А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Тем более без помощи Эдика, к которому Ира старалась больше не обращаться – и так на ней опять болтается кредит. И пожалуйста – вот тебе, бабушка, и Юрьев день.
– Надо Эдику позвонить, может быть, он выручит, с кем-нибудь другим договорится. Там такая публика капризная… – начал Максим.
– Ничего не надо! – оборвала его Ира. – Позвони Калинченко и пожелай выздоровления. Только искренне, без ерничества! А на презентацию я сама поеду. Я, в конце концов, тоже немножко популярный автор. Даже если кто-нибудь этого до сих пор не знает.
– Я с тобой. Мало ли что там, – быстренько сориентировался Максим.
– У тебя что, дел других нет? – несправедливо придралась к нему Ира, но сразу же исправилась, чмокнула его в щечку и шепнула:
– Я тебя обожаю.
– Как апельсины? – еще больше надулся Максим.
Надо же, учуял разницу между глаголами обожать и любить. Недаром в издательстве работает.
– Нет! – засмеялась Ира. – Больше, чем апельсины. Ты вкуснее.
Глава 6
– Вы же обещали Калинченко! – Председатель оргкомитета, молоденькая, но весьма делового вида мамаша, выразила свое справедливое негодование, едва Ира вылезла из «Газели». В этом дачном поселке, как ни странно, сохранились еще допотопные комитеты и советы, которые занимаются мероприятиями типа сегодняшней презентации детских книжек. Хотя что тут странного?
Если женщина ежедневно не ощущает финансовых проблем и не разрывается между работой и кухонной плитой, вряд ли ее устроит тупое бдение у телевизора. Будь Ира жительницей такого поселка, который охраняют похлеще атомного объекта, живи она в доме, где хлопочет домработница, с детьми, которые заняты с гувернанткой, и садом, за которым ухаживает садовник, она бы, наверное, тоже суетилась в комитетах, комиссиях и орггруппах. А может, и не суетилась бы. Может, ее бы как раз вполне устроил какой-нибудь вечный сериал, и именно поэтому от финансовых проблем ей никогда избавиться. Там, в небесной канцелярии, тоже не дураки сидят. Знают, кто и просто так будет крутиться, а кому дополнительные стимулы требуются, вроде невыплаченных кредитов.
Потому Ира не стала реагировать на раздражение мамаши, которой дополнительные стимулы не требовались, а, напротив, посмотрела на нее с уважением и безропотно подчинилась собственному, стимулирующему к активности жребию. Сегодня жребий предписывал ей расшевелить избалованных компьютерами и диснейлендами «олигархических» детей обыкновенными книжками.
– Владимир Иванович, здесь располагаемся, – осмотрев местность, уверенно крикнула Ирина водителю «Газели», которую арендовал «Парашют» вместе с хозяином – водителем и грузчиком в одном лице. Владимир Иванович – не водитель, а золото, на сотрудников ей везет – быстренько сориентировался, припарковался у круглой, обсаженной кустарником площадки, смахивающей на парадное место для «линейки» в пионерлагере, и принялся вытаскивать стенды.
Ирина достала первую стопку книг и, по назначению используя бескорыстную деловитость мамаши, распорядилась:
– Эти нужно расставить вот на том, левом стенде, и разверните его чуть-чуть влево, а то солнце в глаза светит.
Мамаша тут же забыла о своем негодовании и занялась делом, блестяще подтвердив Ирину догадку о причастности к избранной касте людей, для которых стимулы из внешней среды не требуются. Трое детишек мамаши, судя по всему, рожденных со строгим интервалом в два года, опять же без всякой необходимости, просто для полноты жизни, моментально выхватили из ее рук верхнюю книжку и с оглушительным визгом стали тянуть в разные стороны. Нормальная реакция нормальных детей, которых интересует лишь то, чем уже завладел сотоварищ, а не то, чем еще можно завладеть без всякой драки и рева.
Для успокоения детишек пришлось и их пристроить к расстановке книжек.
– Успели! – торжественно взглянула на часы и поздравила помощников Ирина, хотя никакого повода для торжества не наблюдалось. Время, назначенное для презентации, подошло, а желающих в такую жару рассматривать книжки не было и в помине. Центральная улица поселка выглядела совершенно безлюдной, что, впрочем, совсем неудивительно в такое пекло. Ира и сама с удовольствием бросила бы эту пустую затею и пошла купаться. Похоже на то, что ради купания они с Владимиром Ивановичем и притащились сюда в душной «Газели». Ну и ладно, это тоже дело. Найти место для купания, да еще так недалеко от Москвы, совсем не просто. По крайней мере ей они неизвестны. А в таком поселке наверняка есть пляж, но посторонних туда не пускают. Охрана.
– Тетя! – Младшая девочка узнала Иру по фотографии на последней странице обложки, выставила вперед крошечный указательный пальчик и засмеялась. Звонко и серебристо, как колокольчик – из тех, что продают в художественных салонах якобы для отпугивания от дома нечистой силы.
От этого чудесного детского смеха длинная и резкая боль проколола Ире живот и грудь. Проколола так неожиданно, что она не успела вовремя справиться с лицом, губы невольно сложились в гримасу, и Ира испугалась, что мамаша это заметит. Нет, хватит. Так можно сойти с ума. Завтра же пойдет к гинекологу и вытащит эту идиотскую спираль. На няню ей хватит, работать к тому времени можно будет в основном дома. А с Максимом что будет, то будет – не важно, лишь бы переложить на него издательские дела. Так ему только это и надо. Все складывается очень удачно, тянуть дальше некуда, ей не двадцать лет. Приедет, избавится от спирали, подсчитает сроки и на недельку-другую вместе с Максимом куда-нибудь на море… Он все об Испании мечтает. Ну и ладно. Испания так Испания. Лишь бы малыш получился здоровенький…
Мамаша, слава Богу, Ирину гримасу боли не заметила. Она воспитывала дочь. Укоризненным взглядом напомнила ребенку, что показывать пальцем на живых людей некрасиво. Потом деловито сверила Иру и фотографию и, убедившись в идентичности, скрылась из виду.
Буквально через пять минут к Ириным стендам потянулся народ. Оторванные от вечернего чаепития няни с высокомерными лицами, веселые и сплошь молоденькие мамы, похожие на сестер своих прелестных отпрысков, и даже подростки на велосипедах в майках с мокрыми пятнами на спинах. Ира оторопела от неожиданного наплыва посетителей, но поняла, что нужно сделать в первую очередь – бросилась к «Газели» и нашла в записной книжке имя своего доброго ангела. До ее возвращения успела приготовить огромный зоологический букварь, русские сказки в синей глянцевой обложке и подписать своего «Тольку».
– Спасибо большое, Анечка! Просто не знала бы, что без вас делать.
Анечка просияла и моментально наладила тишину. Ну и дисциплинка тут у них, поразилась Ира, жутко волнуясь и изо всех сил пытаясь собраться с мыслями перед лицом привередливой публики. Одно она уже знала точно – в таких ситуациях неуверенность в себе должна остаться внутри. А снаружи – улыбка во весь рот, громкая четкая речь и готовность держать встречный удар в виде скуки на лицах и подковыристых реплик от нечего делать.
Но удара не последовало. Няни внимательно слушали, смягчаясь лицами, молодые мамы задавали заинтересованные вопросы. Малышня носилась вокруг скамеек или разглядывала картинки. Подростки сгруппировались возле двух неподъемных томов энциклопедий по истории и русскому и продемонстрировали немалую эрудицию.
Ира ощутила давным-давно забытую атмосферу своей улицы, своего двора, своего дома. Улицы, где все знают друг друга с пеленок, забегают к соседям просто так, на огонек, родителей друзей и подруг зовут дядями и тетями и орут с улицы во все горло: «Тань, выходи!»
Всякие оргкомитеты – только привычная форма. Просто люди живут в этом элитарном поселке, где почти не продаются дома, уже третье, а то и четвертое поколение; и живут не как на дачах, а как в настоящих домах. Вечер пролетел как один миг, и, раздавая призы за викторину, Ира жалела только об одном – что сейчас придется сесть в пропахшую бензином машину, уехать в Москву и взлететь в коробке лифта на семнадцатый этаж равнодушного типового здания, которое и жильем-то трудно назвать. А эта блаженная атмосфера дома останется здесь.
– А мне дадите книжку? Я ни на один вопрос не ответил, мне просвещаться нужно, – услышала Ира знакомый голос, но прежде, чем вспомнила, кому он принадлежит, на последней лавочке, за спиной тощего очкастого мальчугана, увидела Аксенова.
Он был в белой майке, белых шортах и держал в руке белую теннисную ракетку. Понятно, что в такой одежде он выглядел гораздо моложе и свежее, чем той командировочной сибирской ночью, да еще после сердечного приступа. Но дело было не в этом, он очень изменился, и Ира не могла понять, в чем именно. Пока гадала, что же в нем по-другому, заметила, что и он занят тем же самым – внимательно разглядывает ее и прикидывает, почему она другая. Глупое занятие! Они и виделись-то всего несколько часов, да еще в темноте. А скорее всего он ее и вовсе не помнит, просто смотрит, и кажется ему, что где-то уже с ней встречался.
Вот это вернее.
– Ай-я-яй! – покачала головой Ира. – Такой большой мальчик и не смог ответить ни на один вопрос!
Все, кто еще оставался на площадке, оглянулись на Аксенова, заулыбались и зашушукались. Видимо, он тоже был тут чужим. У нее осталась одна-единственная книжка, своя собственная. Она стеснялась соседства на книжном лотке с теми, кого сама читала и боготворила с детства, и свои книги раздавала в последнюю очередь – не бог весть какая ценность. Аксенов осторожно взял у нее книгу и уважительно произнес:
– Теперь наверняка поумнею.
– Я, как автор, очень на это надеюсь, – серьезно ответила Ира. Все-таки похоже, что он ее помнит. Хотя это странно. У него столько людей перед глазами мелькают. Она, как стала издательством заниматься, уже третью визитницу набила и с большим трудом вспоминает, кто есть кто. Маловероятно, что он помнит журналистку, с которой где-то в Сибири проболтал всю ночь о разных глупостях. Наверняка не помнит. Ладно, к чему эти гадания на кофейной гуще? Домой, в душ. Скорее в душ. С речкой ничего не получится, уже поздно, у Владимира Ивановича и так давно кончился рабочий день.
– Едем? – спросила она у водителя, когда самая дотошная девчонка лет четырнадцати оставила ее наконец-то в покое, пообещав, впрочем, приехать на неделе в издательство.
– Едем, Ирина Сергеевна, – с готовностью отозвался он, еще раз по-хозяйски основательно обошел автомобиль и занял свое место.
– Ирина, я… Может, вы помните…
Аксенов возник из уже довольно густых сумерек так внезапно и неслышно, что, как любой нормальный человек, Ира вздрогнула и отреагировала просто:
– Господи, как вы меня напугали!
Из окошка «Газели» сразу же высунулся Владимир Иванович и, насторожившись, стал внимательно разглядывать, кто там подошел, готовый прийти на выручку молодой и глупой начальнице.
– Вы меня сможете отвезти в Москву? – шепотом спросила Ира.
– Конечно, – так же шепотом ответил Аксенов.
Она нырнула в машину за своей сумкой и громко сказала водителю:
– Владимир Иванович, поезжайте без меня. Я потом сама доберусь.
Судя по тому, как Владимир Иванович от души хлопнул дверцей и стал медленно разворачиваться, было очевидно, что он действий начальницы-вертихвостки не одобряет. Наверное, Аксенов тоже это понял, и, пока машина не скрылась из виду, они, как нашалившие дети, молча стояли друг против друга, словно боясь, что Владимир Иванович вернется и будет их ругать за позднее гулянье. Первой опомнилась Ира.
– Туда? – спросила она, показав на тропинку, по которой прикатили на ее презентацию подростки в мокрых майках.
– Что туда? – переспросил Аксенов.
– Как что? – удивилась его бестолковости Ира. – Конечно, речка. Или озеро. Что тут у вас есть? Я же купаться осталась. Весь день умираю от жары и мечтаю о воде.
– А-а, купаться… Тогда туда.
Аксенов уверенно пошел впереди. Он был уже без ракетки и не в теннисной форме, а в джинсах и джинсовом жилете прямо на голое тело. Когда только успел переодеться? Наверное, тот дом, где он гостит, недалеко от центральной площадки. В том, что он здесь в гостях, Ира почему-то не сомневалась. Она сразу почувствовала, что он здесь чужой. Если бы не твердая, неспешная походка, Аксенов сейчас был бы похож на этакого безвозрастного представителя свободной профессии – музыканта или художника. Но походка выдавала с головой человека, привыкшего к костюмам, галстукам и поминутному расписанию дня. Его попытка замаскироваться не удалась, и Иру это порядочно развеселило. Правда, съязвить по этому поводу она не успела – тропинка раздвоилась.
Слева навстречу им шествовало веселое семейство из папы, мамы и двух мальчишек-близнецов с мокрыми волосами и полотенцами, сразу ясно, что с пляжа. Но Аксенов свернул направо, туда, где за редкими березками кучерявились заросли ивняка. Это показалось ей странным, но она промолчала. Аксенову лучше знать местные пляжи, если он проводит тут время у знакомых.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов