А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Своих павших они сожгли на мысу, далеко выдающемся в море. Это сопровождалось множеством странных ритуалов.
Затем из города к нам вышла еще одна процессия, подлиннее и поважнее первой. Хозяева города явились безоружными, сменив броню на шелковые туники и плащи. Впереди, держа над головой жезл из слоновой кости, ступал Шаккару, а молодые рабы, одетые лишь в короткие мантии из перьев попугаев, вынесли покрытые балдахином носилки из красного дерева, инкрустированного драгоценными камнями.
Под балдахином сидел худощавый мужчина. Его узкую голову венчала странная на вид корона. А рядом с носилками шла та белокожая девушка, которая говорила с башни. Процессия подошла к нам, и рабы, все еще держа носилки, опустились на колени, в то время как знать расступилась и тоже преклонила колени. На ногах остались только Шаккару и девушка.
Старый Асгрим повернулся к ним, суровый, злой, настороженный. Колыхавшиеся у него над головой черные перья султана отбрасывали тень на изрезанное глубокими морщинами лицо. И мне подумалось, что он гораздо больше походит на короля, стоя среди своих воинов-великанов с мечом в руке, чем человек, который сидит, развалясь, на носилках.
А потом я уставился на девушку, которую впервые видел так близко перед собой. На ней была лишь короткая туника из голубого шелка, без рукавов, с глубоким вырезом спереди. Подол туники едва доходил до коленей. На ногах были мягкие сандалии из зеленой кожи. Глаза девушки оказались большими и ясными, а золото волос блестело на солнце. В ее стройной фигуре проглядывала такая женственность, какой я не видел ни в одной асинье. Наши женщины с кудрями льняного цвета обладали своего рода первобытной красотой, но эта девушка пленяла взор мужчины иными достоинствами. Она выросла не в диком краю, как наши соплеменницы; не там, где жизнь — постоянная борьба за существование, как для мужчин, так и для женщин. Но я сбился с мысли... Так вот, я стоял, ослепленный сиянием ее волос, пока она переводила слова короля и гортанное рыканье Асгрима.
— Мой господин говорит тебе: «Внемли, я — Акхеба, жрец Иштар, царь Хему. Да будет дружба между нами. Мы нуждаемся друг в друге, ибо вы, как сказало мне колдовство, — люди, слепо скитающиеся по голой земле, а городу Хему нужны острые мечи и могучие руки. С моря надвигается на нас враг, которому мы одни противостоять не сможем. Поживите в нашей стране, послужите нам своими мечами, возьмите наши подарки и отдохните в свое удовольствие. Женитесь на наших девушках. Наши рабы будут трудиться на вас. Каждый день вы будете садиться за столы, ломящиеся под тяжестью мяса, рыбы, белого хлеба, фруктов и вина. Носить вы будете прекрасные одеяния, жить в мраморных дворцах с шелковыми ложами и журчащими фонтанами».
Теперь-то Асгрим понимал, о чем идет речь, ибо мы встретили подобный прием в одном городе среди пальм. Глаза старого аса засверкали при мысли о врагах и предстоящих битвах.
— Мы останемся, — ответил он. И остальные асы взревели, выражая согласие. — Мы поживем тут и вырежем сердца ваших недругов. Но лагерь устроим за стенами города, и заложники будут находиться при нас днем и ночью.
— Хорошо. — Акхеба степенно склонил голову, а знать Хему преклонила колени перед Асгримом и осыпала поцелуями его сандалии.
Но он обругал подобострастных богачей и попятился в гневе и смущении, под жеребячье ржание своих воинов. Потом Акхеба вернулся в город, покачиваясь в носилках на плечах рабов, а мы приготовились к долгому отдыху. Но я не мог отвести глаз от златовласой переводчицы, пока за ней не затворились огромные ворота.
Так мы и зажили за стенами города. День за днем горожане приносили нам еду и вино, и присылали все новых и новых девушек. Выходили и рабы. Они трудились в садах, полях и виноградниках, не опасаясь нас. В море плавали рыбачьи лодки — узкие, с резными носами и полосатыми шелковыми парусами. В один прекрасный день мы приняли приглашение короля и через отворенные железные ворота вошли в город плотной толпой, ведя в центре строя заложников. К шее каждого из них был приставлен обнаженный меч.
Клянусь Имиром, Хему выглядел потрясающе! Наверняка хозяева города родились от чресел богов, ибо кто, если не полубоги, мог соорудить такие мощные базальтовые стены в восемьдесят футов высотой и сорок — в основании? Или воздвигнуть огромный золотой купол, что поднимался на пятьсот футов над вымощенными мрамором улицами?
С мечами в руках, миновав широкую улицу с колоннами пообочь, мы вышли на широкую рыночную площадь. Из дверей и окон на нас со страхом и любопытством глазело множество людей. Рыночный гомон стих, едва мы свернули на площадь, и народ подался прочь от прилавков, чтобы уступить нам место. Мы держались настороженно, как тигры. Хватило бы малейшего пустяка, чтобы мы утопили эту площадь в крови. Но жители Хему все понимали и не задирали нас.
Вышли жрецы. Они склонились перед нами, а потом отвели в королевский дворец — колоссальное здание из черного камня и мрамора. Рядом с дворцом располагалась широкая открытая площадь, вымощенная мраморными плитами. С нее лестница (достаточно широкая, чтобы по ней могли подниматься шеренгой человек десять) вела на возвышение, куда иной раз выходил король произнести речь перед огромной толпой горожан. За площадью стояло крыло дворца с широкой лестницей у портала. Эта часть здания выглядела старше остальных. Стены были украшены причудливой резьбой, а каменная крыша высоко и круто поднималась над всеми другими крышами города, кроме золотого купола.
Что находилось в этом крыле дворца, так и не узнал ни один из асов. Горожане поговаривали, что там Акхеба держит свой гарем.
По другую сторону площади стояли таинственные каменные портики, там на широкой мраморной улице жили младшие жрецы. За их домами высился золотой купол, венчавший собою храм Иштар. Сапфировые шпили и сверкающие башни поднимались со всех сторон, но купол был выше и сиял не слабее, чем нимб самой Иштар. В этом нас уверил Шаккару. Проведя среди нас несколько дней, молодые вельможи худо-бедно обучились грубому и простому языку асов, и теперь жрецы Хему разговаривали с нами при посредничестве заложников, а также с помощью жестов.
Служители Иштар отвели нас к высоким порталам храма. Заглянув сквозь ряды высоких мраморных колонн в таинственный сумрак внутренних помещений, мы не решились войти, опасаясь засады. Все это время я нетерпеливо искал златокудрую девушку, но ее нигде не было. Горожане больше не нуждались в ней как в переводчице, и она исчезла, растворилась в этом необыкновенном городе.
После первой экскурсии мы возвратились в свой лагерь, но вскоре снова побывали в городе, и еще раз, и еще... Сначала мы ходили группами, а потом, когда наши подозрения притупились, в одиночку. Но мы не ночевали в городе, хотя Акхеба и предлагал разбить палатки на большой рыночной площади, если уж нам не нравятся мраморные дворцы. Никто из нас никогда не жил в каменном доме или за высокими стенами. Наш народ обитал в шатрах из дубленых шкур или хижинах-мазанках, а за долгие годы пути мы привыкли спать на голой земле, как волки. Но днем мы бродили по городу, дивились его чудесам, брали с лотков, к отчаянью торговцев, все, что нам нравилось и осторожно заходили во дворцы. Там нас развлекали испуганные женщины, которых просто завораживал наш облик. Жители Хему оказались на диво способными к языкам. Вскоре они овладели наречием асов не хуже нас, а их язык с трудом давался нашим дикарским глоткам.
Но все это пришло со временем. На следующий же день после первого посещения города многие из нас снова вошли в ворота. Шаккару проводил нас к дворцу старших жрецов, примыкавшему к храму Иштар. Когда мы вошли, я увидел златокудрую девушку, она начищала лоскутом шелка толстого медного идола. Асгрим опустил тяжелую руку на плечо одного из молодых вельмож.
— Передай жрецу, что эта девушка будет моей, — проворчал он. Но прежде чем жрец успел ответить, во мне вспыхнула ярость, и я двинулся к Асгриму, как тигр подходит к своему сопернику.
— Если кто и возьмет эту девушку, то им будет Хьяльмар, — прорычал я.
Асгрим развернулся с кошачьей стремительностью, заслышав в моем голосе мурлыкающие нотки убийцы из джунглей. Мы напряженно стояли лицом друг к другу, сжимая рукояти мечей. Келка по-волчьи оскалился и стал подкрадываться к Асгриму со спины, незаметно доставая длинный нож, но тут Акхеба обратился к нам через одного из заложников.
— Нет, господа мои. Алуна не для вас и вообще ни для кого. Она служанка богини Иштар. Просите любую другую женщину, и она достанется вам, будь она даже моей фавориткой. Но эта девушка неприкосновенна.
Асгрим крякнул и не стал настаивать. Невинность девушки, вдыхавшей фимиамы таинственного храма, тронула даже свирепую душу нашего вождя, и хотя мы, асы, не слишком почитали богов других народов, у нас обычно не возникает соблазна силой взять женщину, посвятившему свою жизнь таинственному божеству. Однако мои суеверия оказались слабее желания обладать Алуной. Я снова и снова приходил в храм Иштар, и хотя жрецам не слишком нравились мои визиты, они не осмелились указать мне на порог. Вскоре я начал встречаться с Алуной.
Рассказать вам о моем умении ухаживать за девушками? Любую другую я бы просто уволок за волосы в свою палатку, но что-то в моем отношении к Алуне связывало мне руки, и даже запреты жрецов тут ни при чем. Просто я не мог позволить самому себе никакого насилия. Я ухаживал за ней, как мы, асы, ухаживаем за нашими жестокими и сильными красавицами. Я хвалился своей мощью и рассказывал о побоищах и грабежах. Без преувеличения скажу, что мои повести о битвах и убийствах заворожили бы самых свирепых див Нордхейма. Но Алуна была мягкосердечной и скромной. Она выросла в храме и дворце, а не в глинобитной хижине посреди ледяной пустыни. Моя варварская похвальба пугала ее. Она не понимала меня. И по странному капризу природы эти непонимание и страх делали ее еще очаровательней и желанней. Равно как и моя дикость заставляла ее смотреть на меня с большим интересом, чем на мягкотелых мужчин Хему.
Беседуя с Алуной, я узнал, как она попала в Хему. Ее сага оказалась столь же удивительной, как повесть об Асгриме и нашем отряде. Алуна мало что могла поведать о тех краях, где прошло ее детство. Она не имела никаких представлений о географии, знала лишь, что родилась где-то далеко на востоке. Она помнила унылое побережье и беспорядочно разбросанные мазанки. Вокруг нее тогда были желтоволосые, как и она сама, люди. Мне думается, она принадлежала к ветви асов, живших на западной границе страны, которая в те века принадлежала народу Хьяльмара. Алуне было лет девять-десять, когда ее захватили во время набега темнокожие воины с галер. Девушка не догадывалась, кто они такие. Да и мои познания в истории древних времен ничего не подсказывают мне, ибо в ту эпоху финикийцы еще не выходили в море, да и египтяне тоже. Могу лишь предположить, что это были выходцы из какого-то древнего народа, пережитка незапамятных веков, вроде обитателей Хему.
Они захватили Алуну в плен, но буря унесла их на юго-запад. Много дней блуждали они по морю, пока галера не налетела на рифы жуткого острова, где жили странные раскрашенные люди. Островитяне перебили уцелевших, сварили в котлах и съели. Золотоволосую девочку они по какой-то прихоти пощадили. Ее посадили в большое каноэ, разрисованное скалящимися черепами, и долго везли по морю, пока не завидели шпили Хему над высокими утесами.
Там Алуну продали жрецам Хему. Так она и стала служительницей богини Иштар. Я полагал, что ее должность священна и почетна, но вскоре обнаружил, что дело тут обстоит иначе. В душе моей зашевелился червячок подозрения, когда я понял, с каким высокомерием смотрят горожане на другие, более молодые народы.
Ее положение в храме не было ни почетным, ни достойным. Хоть и звалась Алуна служанкой богини, она не имела никаких привилегий, за исключением того, что прикасаться к ней не дозволялось никому из жрецов. По сути, она была всего лишь рабыня, на которую жрецы в нарядах из птичьих перьев изливали свою жестокость. Им она не казалась красавицей. Светлая кожа и золотистые волосы в этом городе считались всего лишь признаками неполноценности. Даже мне, не склонному без нужды напрягать мозги, приходила в голову смутная мысль: если даже эту очаровательную блондинку здесь презирают, то какое вероломство может таиться за почетом, оказываемым чужеземным мужчинам?
От Алуны я мало узнал о городе Хему. Куда больше рассказали мне жрицы и молодые вельможи. Обитатели города считали себя очень древним народом, верили, что происходят от полумифических лемурийцев. Некогда такие же города, как Хему, опоясывали весь залив. Но потом иные поглотило море, другие пали под натиском размалеванных дикарей с островов, а третьи превратились в руины в ходе междоусобиц, так что уже почти тысячу лет тут стоит только Хему.
1 2 3 4 5 6
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов