А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


«Наверное, Бертрада стоит сейчас у горящей на подоконнике свечи, – подумала Констанс. – Должно быть, с ней все в порядке, хотя де Клайтоны могли бы обойтись и без проявленной ими вульгарности».
На самом же деле Бертрада сидела на брачной постели, разрумянившаяся и хорошенькая, окруженная постоянно прибывающими гостями. На ней был красивый шерстяной халат, ее расчесанные, ниспадающие на плечи волосы были увенчаны венком из пшеницы, сухих цветов и лент. Вулфстан, ее муж, с чашей вина в руке сидел, улыбаясь, у кровати.
«Мне придется привыкнуть к нему», – сказала себе Констанс. Вокруг Вулфстана толпились его братья, все еще пьяные, но уже слегка протрезвевшие. Констанс почувствовала, что победная улыбка Вулфстана ее раздражает. По какой-то необъяснимой причине он нравился ей меньше, чем накануне. Ее сводный брат Жюльен наклонился к украшенной лентами кровати. – Ну как невеста? – шепнул он ей на ухо. – Рассказала она тебе о свершившемся чуде?
Констанс поманила пажа и, когда он подошел, послала его к де Жервилю, чтобы тот велел музыкантам выйти на лестницу. Комната была слишком мала для такой громкой музыки. От нее начинала болеть голова.
– Чудо состоит в том, что оно все-таки свершилось, – сказала Констанс. – Еще вчера она угрожала наложить на себя руки.
Констанс огляделась. На полу валялись пустые чаши из-под вина, и гости либо наступали на них, либо ударом ноги отшвыривали их в сторону. Де Жервиль позаботился о том, чтобы слуги приносили еду и напитки, но никого не отрядил для уборки.
Рядом с женихом стоял граф Харфорд со своей женой, которая держала на руках мохнатую собачонку модной в Лондоне породы. Муж и жена обсуждали с де Клайтонами последнее волеизъявление короля Генриха, который потребовал, чтобы все его знатные приверженцы поддерживали его дочь, которую двенадцати лет от роду он выдал за германского императора, главу Священной Римской империи, в качестве наследницы английского престола.
– Нормандцами никогда не будет властвовать женщина, – заявил шериф.
Граф жестом призвал его к молчанию. Еще несколько мгновений назад комната была заполнена родичами Конбурга из Фонтрево. Магнус де Бокаж, дальний кузен Констанс из Роксетера, все еще оставался там вместе с Робертом Фицджилбертом, эти двое красивых, холеных молодых людей оставались, по всей видимости, безразличными к взглядам, которые бросали на них дочери графа Харфорда.
Жюльен толкнул ее локтем:
– Ну и?..
«И что?» – подумала Констанс.
Она провела беспокойную ночь, много раз просыпалась, думая, как там ее сестра. После того как жених появился во дворе, она первая, в сопровождении своих служанок, взбежала по лестнице в опочивальню. Видя, как весело ведут себя Клайтоны, она предположила, что все обстоит благополучно.
И все же она поднялась по лестнице с тяжелым сердцем… Ведь случиться могло всякое. Обозленный сопротивлением новобрачной, муж мог избить ее до бесчувствия.
Однако она нашла Бертраду в постели с тарелкой колбасок и с кружкой эля. О том, что произошло ночью, сестра не хотела говорить ни слова. Испытав столько, как оказалось, напрасного беспокойства, Констанс готова была залепить ей хорошую затрещину, но успокоила себя мыслью, что в конце концов все кончено – и слава богу! Она сама стащила с кровати простыню с кровавыми пятнами…
– Она говорила о своем намерении служить господу богу, – сказала Констанс своему сводному брату, – путем преданного служения своему супругу. И о высшем счастье – подарить ему много детей.
Жюльен присвистнул. Да так громко, что кое-кто повернул голову в их сторону.
– Стало быть, чудо все-таки произошло. Скажи, наша милая сестрица считает, что она в самом деле стала невестой Христовой?
Констанс проследила направление его взгляда. Из своего гнезда Бертрада посылала молодому мужу томные взгляды. Вулфстан оживленно разговаривал со своими братьями и ничего не замечал. Глядя на Бертраду, можно было с уверенностью сказать, что ее страсть ко всему возвышенно-духовному претерпела сильные изменения.
– Он выставил напоказ всю ее глупость, – шепнул Жюльен на ухо Констанс. – В этом-то и заключается чудо.
Констанс не могла удержаться от смеха.
– Ты богохульствуешь.
Она сказала себе, что ей следовало бы больше полагаться на здравый смысл. Особенно в таких вещах. Чего-чего, а самоуверенности у жениха в избытке.
По лестнице поднялось несколько валлийских вождей, среди них и Маредадд ап Гиванви. Хотя в комнате было много народу, Маредадд подошел к Констанс, чтобы поторговаться то ли о покупке, то ли о продаже скота.
Время для этого было самое неподходящее. Народу все прибывало и прибывало.
– Я не могу уделить вам внимание. Мне предстоит сейчас выслушать петицию наших деревенских ткачей, – сказала она. – А с вами займется мой управляющий, Пьер де Жервиль.
– Мы должны договориться с тобой прямо сейчас, дочка. – Вокруг них собрались и остальные валлийцы. – И здесь, и на юге стоит сильная засуха, – сказал он. – Значит, к середине лета скота будет не хватать. Для него просто не будет корма. Поэтому лучше сделать нужные закупки сейчас.
Констанс вздохнула. Маредадд вел дела с нею точно так же, как с ее отцом. Тут у валлийцев не было никаких трудностей, их женщины свободно занимались торговлей. На лестнице маленький оркестр, куда присоединился и волынщик, громко заиграл новую мелодию. Констанс, едва слыша своих собеседников, торопливо договорилась о зимних поставках.
После того как валлийские вожди удалились, подошли Роберт Фицджилберт и Магнус де Бокаж.
– Миледи, – Клер поцеловал ее руку, которую Констанс тут же отдернула. Посланник короля улыбнулся, показывая свои ровные белые зубы. – Магнус, – сказал он, поворачиваясь, – ваша кузина – самая красивая из здешних женщин. Это не помешало ей, как мы видели, легко справиться с непокорными валлийцами. Просто не могу не польстить ей. Думаю, всем женщинам приятно слышать, как мужчины восторгаются их умом и находчивостью.
Поверх его головы Констанс посмотрела на Магнуса, который поднял брови.
– Миледи, – сказал Роберт Фицджилберт, – я ваш покорный раб и готов пасть к вашим ногам.
Констанс подумала об огромных владениях Клеров в Англии и Нормандии. То, что они невероятно богаты, отнюдь не означает, что они не хотят стать еще богаче.
– Пожалуйста, держите себя в руках, милорд. – Она слегка притронулась к его бархатному рукаву. Роберт Фицджилберт знал, что король разрешил ей три года не выходить замуж, но Клеры были отнюдь не из тех, кого останавливают препятствия. – Я вовсе не хочу видеть вас у моих ног. Именно для того, чтобы охлаждать подобный энтузиазм, я и путешествую всегда с отрядом в сто рыцарей.
Магнус разразился громким смехом. Констанс не случайно упомянула о своем эскорте. Богатейшая наследница Англии всегда подвергается опасности. Какой-нибудь предприимчивый знатный рыцарь может выследить ее, похитить и насильно повести к алтарю, прежде чем находящийся во Франции король Генрих узнает об этом.
Роберт Фицджилберт задумался. Констанс спросила Магнуса, как поживают его братья и сестры. Роксетерские кузены составляли большое и, если верить слухам, довольно странное семейство. Поговаривали, будто в их жилах есть примесь и еврейской крови. Магнус сообщил, что две его сестры вышли замуж и уехали в далекую Данию.
Магнус передал привет от своей матери и рассказал об ученых изысканиях отца, которые тот проводил для короля. Констанс слушала его рассеянно. В ее голове вращалась одна и та же мысль: Бертрада замужем, Бертрада замужем… Внезапно молодые женщины, собравшиеся вокруг брачного ложа, громко рассмеялись. На лестнице послышались тяжелые шаги, в комнату вошел граф Честер в сопровождении своей супруги, закутанной в меха, грубого вида сыновей и дочери.
Чувствуя, что уже не держится на ногах, Констанс поискала глазами стул.
Свадьба окончилась, гости покидали Морле. К вечерней службе почти никого из них не останется. Утром она сама тоже собиралась выехать в Баксборо. Но до этого времени ей надо утрясти все дела с управляющим, дворецким и констеблем, а также присутствовать на судебном разбирательстве иска ткачей. Но ведь надо и как следует отпраздновать свадьбу сестры. Да еще отослать письмо королю Генриху, как только секретарь его напишет.
Констанс подвинула к себе табуретку и села. К ней опять подошел Фицджилберт. Его, видите ли, интересовало, знает ли она, какой танец сейчас в самой большой моде при лондонском дворе.
«А ведь он очень красив, – подумала она, подняв глаза на него. – К тому же молод, богат и полон решимости добиться своего, даже если ему придется ждать три года». Улыбнувшись, она ответила, что не знает.
Констанс встретилась с ткачами в большом зале. Слуги разобрали и вынесли большие столы на козлах, отслужившие свое на свадебном пире, и настелили свежие тростниковые циновки. В зале уже собралась большая группа мужчин и женщин.
При ее появлении они расступились. Пройдя мимо них, Констанс присела на скамью за высокий стол, рядом с Пьером де Жервилем, писарем и счетоводом. В этот день дело только слушалось, поэтому никто еще не давал присяги.
Ткачи были типичными жителями южной Англии, старого Дейнло, высокими и белокурыми. Они переселились в Морле во времена ее отца, здесь они пряли и ткали прочную ткань, которая находила очень хороший сбыт в Лондоне. Но и тут ткачи держались замкнутым кланом.
– Кто будет говорить от имени этих людей? – спросила Констанс.
Управляющий показал на старого, плотно сбитого человека, который выступил вперед. Назвался он Торквином.
Иск касался линии между землями одного из ткачей и мельника. Вперед вышли ткач Гундар Заячья Лапа, прозванный так за свою искалеченную ногу, и деревенский мельник. За их спинами стояли около тридцати ткачей, внимательно слушавшие каждое слово.
Дело было решено быстро. Поселение составляло собственность замка, писарь тут же нашел и зачитал соответствующие записи в книгах. В них совершенно точно определялось, где проходит межевая линия. Гундар Заячья Лапа согласился заплатить мельнику за излишек земли, которым он пользовался. Стало быть, дело оказалось не таким уж и срочным. Констанс была в недоумении. Истцы по мелким делам обычно дожидались усадебного суда, который собирался весной, после Пасхи.
– Есть еще кое-что, – сказала Констанс писарю.
В зал вошел Жюльен Несклиф и занял место за дальним столом. Он улыбнулся ей. Как она и полагала, было и еще кое-что. Говоря от имени всей группы, Торквин попросил, чтобы ткачам разрешили закупать зерно на зиму в замке, тогда им не придется ездить на зерновой рынок в Рэксхеме.
Она тщательно обдумала это предложение. Ткачи, как и все местные жители, были уверены, что зима будет голодной и что только она может позаботиться о них. Если они будут закупать зерно в Рэксхеме, спекулянты пустят их по миру.
Констанс внимательно посмотрела на Торквина. Ткачи не пользовались симпатией вилланов. Они были ремесленниками, членами гильдии и как таковые держались обособленно. Говорили, что обычаи у них странные, что они встречаются и молятся в своих домах. В прошлом году у них были какие-то трения со священником. Наконец епископ Честерский велел объявить во всех приходских церквях, что те, кто не ходит к мессе, подлежат суровому осуждению.
Было также известно, что девушки ткачей выходят замуж поздно, уже за двадцать. Странный обычай. А когда у них рождаются дети, они долго кормят их грудью и все это время отказываются спать со своими мужьями.
Констанс на мгновение задумалась:
– У вас есть еще какое-то прошение?
В зале повисла напряженная тишина. Торквин оглянулся вокруг.
– У нас кое-какие нелады с рыцарями, миледи. – Когда она удивленно вскинула брови, он добавил: – Не со всеми, миледи, только с несколькими гарнизонными рыцарями.
Рыцари, которыми командовал констебль Лонспре, были не столь дисциплинированны, как рыцари Эверарда.
Перегнувшись вперед, Констанс поглядела на своего управляющего.
– До сих пор не было никаких неприятностей, – заверил он ее.
– Пока не было, миледи. – Ткач погладил бороду. – Но что поделать, если мы соблюдаем свои традиции? У нас не принято понуждать женщин к замужеству.
Управляющий негодующе фыркнул. Писарь уставился на него.
– Придержи свой глупый язык! – рявкнул де Жервиль. – Леди Констанс…
– Леди Констанс хочет только знать сущность нашего прошения.
Она с трудом удержалась от улыбки. Ткач был явно ошеломлен: никак не ожидал такой реакции на свои слова. Все ведь хорошо помнят, как выдавали замуж ее саму.
– Что вы хотели сказать? – спросила она.
Он заколебался. Стоявшие позади него молодые женщины потупились. Почти все они были высокого роста, хорошо сложены. Головы они кутали в платки, оставляя лица почти закрытыми. Прекрасные жены для тех, кто любит крепких и здоровых женщин.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов