фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Иган Грег

Во тьму


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Во тьму автора, которого зовут Иган Грег. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Во тьму в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Иган Грег - Во тьму онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Во тьму = 18.48 KB

Во тьму - Иган Грег => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу


Грег Иган

Во тьму

Звук зуммера с каждой секундой становится громче и пронзительнее, так что, соскакивая с кровати, я знал, что пробудился меньше чем за секунду. Готов поклясться, сначала он мне приснился – я спал и слышал звук задолго до того, как он возник в реальности. Такое случалось несколько раз. Может быть, это просто тгры сознания, может быть, сны создаются только когда пытаешься их вспомнить. А может, он мне снится каждую ночь, каждое мгновение сна, на всякий случай.
Свет над зуммером был красным. Не учебная.
Оделся я по пути через комнату к кнопке подтверждения. Едва зуммер заткнулся, стало слышно приближающуюся сирену. Я долго возился, зашнуровывая ботинки и все остальное, подхватил пристроенный возле кровати ранец и включил питание. Ранец замигал диодами, проходя процедуры самодиагностики.
Я вышел на обочину. Патрульная машина шумно затормозила, открылась задняя пассажирская дверца. Я знал водителя – Анжело, а вот второго полицейского раньше не видел. Пока мы набирали скорость, на терминале машины, в обманчивом инфракрасном изображении, появилось условное изображение Воронки: непроницаемо-черный круг посреди узора из разноцветных фигурок. Через мгновение его сменила карта местности – один из новеньких микрорайонов на северной окраине, сплошь тупики да дома кольцами, с отмеченным центром и границей Воронки. Пунктирная линия показывала, где должно быть Ядро. Оптимальные маршруты не были обозначены – слишком сильно это сбивает с толку. Я уставился на карту, пытаясь ее запомнить. Не то чтобы у меня не будет к ней доступа там, внутри, но если просто знаешь, экономишь уйму времени. Когда я закрыл глаза, чтобы понять, преуспел ли, запомненный узор расположения домов казался ничуть не лучше лабиринта из книжки с ребусами.
Мы выскочили на автостраду, и Анжело дал полный газ. Он хороший водитель, но иногда я задумываюсь, не самая ли это рискованная часть всего предприятия? Полицейский, которого я не знал, похоже, так не думал. Он обернулся ко мне и сказал:
– Я тебе вот че скажу. Я уважаю то, что вы делаете, но вы, должно быть, чертовы психи. Я бы внутрь этой штуки не полез и за миллион долларов.
– А сколько там нобелевка? Больше миллиона? – ухмыльнулся в зеркале заднего вида Анжело.
– Сомневаюсь, – фыркнул я. – Не думаю, что Нобелевскую премию дадут за бег с препятствиями на восемьсот метров.
Средства массовой информации похоже решили выставить меня эдаким экспертом, не знаю почему. Разве из-за того, что я однажды в интервью употребил термин «радиально анизотропный». Я, конечно, провел один из первых научных «прогрузов», но это мог сделать любой бегун. Сегодня это обычное явление. На самом деле по международному соглашению никому, имеющему даже микроскопический шансом сделать вклад в теорию Воронки, не позволено рисковать жизнью и лезть внутрь. Если уж я чем-то и отличаюсь от прочих, так это недостатком соответствующей подготовки: большинство добровольцев имеют за плечами опыт работы хотя бы в обыкновенной службе спасения.
Я переключил часы в режим секундомера и синхронизировал их с показаниями терминала; потом проделал то же самое с таймером ранца. Шесть минут двенадцать секунд. Проявления Воронки подчиняются точно такой же статистике, как радиоактивная нестабильность ядра атома элемента с периодом полураспада восемнадцать минут. Семьдесят девять процентов существуют шесть минут или дольше. Чтобы получить вероятность для любого конкретного времени, нужно умножить 0.962 на себя столько раз, сколько прошло минуту, и вы не поверите, как быстро это число способно уменьшаться. Я заучил вероятности вплоть до одного часа (десять процентов), что, возможно, было разумно, а может и нет. Вопреки тому, что подсказывает чутье, Воронка по прошествии времени не становится опаснее, «нестабильнее», ровно как и произвольное отдельное радиоактивное ядро. В любой данный момент она может спокойненько задержаться на лишних восемнадцать минут, если, конечно, еще не исчезла. Ровно десять процентов проявлений длятся час или больше, половина Воронок все еще бывают на месте восемнадцать минут спустя – и с каждой минутой опасность не увеличивается.
Прежде чем задаться вопросом, какие ставки сейчас, бегун внутри Воронки должен быть жив. И тогда кривая вероятности заново начинается с этого момента. Прошлое не может причинить вреда. Шанс остаться в живых за прошедшие икс минут – равен ста процентам, если тебе это уже удалось. Когда неизвестное будущее становится неизменяемым прошлым, риск, так или иначе, сразу превращается в определенность.
Думает ли так кто-нибудь из нас на самом деле, вопрос другой. Нельзя избавиться от внутреннего ощущения, что время уходит и шансов остается все меньше. Когда материализуется Воронка, каждый начинает следить за временем, как бы теоретически необоснованно это ни было. Правда в том, что все эти рассуждения в итоге ни на что не влияют. Ты все равно делаешь что можешь, так быстро, как можешь.
Два часа утра, автострада пустует, и все же для меня стало неожиданностью, что мы так шустро проскрежетали по съезду. Мой желудок болезненно свело. Хотел бы я чувствовать, что готов… но это мне никогда не удается. Я всегда хочу, чтобы у меня было побольше времени настроиться, хотя понятия не имею, к какому душевному состоянию стремлюсь, не говоря уж о том, как его достичь. Какая-то сумасшедшая часть меня всегда надеется на отсрочку. Если я действительно надеюсь, что Воронка исчезнет, прежде чем я до нее доберусь, то мне здесь вообще нечего делать.
Координаторы повторяют нам, снова и снова: «Вы можете вернуться в любой момент, как только захотите. Никто о вас плохо не подумает». Это, конечно, правда (до того момента, когда возвращение становится физически невозможным), но я обойдусь без такой свободы. Отступить можно, но если я принял вызов, я не хочу тратить силы на думанье и передумывание, не хочу бесконечно подтверждать свой выбор. Я взвинтил себя так, что почти поверил, что не смог бы примириться с собой, если бы отступился, в то же время понимая, что другие смогли бы. И это немного помогает. Единственная проблема в том, что эта ложь может быть самоосуществима, а я, честно говоря, не хочу стать таким. Я тупица, в этом нет сомнения, но все же могу делать дело, могу получать результат. Вот что идет принимается во внимание.
Даже не выискивая тень на фоне неба, я могу сказать, что мы уже близко. Во всех домах свет, во двориках стоят семьи. Многие машут руками, приветствуя нас, когда мы проезжаем мимо – это зрелище меня всегда угнетало. Когда группа подростков, пьющих на углу улицы пиво, стала выкрикивать оскорбления и неприлично жестикулировать, я невольно почувствовал какое-то извращенное воодушевление. «Твари безмозглые», – пробурчал полицейский, которого я не знаю. Я держал рот на замке.
Мы завернули за угол, и высоко справа я увидел тройку вертолетов, поднимающих на тросах огромный проекционный экран. Неожиданно край экрана потемнел, и по этой тоненькой дуге мой взгляд восстановил наползающий объект во всей его головокружительной завершенности.
Снаружи, днем, Воронка представляет собой внушительное зрелище: отхвативший изрядный кусок неба гигантский черный купол, абсолютно тусклый. Ночью, однако, все по-другому. Контур, заполненный бархатной чернотой, рядом с которой даже самая темная ночь кажется серой, по-прежнему ни с чем не спутаешь; но нет впечатления твердости. Только ощущение пустоты иного рода.
Воронка появляется уже почти десять лет. Всегда в виде совершенной сферы радиусом чуть больше километра, обычно с центром, расположенным вблизи уровня земли. Известно, что в редких случаях она появлялась в море и немного чаще – на необитаемой земле. Но подавляющее большинство ее проявлений приходится на населенные области.
Самая популярная на сегодняшний день гипотеза следующая: цивилизация будущего попыталась создать червоточину, которая позволила бы им исследовать прошлое, перенося образцы древней жизни в их собственное время для изучения. Они переборщили. Оба конца червоточины отлепились. Штуковина сжалась и деформировалась из (предположительно) чего-то вроде межвременного тоннеля, соединяющего геологические эпохи, до воротец, которые теперь ведут сквозь меньший отрезок времени, чем потребовалось бы, чтобы пересечь со скоростью света атомное ядро. Один конец – Воронка, радиусом километр, другой раз в пять меньше, пространственно концентрический с первым, но расположен на почти неизмеримо малый промежуток времени дальше в будущем. Мы называем внутреннюю сферу, место назначения червоточины, которое как будто бы расположено внутри нее, а на самом деле нет, – Ядром.
Вопрос о том, почему этот сморщенный ошметок сломавшейся темпоральной техники отвалился в нашем времени, остается открытым. Может, мы просто оказались на полпути между начальной и конечной точками, а эта штука сжалась симметрично. Чистое невезение. Проблема в том, что она еще отнюдь не успокоилась. Она материализуется где-нибудь на планете, несколько минут остается на месте, потом ослабляет хватку и исчезает, чтобы долю секунды спустя появиться на новом месте. Десять лет анализа данных не дали никакого метода прогнозировать точки появления, но у Воронки, должно быть, есть какие-то остатки навигационной системы, иначе почему бы червоточина цеплялась за земную поверхность (явно отдавая предпочтение обитаемой суше), вместо того чтобы по случайной траектории уйти в межпланетное пространство? Похоже, какой-то исполнительный, но выживший из ума компьютер отважно пытается привязать Воронку к области, которая отвечает запросам его ученых хозяев. Палеозойскую жизнь обнаружить не удается, так сгодятся и города двадцать первого века, раз все равно больше ничего нет. И каждый раз, когда не удается установить постоянное соединение, соскользнув в гиперпространство, он с бесконечной самоотверженностью и безграничной тупостью повторяет попытку.
Представляют интерес плохие новости. Внутри червоточины время связано с одним пространственным измерением, и, то ли в силу конструкции, то ли по физической необходимости, любое перемещение, эквивалентное путешествию из будущего в прошлое запрещено. В переводе на язык геометрических особенностей червоточины это означает, что, когда вокруг тебя материализуется Воронка, никакое движение в сторону от центра невозможно. Есть неопределенное количество времени – может быть восемнадцать минут, может больше, может меньше – чтобы в этих причудливых условиях найти дорогу к безопасности – к Ядру. Более того, свет подвержен такому же воздейсвтию: он распространяется только внутрь. Все, что находится ближе тебя к центру, лежит в невидимом будущем. Ты бежишь во тьму.
Я слышал, как люди смеялись при упоминании, что это в общем-то непросто. Я не такой садист, чтобы желать им узнать правду на собственном опыте.
Вообще-то, движение вовне исключено не во всех отношениях. Иначе любой, кого поймала червоточина, умирал бы на месте. Сердце должно гнать кровь, легкие – вдыхать и выдыхать, нервные импульсы – распространяться во всех направлениях. Каждая живая клетка зависит от циркуляции химических веществ, и я даже предположить не могу, что творилось бы на молекулярном уровне, если бы электронные облака могли колебаться только в одном направлении.
Есть лазейка. Так как всем восьмистам метрам червоточины соответствует крохотный период времени, то размеру человеческого тела соответствует еще более короткий промежуток, достаточно короткий, чтобы в игру вступили квантовые эффекты. Квантовая неопределенность допускает небольшие локализованные нарушения ограничений классического закона.
Таким образом, вместо мгновенной смерти происходит повышение кровяного давления, сердце бьется чаще, дышать становится труднее, мысли порой путаются. Ферменты, гормоны и другие биологически активные вещества слегка меняются, и оттого менее эффективно выполняют свои задачи, что в какой-то степени влияет на все биохимические процессы. Например, гемоглобин легче отдает кислород. Вода уходит из тела, потому что хаотичное броуновское движение вдруг становится не столь хаотичным, и это ведет к постепенному обезвоживанию.
Люди очень слабого здоровья при этом могут умереть. Других просто тошнит, они слабеют, теряются, и все это на фоне неизбежных шока и паники. Они принимают неверные решения. Попадают в ловушки.
Короче говоря, при каждом своем появлении Воронка уносит несколько сотен жизней. Бегуны могут спасти десять или двадцать человек – признаю, успех не бог весть какой, но, до тех пор, пока какой-нибудь гений не придумал, как подобру избавиться от этой червоточины, все лучше, чем ничего.
Когда мы подъехали к «Южному оперативному центру» – паре фургонов, напичканных электроникой и припаркованных на чьей-то лужайке перед домом, – экран парил над нами. Появилась незнакомая часть плана города, изображение стабильное и совершенно четкое, хотя оно проецировалось с четвертого вертолета, а вся четверка плясала на сильном ветру, дующем внутрь. Люди в Воронке, конечно, видят, что происходит снаружи, и эту карту, и остальные, и прочие вспомогательные указатели, – это спасет десятки жизней. Теоретически довольно просто пойти по улице прямо к Ядру. В конце концов, нет направления, которое легче найти, нет пути, по которому легче двигаться. Неприятность в том, что прямая дорога к центру, скорее всего приведет к препятствию, а когда нет возможности вернуться по своим следам, это попросту может убить.
Поэтому карта пестрит стрелками, показывающими оптимальные пути к Ядру (при условии, что на дорогах безопаснее). Другие два вертолета, зависшие над Воронкой, заняты еще более полезным делом: при помощи управляемых компьютером высокоскоростных красящих пушек и лазерно-кольцевой инерциальной системы наведения, постоянно сообщающей попавшим в болтанку компьютерам их точное положение и ориентацию, они рисуют флуоресцентно-отражающей краской такие же стрелки на невидимых улицах внизу. Ты не видишь стрелок впереди себя, но можешь оглядываться на уже пройденные. Это помогает.
Возле фургонов собралась небольшая толпа координаторов и пара бегуна. Эта картина всегда казалась мне жалкой: этакое короткое, дешевое и доморощенное спортивное мероприятие, несмотря на воздушное движение. Когда я выскочил из машины, Анжело закричал: «Ногу сломаешь!» Я отмахнулся, не оборачиваясь. Громкоговорители выстреливали стандартные рекомендации поведения в Воронке, на дюжине языков по очереди. Краем глаза я заметил: прибыла съемочная группа телевидения. Я бросил взгляд на часы: девять минут. Невольно подумалось: «Семьдесят один процент», хотя Воронка, несомненно, на сто процентов еще была здесь. Кто-то хлопнул меня по плечу. Элейн. Она улыбнулась, сказала: «Джон, увидимся в Ядре», и вбежала в стену тьмы, прежде чем я успел ответить.
Долорес раздавала задания на чипах памяти. Она написала большую часть программ, используемых бегунами по всему миру, но потом посвятила жизнь созданию компьютерных игр. Она даже написала игру, моделирующую Воронку, но продажи не особенно впечатляли, рецензенты сочли ее безвкусицей: «Что дальше? Поиграем в Авиакатастрофу?» Наверное, они считают, что в авиасимуляторы должна быть заложена неизменно тихая погода. Тем временем телепроповедники продают молитвы, отводящие червоточину: «Чтобы получить мгновенную защиту, просто вставьте вашу кредитную карту в слот для совершение покупок не выход из дома».
Что ты для меня припасла?
Трех младенцев.
И все?
Ты поздно пришел, тебе и крохи.
Я вставил картридж в свой ранец. На панели дисплея появился сектор улиц, обозначенный тремя яркими точками. Я закинул ранец на плечи и поправил дисплей на подвижном шарнире так, чтобы при случае на него можно было взглянуть. Особым образом изготовленную электронику можно заставить надежно работать внутри червоточины.
Еще нет десяти минут, пока нет. Я схватил со стола за одним из фургонов чашку воды. Предлагалась также разведенная смесь углеводов, предположительно оптимизированная для нужд нашего метаболизма; я это как-то раз попробовал и сильно пожалел. Мое брюхо не было заинтересовано в поглощении чего-либо, оптимизированного или нет. Кофе тоже был, но именно сейчас я в последнюю очередь нуждался в возбуждающем средстве. Глотая воду, я услышал свое имя и непроизвольно вслушался в речь телерепортера: «…Джон Нэйтли, преподаватель средней школы, и при этом почти герой, прибыл на свой одиннадцатый вызов в качестве бегуна-добровольца. Если он сегодня уцелеет, то установит новый национальный рекорд. Но, конечно, его шансы пройти через Воронку уменьшаются с каждым вызовом, и на данный момент…»
Придурок несет чушь – шансы не уменьшаются с каждым вызовом, человек бывалый не подвергается дополнительному риску. Но не время наставлять его на путь истинный. Я несколько секунд махал руками в вялой попытке разогреться – без особой надобности: все мышцы моего тела были напряжены и не собирались расслабляться следующие восемьсот метров, что бы я ни делал. Я попытался прояснить голову и сосредоточиться на пробеге – чем быстрее пройдешь Воронку, тем меньше потрясение. И, прежде чем сумел впервые за сегодня спросить себя – а правда, какого хрена я тут делаю? – оставил позади изотропную вселенную, так что вопрос перешел в разряд чисто умозрительных.
Темнота не проглатывает тебя. Это, наверное, самое странное. Ты видел, как она проглатывает других бегунов, почему же она не проглатывает тебя? Вместо этого она расступается при каждым твоем шаге. Квантовая неопределенность вызывает постепенное затемнение, отодвигая границы видимости примерно на шаг. Днем это зрелище абсолютно сюрреалистическое, известны случаи, когда люди никак не могли привыкнуть и впадали в истерику при виде отступающей пустоты. Ночью же это выглядит просто неправдоподобно, будто охотишься за разумным туманом.
Сначала все идет даже слишком легко, воспоминания о боли и усталости кажутся смехотворными. Благодаря частым тренировкам в специальных сжимающих ремнях картина сопротивления при дыхании почти знакома. Бегуны когда-то принимали специальные препараты для снижения кровяного давления, но при достаточной тренировке систему саморегуляции организма можно сделать достаточно гибкой и своими силами справиться с давлением. Странное тянущее ощущение в ногах при каждом шаге возможно свело бы меня с ума, если бы я не понимал (в общих чертах) его причин: движение внутрь затруднено, когда тянешь, а не толкаешь, ведь информация поступает изнутри к наружи. Тащи я за собой десятиметровую веревку, я бы шага не смог ступить. Таща веревку, я бы передавал информацию о своем местоположении в точку ближе к наружной стороне. Это запрещено, и только квантовая неопределенность позволяет мне вообще переставлять ноги.
Улица осторожно заворачивала вправо, постепенно теряя радиальную направленность, а удобной возможности свернуть все не было. Я держался середины дороги, двойной белой линии, когда граница между прошлым и будущим качнулась влево. Поверхность дороги всегда кажется идущей под уклон к темноте, но это просто очередной эффект червоточины. Нарушение теплового движения частиц, вызывающее дующий внутрь ветер и медленное обезвоживание, порождает силу – или псевдосилу, – которая действует и на твердые тела, отклоняя естественную вертикаль.
«…мне. Пожалуйста!» – мужской голос, отчаянный и изумленный. Почти негодующий, как если бы кричавший думал, что я все это время слышал его, но прикидывался глухим по злобе или из равнодушия. Я обернулся на бегу – я выучился делать это так, что голова почти не кружится. Все казалось почти нормальным, вот только фонари не горели, и основным источником света были прожектора вертолетов и гигантская карта в небе. Крик доносился из павильона автобусной остановки (конструкции из противоударного пластика и армированного стекла) по меньшей мере метрах в пяти позади меня. С таким же успехом павильон мог стоять на Марсе. Проволочная сетка покрывала стекло, я различал за ним только смутный силуэт. «Помогите!»
К счастью для себя, для этого человека я уже исчез во тьме. Мне не надо было придумывать уместный в этих обстоятельствах жест или выражение лица. Я отвернулся и прибавил ходу. Я не привык к смерти незнакомых людей, но уже привык к собственной беспомощности.
За десять лет явлений Воронки возник международный стандарт: обозначать зону потенциальной угрозы в общедоступных местах особыми символами. Как и все остальные меры, это помогало… слегка. Есть и стандарты, призванные окончательно устранить опасность: исключить углы, где могут оказаться заперты люди. Но это будет стоить миллиарды и займет десятилетия, а истинной проблемы – помещений – даже не коснется. Я видел демонстрационные административные здания и дома без «ловушек», с дверями или занавешенными дверными проемами в каждом углу каждой комнаты, но эта манера распространения не получила. Мой собственный дом далек от идеала: узнав расценки на перестройку, я решил, что дешевле всего будет держать по кувалде у каждой стены.
Я свернул влево как раз вовремя, чтобы увидеть цепочку светящихся стрелок, с шипением занимающих свое место на дороге у меня за спиной.
Я уже почти видел первый пункт своего назначения. Нажав кнопку на ранце, я стал изучать подходы, когда дисплей переключился на план нужного дома. Как только становится известно местоположение Воронки, программное обеспечение Долорес начинает рыскать в базах данных, составляя список мест, где есть реальная возможность помочь. Наша информация никогда не бывает полной, а временами вообще неверна. Статистические данные зачастую давно устарели, планы зданий могут быть неточными, перепутанными или просто отсутствовать. И все же это лучше, чем вслепую соваться в случайные дома.
За два дома до цели я сбавил скорость почти до шага, чтобы дать себе время лучше приспособиться к последствиям. Бег внутрь уменьшает составляющую циклических процессов в организме, направленную вовне относительно воронки. Всегда кажется, что замедлить бег совершенно точно не стоит. Мне часто снится, что я бегу по каньону, не шире моих плеч, и стены расступаются только если я передвигаюсь достаточно быстро. Вот как для моего тела выглядит замедление.
Улица здесь отклонялась от радиуса почти на тридцать градусов. Я пересек лужайку перед соседним домом, потом перешагнул через невысокую, до колен, кирпичную стену. С этого угла открываются неожиданные вещи: большая часть того, что скрыто, так легко восстановить, что оно представляется почти видимым – для мысленного взора. Слева появился угол нужного дома. Я определил свое положение относительно него и направился прямо к боковому окну. Вход через парадную дверь стоил бы мне доступа к почти половине дома, в том числе и к той комнате, которую часто ошибающийся «Предсказатель использования комнат» Долорес назвал наиболее пригодной для детской. Информацию об использовании комнат можно передать непосредственно бегунам, но мало кто дает себе такой труд.
Я ломиком разбил стекло, открыл окно и вскарабкался внутрь.

Во тьму - Иган Грег => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Во тьму писателя-фантаста Иган Грег понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Во тьму своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Иган Грег - Во тьму.
Ключевые слова страницы: Во тьму; Иган Грег, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов