А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Употребив свою власть, он дал выход внутреннему напряжению. Гилбрин очень сомневался, что даже сам Сын Мрака сможет учуять такое воздействие. Обычно Властелин Теней ловил использующих более экстравагантно то, что в этом варианте земного мира называется «колдовство». Большинство из них давно уже попались. Оставшиеся Странники стали более осторожны и хитры, или, честно говоря, просто более удачливы.
Почувствовав уверенность, Гилбрин вновь прибег к своим талантам, создав вокруг себя ощущение принадлежности к этому месту. Теперь учителя, охранники и учащиеся будут воспринимать его как одного из учеников.
Он скользнул взглядом по номерам шкафчиков. Те, что он искал, должны находиться в холле слева от него. Повернув туда, он отсчитал двенадцать номеров и нашел номер, который ему сообщила женщина в приемной. Шкафчик Майи.
Длинный острый палец набрал шифр замка. Гилбрин открыл дверцу. Это мелочь по сравнению с силами, которые он уже задействовал. Кроме того, Бродяга хотел узнать, что же там внутри. Может, это и не Майин шкаф? Может, Мария Фортуна — это всего лишь Мария Фортуна?
Содержимое шкафчика до тошноты соответствовало тому, что должно быть у старшей школьницы именно в этом десятилетии да, на его взгляд, и в нескольких предыдущих тоже.
Кроме книг, тетрадей, засунутых на верхнюю полку, там была всякая всячина, нужная девчонке. Журналы, косметика, расчески, зеркальце, еда, яркие одежки, на вид не очень-то полезные, ну и сигареты. Тут он ухмыльнулся. Та Майя, которую он знал, всегда подчеркнуто сторонилась всякой мужеподобности.
Внутри дверца была оклеена вырезками с портретами теперешних кумиров. Гилбрин усмехнулся, но тут же выяснил, что одна из картинок в верхнем углу оказалась фотографией.
Парень в кожаной куртке. С одного взгляда понятно, что мозгов у него кот наплакал, но зато как раз такое лицо, от которого млеют старшеклассницы. Бродяга хорошо знал этот тип, такие обращаются с женщинами, как с пустой оберткой, а мужчин, подобных ему самому, делают жертвой своего извращенного чувства юмора. Когда в Гилбрине проснулась его истинная личность и, соответственно, его мощь, он рассчитался с каждым из своих мучителей полной мерой.
Он потер руки, забавляясь мыслью о предстоящей встрече. То, что эта Мария Фортуна была именно его Майей, он уже не сомневался: ее вещи передавали ему ощущение ее личности. Теперь оставалось только ждать. Гилбрин закрыл шкафчик и приготовился ждать, встав у стены чуть дальше по коридору. Он проделал долгий путь, можно ведь и подождать немного.
Прошла целая вечность. Гилбрину именно так и показалось, хотя школьные часы в холле утверждали, пришли и ушли лишь пятнадцать минут. Где она может быть?
Вдруг он почувствовал, что она приближается. Через секунду он услышал глубокий, но мелодичный женский голос.
Она смеялась. Голос был иным, но ритм и тембр явно ее.
Некоторые вещи не меняются.
Из-за угла показались два подростка, оба более высокие и физически зрелые, чем их сверстники. Мука юной любви сцепила их тела. На ходу они умудрялись страстно целоваться. Парень оказался как раз тем жеребцом с фотографии.
Гилбрин это отметил и больше на него не взглянул. Важно было лишь то, что девушка, прильнувшая к его груди, была не кто иная, как Майя.
Пока парочка двигалась к ее шкафчику, у Бродяги было время рассмотреть девушку. Мария Фортуна была Майей де Фортунато, отрицать это невозможно. Даже будучи подростком в этом варианте земного мира, она выглядела слишком крупной. Богиня среди смертных. Почти на восемь дюймов выше, чем пять футов четыре дюйма Гилбрина. По каким-то причинам он всегда возрождался низкорослым. Один раз только он оказался выше, чем пять футов шесть дюймов, и То лишь на дюйм.
Ее волосы цвета воронова крыла были густыми и длинными, глаза же оставались серебристо-голубыми — единственный стоящий дар ее отца. Ее губы, доставшиеся ни за что ни про что этому безымянному возлюбленному, были полными и яркими, а кожа смуглой, что создавало эффект испанки. А что касается фигуры… Гилбрин ухмыльнулся, ха, он тоже человек.
Когда стало ясно, что пара не собирается размыкать объятия еще какое-то время, Гилбрин вздохнул и решил, что больше ждать не может. Он предполагал, что Майя ему будет даже благодарна за то, что он прервал эту сцену, когда пробудится ее истинная личность. По крайней мере он на это надеялся. Что же касается ее возлюбленного,
то ни его мысли, ни поступки Бродягу не интересовали. В конце концов, этот парень просто преходящая жизнь, а не один из Странников.
Он хотел было заговорить, но передумал. Шутник по натуре, он не мог упустить случая позабавиться.
Все еще незамеченный, он подождал, пока они снова обнялись. Когда их страсть достигла самого пика, он протянул руку и коснулся ее плеча, прошептав:
— Майя, дорогая, пора очнуться.
Энергия потекла по его пальцам в ее тело.
За прядями волос ему не было видно лица, но он почувствовал, что все получилось, когда увидел, как напрягся каждый великолепный мускул ее тела. Мгновение застыло… Затем с громадной силой она оттолкнула к шкафам ничего не подозревающего парня, проклиная его на дюжине языков, усвоенных в разных столетиях. Парень забормотал что-то во вполне понятном смятении.
Насытив собственное чувство юмора, Бродяга перехватил контроль над разумом парня, заставив того застыть на месте с все еще обиженной миной на физиономии. Никто, разумеется, не подошел посмотреть, что случилось. Гилбрин заранее принял меры.
— Ах шайтан! Это уже предел! — продолжала ругаться Майя. Она не заметила ни странной позы своего возлюбленного, ни безразличия бродящих поблизости учеников.
Гилбрин сделал к ней шаг:
— Предел, дорогая? Я думал, он тебе по душе. Боялся, что ты будешь недовольна, что я разбудил тебя в такой романтический момент.
— Гилбрин! — вскричала она с гневом и удивлением в голосе, поворачиваясь к нему лицом. — Чертов клоун.
— Я не обижаюсь. Космос сотворил тебя такой. Что касается твоего вкуса в отношении любовников… Животные инстинкты, знаешь ли, сказываются, дорогая.
Взглянув на свои яркие одежды и тело, Майя снова выругалась:
— Мы, представляешь…
Она посмотрела на своего бывшего возлюбленного, и в глазах ее снова вспыхнул огонь, но любви больше не было.
— Представляешь, мы… во время ленча… у него в машине… Чертова тачка!
— Представляю. С девушками это бывает. У меня самого в выпускном классе была машина, и два года в колледже. — Он подмигнул ей.
— Я его в порошок сотру!
Она подняла руку, но Бродяга перехватил ее, чтоб не наделала глупостей.
— Где же та расчетливая Майя, которая всегда заставляла меня сдерживать свои страсти? Не делай глупостей! Я уже и так намозолил здесь глаза, и теперь нам надо поскорее убираться.
— Он… — Она опустила руку, но злость еще не прошла. — Проклятие.
— Майя, дорогая, твои поступки — это все равно твои поступки. Не забывай этого. Если бы тебе и правда было семнадцать, то есть твоему настоящему естеству, он бы тебе вполне мог нравиться. На время, — быстро закончил он, увидев, что ее гнев обращается на него.
— Я хочу уйти.
Гилбрин кивнул:
— Обязательно. Надо только кое-что уладить. Ты хочешь забрать что-нибудь из шкафчика? Вырезки из журналов, еще что-нибудь в этом роде?
Она проигнорировала издевку, снова упершись мрачным взглядом в смертного юношу. Мрачным, но, может, и чуть-чуть грустным тоже. Гилбрин притворился, что ничего не заметил. Майя не могла зачеркнуть воспоминания этого своего рождения, хорошие воспоминания и плохие тоже. Он и сам кое-что вспоминал, родителей, сестру, которых не смел больше видеть. Все это уже было столько раз, следовало привыкнуть. Но привыкнуть не получалось. Сколько любимых и дорогих оставлял каждый из Странников? Скольких оставил он сам? Больше, чем ему хотелось.
— Готово, — прошептал он с легким сожалением минутой позже. Стирать прошлое было всегда нелегко, даже чужое прошлое.
Наконец Майя встретилась с ним взглядом, молча благодаря его за то, что он сделал ее работу.
— А шкафчик?
— Пустой. Замок сломан, его нелегко будет починить.
Никаких следов. Твое дело уже уничтожено, и никто не вспомнит, что я сюда приходил. Но у твоего дома придется остановиться, надо убрать все улики из твоей комнаты.
— Бесполезно. Не можем же мы заставить всех о нас забыть?
Он погладил ее по щеке, пытаясь успокоить:
— Хотя бы выиграем время, Майя. Это все, на что мы можем рассчитывать. Особенно если псы Сына Мрака уже кинулись в погоню. Очень скоро, может, через два-три дня ты уже будешь сама собой. И никто никогда не найдет Марию Фортуну. — Он тронул ее за руку. — Пора идти, дорогая. Если я остаюсь слишком долго на одном месте, мне начинает казаться, что Властелин Теней сверлит взглядом мне спину.
Упоминание Сына Мрака вывело ее из оцепенения. Хоть у нее и оставались вопросы, Майя, видимо, понимала, что с этим следует подождать до тех пор, пока ее спутник не скажет, что они в безопасности. Они двинулись через холл. Бродяга шел впереди, а Майя все же оглянулась на шкафчик, который уже ей не принадлежал.
— А Дерек?
— Какой Дерек?
— Ну, мой… Он…
— Я направил его мысли к другой девице. Она у него на заднем плане в мыслях была, — с усмешкой ответил он. — Некая Черри. Если бы не ты, была бы она. Таковы смертные.
— Ну, хорошо. — Однако в ее тоне проскользнуло сожаление.
Пара прошла по школе, но ни ученики, ни учителя не обратили на них внимания. Через несколько минут они уже оказались на стоянке, направляясь к «„додж“у» Гилбрина.
— О боги! Гил, что это такое?
— "«додж»" семьдесят третьего года. Садись! Он не кусается, и я там сделал дезинфекцию. Специально для тебя.
Она подчинилась, не произнося больше ни слова. Бродягу это разочаровало, ему всегда нравилось заводить Майю.
— Куда мы едем? — Улыбка вернулась на юное с виду лицо.
— После твоего дома? Со своей семьей я уже разобрался, туда нам ехать не надо.
— И куда мы едем, потом?
— Понятия не имею.
Усевшись, он запустил свою любимую лошадку. Как ни странно, но когда он оказывался в подходящем возрасте и в этой стране, он всегда ухитрялся завести себе «„додж“» примерно этого же года. Вкусы сохраняются.
— Тогда что?..
— Мы поедем. Далеко-далеко. Надеюсь, Сын Мрака смотрит сейчас в другую сторону. — Гилбрин глубоко вздохнул и добавил:
— Кстати, в прошлый раз он добрался до Макфи.
— Макфи… — Ее прекрасное лицо побледнело.
Макфи был из их группы. Один из тех, кто мог бы придать Странствиям смысл, мог бы разобраться со страшным кровопийцей, с Сыном Мрака. Макфи был близок, по крайней мере так он утверждал, близок к тому, чтобы найти способ завершить их полет. Это было две жизни назад.
— В этот вариант он так и не попал. Властелин Теней, должно быть, поймал его как раз перед тем, как та Земля погибла. Я пытался мысленно связаться с ним с тех самых пор, как пришел в себя. Почти два года назад. Я решил подождать, пока ты появишься, дорогая.
Макфи был мертв. Из всех он был самым толковым. Это он обнаружил некоторые из причин, позволявших им перескакивать с одной Земли на другую, всегда чуть-чуть обгоняя разрушение, следующее за ними по пятам. Что-то в них самих, какие-то внутренние часы заставляли их, души, точнее слова не находилось, спасаться, бежать в следующий мир. Однако Странники, как они сами стали себя называть через несколько жизней, были рассеяны не только в пространстве, но и во времени тоже. Никогда не попадали дважды в ту же самую эпоху. Тем не менее многие из них сохраняли какой-то особый контакт друг с другом, невзирая на разделяющие их столетия. Майя знала, что если она на ком-либо сосредоточится, то обнаружит его или ее, даже если этот другой возродится за тысячу лет до нее.
Однако контакт между эмигрантами, которых разделяли столетия, был не очень устойчивым. Для большинства Странников напряжение оказывалось слишком сильным.
Макфи столько знал, а теперь он мертв.
Пока Майя предавалась размышлениям о смерти Макфи, Гилбрин быстро вывел машину. Он хотел покончить дела с ее теперешней семьей и к ночи оказаться как можно дальше от этих мест.
Зудящее чувство снова вернулось к нему. Если Сын Мрака или его псы еще не рядом, то скоро будут.
— Едем-ка на юго-запад, прокрадемся тихой сапой.
Гилбрин придумал рифму и сам себе улыбнулся. Такие мелочи доставляли ему удовольствие, и большие вещи тоже, например Сын Мрака, который хотел его убить.
Они ехали уже более двух часов, в основном на запад, по одному из мелких шоссе. Пейзаж составляли деревья и поля ферм. Майе, которая в этот раз родилась в шумном пригороде, эти места казались дикими. Странные воззрения, если учесть, что в былые времена ей случалось рождаться и в средневековом убожестве, и среди примитивных племен, и в великолепии восточной роскоши.
Никто из знакомых в этом варианте мира сейчас бы ее не узнал. За исключением других Странников.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов