А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Взяла две пустые бутылки из-под рома, аккуратно поставила на пол. Да... зря, пожалуй, спиртное завезли. В самой Лервене его почти не употребляли, не было здесь вин или чего-то подобного — обходились травкой, сенсаром.
А ведь он даже не шевельнулся.
— Арнис, — сказала Иволга. Он не ответил.
— Арнис, ты меня слышишь? Привет. Это я. Перехожу на прием.
Арнис молчал. Иволга взяла его запястья и с силой отвела руки от лица.
Пьяный, конечно, в доску. Глаза мутные. Вдруг накатило воспоминание, заставившее Иволгу задохнуться — так уже было однажды. И никакое это не дежа вю. Так было. На Ярне. Он тоже напился, когда узнал о том, что случилось с Ильгет. Нарушил все инструкции, просто чудо, что сагон не атаковал его в этом состоянии. Там сагонов было полно... И вот так же Иволга сидела рядом и утешала его тогда: ну успокойся, что же делать, она же знала, на что идет, ты ее предупредил, мы все этим рискуем, что же теперь, надо закончить дело...
Только как утешить его теперь? Половины отряда нет. Меня бы кто утешил, зло подумала Иволга. Мира, кольнуло в сердце, и чуть слезы на глаза не навернулись.
— Коз-зел! — сказал Иволга от души, — ну-ка прекрати сейчас же! Ты посмотри, на что ты похож! Ты думаешь, кому-то из нас легче?
Арнис шмыгнул носом и уставился на нее.
— Хоть немного соображать можешь? Ну погибли они, что дальше? Теперь ты и нас всех хочешь погубить? Господи, какое дерьмо эти мужчины! — вырвалось у Иволги, — почему вы все такие слабаки... тряпки такие! Почему женщины в сто раз сильнее вас? Да будь здесь Ильгет, она бы уж себя так не вела, как ты! И не закрывай лицо, не закрывай. Соображаешь хоть что-нибудь, или совсем как свинья набрался?
— Соображаю, — тихо сказал Арнис. Он положил руки на стол и посмотрел на них с удивлением.
— Слава Богу, еще не совсем разум потерял.
— Иволга... ты все правильно говоришь, — сказал Арнис, — я свинья. И козел. Нет, я на самом деле гораздо хуже, в том-то и проблема...
Он махнул рукой.
— Погибли они... да... ты знаешь, это и правда ужасно. У нас никогда еще такого не было, чтобы столько сразу. Одновременно. Ведь пять человек! Только... я не знаю, из-за этого или нет, я просто сломался. Ну сломался, и все... понимаешь?
Тихая, застенчивая пьяная улыбка.
— Мне это слишком... понимаешь, слишком уже. Ты права, я слабый... наверное. Ну, уйду, что же сделаешь.
— Господи, Арнис, да что такое случилось? — воскликнула Иволга, — вроде, ты не был таким уж слабым. Что сейчас-то произошло?
— Сейчас... я убийца. Я понял это. Отец Маркус говорил, что это не грех, но это — ЭТО уже точно грех. Я убийца, Иволга, я не могу так больше. Я слишком много людей убил.
— Ты спас минимум двадцать пять человек. При штурме города. Ведь это ты приказал использовать аннигилирующие...
Арнис горько усмехнулся.
— Это капля в море, Иволга. В море тех, кого я убивал... Но это ладно, мы всю жизнь убиваем. А тут...
Он умолк. Это нельзя объяснить. И рассказать нельзя. Как расскажешь про темные пятна, въевшиеся в землю? Как ноги убитых бессильно волочатся по земле? Предсмертный крик — «Да здравствует Цхарн!»
Они не были эммендарами. И даже сингами, по большому счету... потому что служили они не сагону — а Родине и тому, что считали истинным.
Пусть это какая-то неверная истина. Но чем же наша истина вернее, если во имя ее их всех пришлось перебить?
И запах горелого мяса. Я заставлял себя смотреть. Мне все время хотелось закрыть глаза, но я видел все. И стрелял — сам.
— Что тут такого особенного? — спросила Иволга, — они же психи, Арнис. Знаешь, у нас на Терре такая болезнь была неизлечимая — бешенство. Если ею заболевала собака, ее сразу уничтожали, потому что она кидалась бессмысленно всех кусать и заражать. Вот они такие же собаки. Ты посмотри, ну ладно, то, что они тАйренили нас самолетами, можно понять. Но применить гравитационное оружие... это либо прямое внушение сагона, либо просто безумие. Они же могли разрушить планету — зачем? Чтобы она ни им, ни нам не досталась? Дикость. И ты хочешь, чтобы мы их не убивали? А как иначе?
Арнис кивал.
— Да, да, я все понимаю... я знаю, что они такие. Но так-то тоже нельзя...
— Как нельзя? Да что такого особенного, Арнис? Это что, первый бой, в котором ты участвуешь? Да ты же вообще ско! Опомнись.
Он снова криво усмехнулся. Расскажи... что особенного.
Это не рассказать. Даже непонятно, с чего начинать-то... с какого-то запомнившегося лица, с голубых глаз, горящих ненавистью. Гордостью. Сознанием своей правоты. Как деловито срывают с трупа наручники, идут за следующим... а что чувствуют мои десантники? Кажется, совсем ничего. Потому что они выполняли мой приказ? Не знаю. А может быть, просто не делятся со мной переживаниями... Иволга сидит, ждет чего-то. А что я могу ей сказать?
— В Этраге, — начал он и снова замолчал, — В Этраге мы взяли триста восемьдесят человек пленных. Дэцин приказал мне ликвидировать их. Я... разделил свою декурию на пять частей, и мы... это мы долго делали. Двое выводили очередного лервенца, я задавал ему один только вопрос — не хочет ли он перейти на нашу сторону... или хоть оставить оружие и не воевать больше. Ни один не согласился. Ни один даже не соврал. И тогда я убивал, просто в висок из бластера. Хоронили мы их в братской могиле. Имена и номера — у них ведь номера — все переписали.
Он умолк. Сейчас, когда рассказал, все это казалось бредом сумасшедшего. Но Иволга положила руку ему на запястье.
— Тебе нужно было просто пустить газ. Они бы спокойно умерли во сне. И быстро.
Арнис дернулся, как от уДара.
— Иволга, я не мог! Ну не мог я. Скажи, что я слабый, что я свинья... все, что угодно, не мог я! Так не убивают людей... они-то ведь не свиньи.
— А так ты потерял рассудок.
— Да... вот ты сейчас все обо мне... я рассудок потерял. А тех людей уже не вернуть. Я вернусь к Ильгет, к детям. А их жены и дети?
— У них не было детей, — зло бросила Иволга, — они сдавали их в общины с раннего возраста.
— Все равно. Я так не могу.
— В чем принципиальная разница, Арнис? В их убийстве была военная необходимость. Ты не задумался бы, убивая их в бою.
— Не знаю... есть разница.
— На самом деле разницы нет. Есть только то, что твоя психика теперь надломлена... этим многочасовым расстрелом. Ты же самому себе устроил пытку. Им тоже, впрочем, но... наверное, ты прав, я бы сама предпочла так умереть. Просто ты теперь в таком состоянии, что тебе чудится эта разница. Которой на самом деле нет.
— Знаешь, Иволга... не слишком ли много мы себе прощаем? Я вот подумал. Когда я стал ско... не думай, что мне первое убийство далось легко. Я его до сих пор помню. Там шибаг был... мы были на равных, и даже он сильнее. Мне всего семнадцать лет... и один только плечевой бластер. Он вовремя сработал... Я был прав, и все равно я помню это как сейчас. А потом я как-то стал считать это нормальным. Подавил голос совести... ведь совесть, она все равно есть. Хоть тебе десять священников будут твердить, что все правильно, а совесть... Потом оказалось, что и десятки людей убить — это нормально. И бомбу сбросить... и даже своими руками резать десятки, сотни — нормально. Правильно, похвально даже. Подвиг, можно сказать...
— Ага. Ильгет вытащить из тюрьмы. И самому под огонь лезть. Это тоже нормально и правильно.
— Это верно, я тоже это подумал. Мы и сами рискуем жизнью, и раны получаем, только — что же, это оправдывает то, что мы творим?
— Нет. Оправдывает другое — защита Квирина.
— То есть цель оправдывает средства...
— Арнис... Господи, безумие всегда логично. Ты сейчас логичен, как никогда. Когда ты спасал всех, и когда ты вытаскивал, например, Ильгет на Визаре, ты не поступал логично — тогда нужно было бы ее бросить и идти за помощью. И когда ты сагона убил... это неразумно было — кидаться на него с бластером, а ты кинулся и убил. А сейчас вот ты логично рассуждаешь, и ты прав. Знаешь, мне и крыть-то нечем.
Арнис помолчал, сбитый с толку.
— Да, но... — продолжил он, — все равно. Ну... может, ты тоже где-то права, но... я понял, что у нас что-то не так, ненормально. Не может быть это нормально! Чтобы убивать безоружных, связанных людей, еще и готовых умереть за свои идеи... Да и в бою тоже. Все убийства — ненормальны. А можно подумать, мирных жителей мало погибло под нашими атаками. От одних только экологических катастроф... Да чем мы вообще-то лучше сагонов?
— Тем, что мы потом восстанавливаем почву, воздух, биосферу и приводим народ к нормальной жизни. Даже лучшей, чем до сагонской инвазии.
— Да... но это же как раз и называется — навязывание собственных норм. Это противоречит Этическому своду.
— Противоречит, — согласилась Иволга, — жаль, что он писался еще до сагонов. Но к нему, как ты знаешь, есть поправки. Как раз на наш случай.
— Так уже много таких случаев... они должны быть исключениями, а их больше, чем правил.
— Так это разве наша вина, что сагоны везде лезут?
Арнис улыбнулся криво и жалко.
— Иволга... понимаешь, ты человек очень умный. И ты можешь меня переспорить, очень даже легко. Я знаю это. Вот я сейчас забью на все, что случилось. Просто забью, и все. Как обычно. Ведь как я всегда жил? Сначала убиваю, кровь рекой, потом возвращаюсь на Квирин, живу с Ильгет, наслаждаюсь... песенки пою.... в церковь еще хожу, — лицо Арниса перекосилось, — типа такой праведный, такой хороший. Светлый такой. Улыбаюсь, смеюсь. А эти люди, убитые мной, уже никогда не улыбнутся. Ну я и сейчас так могу: просто-напросто забуду, скажу себе, что все нормально, что я должен был их убить... военная необходимость. Неприятно, но что поделаешь. И опять буду веселиться, песенки петь. Хорошо, да?
— А наши ребята убитые? — спросила Иволга, — они как?
Арнис беспомощно пожал плечами.
— Ты знаешь... я впервые, наверное, почувствовал такое. Может, это ужасно, но... я почувствовал — это возмездие... почему вот только оно не меня достало, непонятно. Хотя ребята тоже убивали... Я когда оказался под землей, заживо в могиле — даже обрадовался, думаю, ну вот и все. Так нет, Ноки меня нашла.
Он опустил голову и пробормотал.
— Мне нет спасения, Иволга. Я знаю, что Бог все прощает. Только я сам-то себе уже простить не могу. Потому я в аду. И буду в аду. И правильно. Я теперь знаю, как попадают в ад... чувство вины... собственной вины.
— Ну это еще вопрос.
Иволга встала, пересела к Арнису. Обняла его за плечи.
— Послушай, — сказала она, — ты все-таки козел.
— Угу.
— Ты эгоист. Даже вот сейчас, например — ты все время говоришь: я, я, я... мое спасение. Моя вина. А давай поставим вопрос иначе: что теперь делать? Вот ты, такой плохой человек, хуже тебя нет. Ладно, что делать-то будем? Сидеть напиваться, и пусть другие работают? Сейчас уже никого убивать не надо, надо работать. И уж во всяком случае... ну не можешь, давай тебя эвакуируем на Квирин. Давай? Серьезно. Бывает же всякое. Психическая травма. Я думаю, все поймут. С Дэцином я сама поговорю. Но не сидеть же здесь в одиночку.
Арнис молчал довольно долго. Потом он покачал головой.
— Нет, Иволга. Ты права...
Он попытался встать, но покачнулся. Иволга едва удержала его.
— Ну вот... голова, вроде, ясная, а ноги не держат.
— Ты ложись тут, поспи, — Иволга помогла ему лечь на диванчик, подсунула под голову какой-то валик.
— Я потом... я встану и буду работать. Теперь уж буду... я знаю, что виноват, но что же с этим сделать... Я знаю, что слабый, Иволга, тут ты права.
Она присела рядом с ним, положила руку на плечо.
— Ты не слабый, Арнис, — сказала она, — ты прости, у меня от злости это вырвалось. Ты не слабый. Дело в том, что я тоже была там, в Этраге... Только дело это Дэцин поручил не мне, а тебе.


Иволга потом еще долго с тревогой поглядывала на Арниса, но он вроде бы пришел в норму. Нет, конечно, нормой это нельзя назвать. Но и все были подавлены, все, кто остался... Гэсс выжил, только сильно обгорел, его спас бикр. Теперь Гэсс был в безопасности, на орбите, в ожидании отправки на Квирин. А в Балларэге оставались шестеро, и было им очень одиноко. Они не смотрели друг другу в глаза. Общались мало.
Между тем, жизнь в Лервене налаживалась. Вся территория теперь контролировалась ДС и армией, хотя сопротивление еще оставалось. Дэцин с остатками своего отряда занимался столицей. Иволга с Иостом проводили чистку — уничтожали планомерно тех, кто еще пытался сопротивляться. На это была брошена целая отдельная центурия. И внешняя охрана города лежала на них же. Ойланг практически в одиночку — в качестве бывшего все-таки спасателя — занимался восстановительной работой: больницы, раздача населению продуктов, распределение жилья. Снабжение с орбиты теперь было регулярным. Вскоре обещали прибыть спасатели и врачи в поддержку.
Ландзо и Арниса Дэцин держал при себе. Использовал для разных поручений.

— Значит, так, — Дэцин обратился к циллосу, рассматривая план города. Приятно было видеть нормальный трехмерный экран вместо привычной на Анзоре бумаги, — Станкостроительную и транспортную общины мы объединим, правильно? Что будем делать с детьми?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов