А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я подбежала к ней.
Предвидя мои вопросы, она коснулась моих губ пальцами, затем низко согнулась и подняла небольшую свежесломанную ветвь, лежавшую на земле. Она была мокрой от ночного дождя. Донья Мерседес встряхнула ее; аромат эвкалипта, заключенный в сотне капель, обрушился на мою голову.
- Нам лучше уйти, - сказала она, но повела меня не домой, а на холм.
В воздухе стоял запах гниющего ковыля. Вокруг нас не было ни души. Лачуги на холме выглядели брошенными. От широких ступеней, как от ствола, ветвилось множество тропинок. Мы свернули на одну из них и вскоре остановились перед желтым домиком, покрытым листами рифленой жести.
Передняя дверь открывалась прямо в спальню. Узкая опрятная постель стояла в середине комнаты. На стульях стояли экзотические горшки с лохматыми папоротниками. Под потолком висели бамбуковые клетки с канарейками. На кованых крюках, вбитых в стены, болтались брюки, жакеты и накрахмаленные рубашки.
Из-за ярко окрашенной занавески, которую я сперва ошибочно приняла за настенное украшение, вышел мужчина.
- Эфраин Сандоваль! - воскликнула я, горя желанием узнать, что делает здесь человек, в лавке которого я покупаю свои блокноты и карандаши. Я хорошо знала его и его жену-немку, у которой речь и манеры были более венесуэльскими, чем у кого-либо. Вместе с двумя дочерьми они жили на площади над магазином канцелярских и радиотелевизионных товаров, которым он владел.
Ему было сорок, но легкое сложение и тонкие черты лица намного молодили его. Раскосые темные глаза, обрамленные длинными ресницами, ярко сияли. Как всегда, его одежда была безукоризненной; но этим утром он весь пропах дымом сигар.
- Вы были на сеансе? - спросила я его недоверчиво.
Прижав палец к губам, он пригласил нас присесть на кровать.
- Я сейчас вернусь, - пообещал он и исчез за занавеской. Вскоре он вернулся, держа в руках бамбуковый поднос с едой, тарелками и приборами. Он взял свободный табурет, поставил на него поднос и пышными движениями метрдотеля обслужил нас черными бобами, рисом, пизангом, острым шинкованным мясом и кофе.
В нервном ожидании я переводила взгляд с одного блюда на другое, предвкушая обсуждение спиритической встречи.
- Музия скоро лопнет от любопытства, - сообщила донья Мерседес, ее глаза дьявольски сверкнули. - она хочет знать, почему ты живешь здесь, когда у тебя есть славная квартира над твоим магазином в городе. Мне бы хотелось, чтобы ты рассказал ей, почему.
- Ты этого хочешь? - безразлично спросил Эфраин Сандовал. Доедая последние бобы, он медленно жевал некоторое время, затем встал, подошел к окну и открыл его. Взглянув на бледное предрассветное небо, он повернулся и осмотрел меня. - наверное, у тебя есть какая-то причина тому, чтобы узнать нечто обо мне? - добавил он вопросительным тоном.
- Да, это так, - ответила донья Мерседес. - поэтому, не смущайся, когда она придет в твой магазин мучить тебя твоей историей.
Эфраин Сандоваль робко улыбнулся, наклонив свой табурет, и прислонился к стене. Его взгляд блуждал по комнате. В его глазах было столько глубины, что казалось, будто он забыл о нашем присутствии.
- Но какой смысл рассказывать ей это? - наконец спросил он, не глядя на донью Мерседес. - это ничем не примечательная история. Скорее даже банальная.
- В ней есть смысл, - сказала она. - Музия сейчас выслушивает разные истории. Твоя интересна тем, что ты никогда не делал ничего против того, что должно было случиться. Ты просто был здесь, положившись на высший порядок.
- И все же я не вижу, как история Фриды Герцог может помочь Музии, настаивал Эфраин Сандоваль.
- Это уже ее забота, - сухо сказала Мерседес Перальта. Она встала с кровати и поманила меня за собой.
Эфраин Сандоваль, кажется, хотел возразить ей, но вместо этого лишь кивнул головой. - как ты уже знаешь, у меня есть большой дом в городе, сказал он, поворачиваясь ко мне. Он обвел рукой вокруг себя. - и все же я иногда живу здесь. Именно здесь я могу ощутить присутствие Фриды Герцог, той, кто невольно дал мне все, что я имею. - он подошел к окну, но прежде чем закрыть его, как-то неопределенно взглянул на донью Мерседес: - ты дашь мне сегодня очищение?
- Конечно, - засмеялась она. - не думай о Музии. Она уже видела, как я делаю это.
Эфраин Сандоваль секунду колебался, затем, по-видимому, испугавшись, что ему, возможно, не хватит времени, быстро снял пиджак и лег лицом вниз на постель.
Мерседес Перальта вытащила из кармана маленькую бутылочку, белый платок, две свечи и две сигары. Она тщательно разложила их на полу у кровати, затем зажгла одну из свечей, раскурила сигару и глубоко затянулась. Слова заклинаний, окутанные дымом, вырывались из ее рта с каждым выдохом. Злая улыбка пробежала по ее лицу; она подняла белый платок и маленькую бутылочку, наполовину наполненную микстурой из ароматной воды и нашатыря. Она обильно смочила платок и сложила его в идеальный квадрат.
Вдохни! - приказала она и одним быстрым и точным движением поднесла платок к носу Эфраина Сандоваля.
Бессвязно бормоча, он несколько раз изогнулся в тщетной попытке сесть. Слезы покатились по его щекам, его губы в волнении скривились в напрасной мольбе. Донья Мерседес удерживала его на месте совершенно без усилий, просто увеличивая давление своей руки на его нос. Вскоре он отказался от борьбы, сложив руки на груди. Совершенно изнуренный, он лежал тихо и неподвижно.
Донья Мерседес зажгла вторую сигару. Тихо шепча молитву, она попросила дух Ганса Герцога защитить Эфраина Сандоваля. Последние несколько затяжек дыма она вдула в свои чашечкой сложенные руки, а затем провела пальцами по его лицу, сложенным рукам и ногам.
Услышав странный звук, я испугалась и оглянулась. Комнату наполнял дым, и из этого тумана появилась фигура, не более чем тень или волна дыма, которая, казалось, парила рядом с кроватью.
Глубокий сон Эфраина Сандоваля прерывался громким храпом и заклинаниями. Мерседес Перальта встала, сложила все свои вещи и окурки сигар в свой карман, затем повернулась к окну и открыла его. Указав своим подбородком на дверь, она приказала мне следовать за ней.
- С ним будет все в порядке? - спросила я, когда мы вышли. Я никогда не присутствовала на такой короткой встрече.
Он также хорош, как и в другие годы, - заверила она меня. - каждый год Эфраин Сандоваль приходит на такую спиритическую встречу. - она обвела рукой вокруг себя. - здесь бродит дух Фриды Герцог. Эфраин верит, что она принесла ему счастье. Вот почему он держит эту хижину, в то время как его семья живет в городе. Это, конечно, не так, но его вера никому не вредит. Фактически она приносит ему облегчение.
- Но кто такая Фрида Герцог? - спросила я. - и кто такой Ганс Герцог? Ты еще попросила его дух покровительствовать Эфраину.
Донья Мерседес зажала мне рот. - Музия, имей терпение, - сказала она. - Эфраин со временем расскажет тебе об этом. Я же добавлю только одно. Для Эфраина колесо случая было повернуто не Фридой Герцог. Да, она была причиной. Но сделал это призрак. Призрак Ганса Герцога.
Донья Мерседес тяжело оперлась на меня. Мы медленно спускались с холма. - скорей бы добраться до моего гамака, - прошептала она. - я умираю от усталости.
Боясь, что кто-то может подменить или даже украсть его мопед, Эфраин вытащил его на тротуар и закатил в прихожую нового двухэтажного дома, который принадлежал его хозяйке Фриде Герцог.
Финка и ее ребенок, которые ютились в нижних комнатах, обиженно смотрели на него. Они считали прихожую своей верандой. Он извинительно пожал плечами и поднялся по ступенькам в апартаменты Фриды Герцог.
Он работал на Герцогов еще подростком. Сначала на Ганса Герцога, который и купил ему мопед. Время, которое Эфраин работал на него, пролетело так быстро, что он даже не заметил его. Ему нравилась работа на птицеферме, где он был и помощником, и курьером. Но больше всего его привлекала аристократичность хозяина, его величайшее чувство юмора. Иногда Эфраину казалось, что он не работает, а, приходя на службу, каждый день получает урок искусства хорошей жизни.
С годами он стал скорее приемным сыном или учеником Ганса Герцога, чем его служащим. - я думаю, что ты, Эфраин, - говорил он ему, - человек моего склада потребностей, в определенном возрасте, конечно.
Ганс Герцог приехал из Германии перед войной, но искал не счастья и денег, а скорее удовлетворения. Он очень поздно женился и считал брак, а тем более отцовство, моральной необходимостью. Он называл их управляемыми видами рая.
Когда с ним случился удар, Эфраин ухаживал за ним день и ночь. Ганс Герцог не мог ничего говорить, но прекрасно общался с Эфраином с помощью глаз. В свой последний миг он сделал безумное усилие сказать что-то Эфраину - но не смог. Тогда он пожал плечами и рассмеялся. И умер.
Сейчас Эфраин работал на вдову, правда, не так охотно и, конечно, не с тем удовольствием. Она продала птицеферму, напоминавшую, как она говорила, ее супруга, но продолжала держать Эфраина на службе, так как он был единственным, кто знал, как ездить на мопеде.
Заметив, что дверь в апартаменты Фриды Герцог приоткрыта, он толчком, без стука, открыл ее и вошел в крошечную переднюю, которая вела в гостиную.
Комнату, заваленную мебелью с бежевой обивкой, отделял от столовой прекрасный рояль. Остекленный книжный шкаф стоял рядом с огромным камином, который Фрида Герцог разжигала раз в год на рождество евы.
Эфраин отошел на несколько шагов так, чтобы мог видеть себя в позолоченном зеркале на каминной доске. Ему было двадцать лет, но маленькое суховатое тело и мальчишеское, незрелое, безбородое лицо делали его еще моложе. Он старательно причесал свои вьющиеся волосы, поправил галстук и надушенный носовой платок в нагрудном кармане. Бедность - это еще не причина для того, чтобы выглядеть неопрятным, подумал он и, оглядываясь, осмотрел пиджак сзади, расправляя складки и морщины.
Весело насвистывая, он пересек комнату и вышел на широкий балкон. Декоративные пальмы, орхидеи, высокие папоротники и птичьи клетки почти скрывали Фриду Герцог. Полная и солидно сложенная, она сидела за белым письменным чугунным столом с тяжелой матовой стеклянной крышкой.
- Я жду тебя с девяти часов, - сказала она вместо приветствия. Сердитое выражение ее глаз усиливалось линзами толстых роговых очков, угрожающе спущенных на ее орлиный нос.
- Ну что за красота! Какой прохладой дышит это истинное небо! воскликнул Эфраин восторженным тоном. Он знал, что восхваляя ее искусственные джунгли, Фриду Герцог всегда можно вернуть в хорошее расположение духа. - даже в полдень ваши канарейки поют как ангелы. подражая крику птиц, он снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула.
- Ладно, хватит о птичках, - сварливо сказала она, приказав ему сесть возле себя. - я плачу тебе жалование и хочу, чтобы ты был здесь все время.
- Меня задержали наши будущие клиенты, - важно возразил он.
Она посмотрела на него с сомнением и вытерла капельки пота вышитым платком с верхней губы и лба. - ты принял все заказы? - она не дала ему возможности ответить, подтолкнув несколько белых коробочек. - проверь это, - проворчала она.
Не смущаясь ее плохим настроением, он весело сообщил ей, что заказы в сущности написаны и подписаны. Затем он почти благоговейно открыл одну из коробочек и почтительно осмотрел покрытый серебром набор шариковых ручек, уложенных на темно-синюю вельветовую подкладку. Он открыл одну ручку, отвинтил колпачок и аккуратно проверил небольшой прямоугольный кусок металла с резиновым оттиском. Это была печать. Эту операцию он повторил со всеми ручками, после чего тщательно проверил правильность написания фамилии а адреса покупателя.
- Сколько раз тебе повторять - на ручках не должно быть отпечатков пальцев, - затрещала Фрида Герцог, выхватив авторучку из его рук. Она обтерла ее своим платком и опустила в коробочку. - сейчас же заверни их!
Он бросил на нее недружелюбный взгляд. - вы хотите, чтобы я наклеил на них адреса? - спросил он, закончив заворачивать последнюю коробку.
- Да, сделай это. - она дала ему шесть аккуратно отпечатанных наклеек из небольшого металлического ящика. - постарайся наклеить их ровно.
- Что? - раздраженно переспросил он, не расслышав слов, которые она сказала. Ее акцент, обычно едва заметный, становился невыносимым, когда она была в гневе или страхе.
Фрида Герцог медленно повторила, четко произнося каждое слово: наклей все уголки этикеток ровно. - она взглянула на него и добавила: - я хочу, чтобы этикетки были приклеены крепко.
- Если бы взглядом можно было убивать, я был бы уже мертв, прошептал он, поднимая обе руки над головой в притворном жесте муки. Затем он очаровательно улыбнулся ей и обругал ее скороговоркой.
- Что ты сказал? - спросила она. Ее акцент был так силен, что слова получались невнятными.
- Я сказал, что у меня нет столько времени, чтобы сделать все, что вам хочется.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов