавеси, и Елена прочнее вжималась в одеяла, поближе к Жану. Время от времени они дремали, разговаривали, смотрели на пролетавшую мимо дорогу.
В постоялом дворе, куда они, наконец, приехали, были высокие деревянные ворота, за которыми расположилось несколько бревенчатых сооружений, гораздо менее впечатляющих, чем ворота. Когда они подъехали, к ним вылетели две дико лающих собаки. Ворота открылись внутрь, и появился мужчина с мальчиком.
Путешественникам наскоро подали поесть: черствый черный хлеб, маринованные грибы, вареную рыбу, землянику и чай.
— Вон тот ест слишком хорошо, — полушепотом сказал Бойар Жану. — Нам нужно быть осторожными.
Их хозяином был крепко сложенный, сильный человек с окладистой бородой. Его улыбка была широкой, но глаза — твердыми и расчетливыми. Эти глаза заметили их теплую одежду, чемоданы в повозке и несколько раз, явно заинтересованные, возвращались, чтобы посмотреть на Елену. Он говорил с Бойаром на русском, и Бойар перевел:
— Он предлагает, нам переночевать... По-моему, это будет неразумно.
— Поблагодари его, — сказал Жан, — и передай, что мы спешим.
Когда они встали из-за стола, чтобы вернуться в повозку, их хозяин разговаривал с незнакомцем, который подошел после их прибытия. Хозяин также поговорил с их кучером. Это был новый кучер — мальчик едва ли шестнадцати лет с болезненным, злым лицом и бегающими глазами. Его волосы были непричесанными и неподстриженными, а одежда — грязная и дурно пахнущая. Один раз, когда повозка была уже в пути, он оглянулся на них с таким злобным выражением, что Елену передернуло.
— Мне это не нравится, — прошептала она, — я боюсь!
Перед ними расстилалась дорога, которая углублялась в лес, состоящий из редких сосен. Лес этот становился все гуще и гуще, по мере того, как их трясло по ухабам грунтовой дороги. Снижающиеся облака становились все темнее, а ветер сносил по замерзшей дороге все больше опавших листьев. По сторонам дороги лес был таким же ужасающе мрачным. Елена заснула, прислонившись к плечу Жана, и постепенно он сам расслабился и начал подремывать, по-настоящему засыпая в перерывах между встрясками тарантаса, способным выдержать дорожные ухабы.
Его разбудили, потряхивая за ботинок. Жан открыл глаза, сразу же заметив, что повозка движется шагом, а кто-то прижимается к нему. Затем услышал шепот и понял, что это был Бойар.
— Капитан?
— Да?
— Мы в опасности. Наш кучер... По-моему, он намерен с кем-то встретиться в условленном месте.
Окончательно проснувшись, Жан сел. Он что-то коротко прошептал Бойару и тот пересел на свое прежнее место. Упали несколько капель дождя, затем дождь прекратился. Не было слышно ни звука, кроме скрипа упряжи и стука самой повозки. Жан осторожно вытянул из-под пальто револьвер и ждал, прислушиваясь. Вдруг тарантас остановился.
Бойар задал вопрос и мальчик что-то сердито ответил. Бойар приказал ему двигаться дальше, но мальчик заупрямился. В тусклом свете Жан уловил отблеск на дуле револьвера, и тарантас поехал дальше. В этот момент Жан уловил за спиной стук многих копыт в лесу. Повозка набирала скорость. Елена проснулась, зашевелилась и тоже прислушалась.
И как по мановению волшебной палочки в облаках появился просвет, и сквозь него засияла луна. Они увидели, что со всех сторон повозку окружают всадники.
Жан не стрелял из опасения, что конные могут оказаться командой казаков или невинными путешественниками. Внезапно раздался голос — голос хозяина постоялого двора, где они останавливались в прошлый раз. Бойар что-то резко сказал, и, должно быть, подкрепил слова тычком револьвера, потому что щелкнул кнут, и лошади побежали быстрее.
Всадники зло закричали. Лабарж поднял револьвер и возможно тщательнее прицелился — насколько позволял тарантас, перескакивающий с камня в ухаб и снова на камень — в плотного всадника, скачущего впереди и правее других, который, вероятно, и был корчмарем. Жан выстрелил, всадник дернулся в седле, упал головой вперед и исчез под копытами скачущих позади лошадей. Лабарж быстро выстрелил еще дважды в темную массу бандитов, скученных узкой лесной дорогой.
Нападавшие остановились, изумленные неожиданными выстрелами и, остановившись, проиграли скачку. Лабарж неторопливо перезарядил оружие. У него был еще один револьвер, спрятанный под пальто, а также маленький двуствольный пистолет в нарукавной кобуре.
Кучер был напуган, но продолжал гнать лошадей. Тем не менее, было уже за полночь, когда тарантас остановился у следующего постоялого двора. Жан на негнущихся ногах выбрался из повозки, а Бойар тут же встал рядом с ним.
Вокруг них собрались люди с фонарями, и Бойар приказал им сменить лошадей, да побыстрее. Он так и не убрал револьвер в кобуру, и вид оружия подчеркивал срочность его приказов. Время от времени люди поглядывали на мальчика, который, стоя в стороне, не отрывая глаз смотрел на Лабаржа и Бойара. Один из русских что-то прошептал, но мальчик коротко ответил, и тон его не был дружеским.
В доме Жан выбрал место у стены напротив двери и, вынув револьвер, положил его на стол рядом с тарелкой. Эти люди были знакомыми или соучастниками нападавших, и он хотел показать, что готов ко всему.
Комната была длинной и узкой с полом из неструганных досок и балочным потолком. С одной стороны находился очаг. Дом, как две капли воды походил на жилище фермера с Дальнего Запада. Им принесли еду и горячий чай. Обслуживающий их человек явно очень заинтересовался револьвером.
— Какое оружие! — воскликнул он. — Никогда прежде не видел такого оружия!
— У меня их два, — ответил Жан. — И мне повезло.
— Повезло? — Тонкое лицо человека застыло. Он посмотрел на Лабаржа. — У вас были неприятности?
— Нас пытались ограбить.
В комнате находилось еще трое и везший их мальчик. Никто не произнес ни слова, пока Лабарж не спросил про лошадей.
Корчмарь пожал плечами.
— Прошу прощения. У нас не будет лошадей до утра, но будет лучше, если вы переночуете здесь. Мы...
— Мы уезжаем сегодня. — Жан поднял чашку левой рукой и через стол посмотрел на хозяина постоялого двора. — И в ваших же интересах немедленно запрячь лошадей — и лучших лошадей.
— Но это невозможно. — Корчмарь протестовал слишком бурно. — Это...
— Если вы думаете, что бандиты до сих пор следуют за нами, — холодно сказал Лабарж, — вы ошибаетесь. Их предводитель мертв.
— Мертв?
Корчмарь быстро и озабоченно взглянул на мальчика, лицо которого побледнело под слоем грязи.
Присутствующие потрясенно уставились на Лабаржа. Он поставил чашку и поднял револьвер. Вся комната немедленно пришла в движение.
— Вы, — сказал Лабарж хозяину, — идете с нами. Остальные остаются здесь. Хорошенько подумайте, прежде чем выйти на улицу. Нам все равно, скольких вы здесь похороните.
Бойар пошел с корчмарем в конюшню и вывел трех серых лошадей в прекрасном состоянии. Они торопливо запрягли их, а затем Жан приказал хозяину позвать своего кучера. Последнее, что они увидели — это небольшая группа людей, глядящих им вслед.
Впереди дорога вилась по трудной местности, но серые радостно шли галопом, дыхание паром вырывалось из их ноздрей, их копыта весело цокали по замерзшей земле. Примерно через час пошел снег.
Глава 28
В повозке было тесно, поэтому Елена и Жан все время наталкивались друг на друга, в то время как тарантас трясся по ухабистым и разъезженным дорогам из льда, замерзжей земли и снежных заносов.
Их кидало и бросало на сидении, пока не начинала болеть каждая мышца. И все это время возгласы, крики, щелчки кнута и ругательства кучера смешивались со звоном колокольчика под дугой.
Иногда они выезжали из леса и шли галопом вдоль заснеженных полей или проезжали по деревням, где все собаки, заслышав звон колокольчика, выскакивали облаять их, однако проезжавшая тройка неизменно рассеивала сбежавшуюся стаю. Внутри повозки пассажиров мотало из стороны в сторону, подкидывало и бросало.
Наконец, в самом начале вечера холодного дня они въехали в еще одну деревню. Главная улица была похожа на обыкновенный переулок, в котором пролегала колея глубиной в фут или чуть больше, с обеих сторон улицу окружали дома, выстроенные из бревен или некрашеных досок. Они располагались скатами крыши к дороге, рядом с каждым стояли массивные деревянные ворота. В конце улицы лошади сами свернули к одним из таких ворот.
Затем началась перебранка — громко кричал кучер, а в ответ раздавались приглушенные протесты изнутри, и, наконец, после нескончаемых пререканий ворота распахнулись, и они въехали во двор, по сторонам которого стояли конюшни, крытые дерном, а напротив — открытый сарай с целой коллекцией древних повозок — странное и удивительное собрание средств передвижения исчезающей эры, такой далекой, что о времени ее начала можно было только догадываться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов