А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга И возгорится Солнце автора, которого зовут Колпаков Александр Лаврентьевич. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу И возгорится Солнце в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Колпаков Александр Лаврентьевич - И возгорится Солнце онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой И возгорится Солнце = 34.86 KB

И возгорится Солнце - Колпаков Александр Лаврентьевич => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



Рассказы –

Александр Колпаков
И возгорится солнце
Михаил Соколов должен был выехать к 78-й секции Космотрона, но задержался в диспетчерской башне, ожидая вызова Дайна.
Дежурный фотоэнергетик Цыба, длиннорукий, нескладный, но удивительно подвижный парень, работал одновременно на двух пультах. Кроме того, как человек общительный, он еще вел разговор с Михаилом.
Они говорили о Космотроне.
– Ничего у них не выйдет!.. – бубнил Цыба. – Ровным счетом.
Коротко прогудел сигнальный робот. Цыба кинулся к главному пульту. Некоторое время он молча нажимал разноцветные клавиши, направляя избыточную энергию в башни аккумуляции.
– Меркурий не зеленая лужайка под Эвенкором. Это там можно экспериментировать. Сколько влезет! А здесь…
Угловато повернувшись, он ринулся к другому пульту, чтобы погасить коронные разряды, голубым ореолом опоясавшие Концевой Параболоид.
Михаил улыбнулся:
– Брось хныкать… Прошлого не вернешь. Забудь о нирване.
Цыба вздохнул и промолчал. Он понимал, что сонному житью давно пришел конец. Бывало, на Меркурий годами не заглядывали гости с Земли, можно было спокойно дремать в диспетчерском кресле и думать о поездке на родину. А теперь вертись, как дьявол, едва успевая подавать энергию бесчисленным потребителям.
Соколов вплотную подошел к обзорной стене. К югу от башни на искусственной черно-коричневой равнине лежал ГАДЭМ, как сокращенно именовали Главную Автоматическую Энергоцентраль Дневной стороны Меркурия. Раньше здесь была маленькая научная станция: несколько фотоэлементных приемников, бронированный жилой купол, десятка два гелиоэнергетиков. Ученые не спеша изучали ритм деятельности Солнца. Спокойная, размеренная жизнь… Оживление наступало лишь к концу года: с Земли прибывала ракета, доставлявшая продовольствие и смену ученых. А потом все изменилось. Возник ГАДЭМ, город с тысячами «рабочих» – механоавтоматов, кибермонтажников, биороботов. С подземным поясом, где было все для жизни людей: комфортабельные жилища, плавательные бассейны, воздух, насыщенный запахом моря и степей, уголки субтропической зелени.
Сооружения ГАДЭМа улавливали энергию Солнца и запасали ее впрок.
Михаил перевел взгляд. Сотни фотоэлементных зеркал и леса колонн-волноводов придавали городу странное сходство с громадным судном, распустившим ярко сверкающие паруса; башни аккумуляции, где накапливалась энергия для Космотрона, напоминали утесы, мимо которых плыл этот корабль Вселенной. Но все подавлял размерами выходной раструб Космотрона, или, как его называли, Концевой Параболоид. Он парил в пространстве над ГАДЭМом, словно невесомый, нацелив свою гигантскую чашу в созвездие Весов – на Титан, спутник Сатурна, где создавался второй Космотрон.
Чудовищный дымный диск Солнца, выпустив багровые щупальца протуберанцев, изливал на Меркурий океаны света. Казалось, раскаленная поверхность планеты вот-вот вспыхнет. Но тем не менее снаружи кипела жизнь. Непрерывно прибывали грузовые автоматические ракеты. Едва коснувшись посадочной площадки, они лопались, как созревшие почки. Космотронные роботы тут же набрасывались на них, выгружая строительные машины, сложные сферические конструкции, охлаждающие установки, генераторы, вездеходы… Пустая ракета «складывалась», невидимый импульс включал ее двигатель, и она отправлялась в далекий путь к Земле. Другие роботы стаскивали грузы в громадные штабеля, словно холмы, высившиеся в окрестностях ГАДЭМа.
Строительство ГАДЭМа идет к концу. Энергию только подавай. Цыбе, конечно, не легко. Да и не только Цыбе. Взгляд Соколова блуждал по меркурианскому горизонту – расплывчатому, незаметно переходящему в черный фон небосвода. А мысли были обращены к далекой родине. Михаил думал о том, что за восемь лет работы на Ночной стороне Меркурия, где планетологи прокладывали трассу для Космотрона, он совсем отвык от Земли. Правда, иногда он испытывал смутное желание пройти по шумным улицам Эвенкора, встретить сверстников и знакомых. Но не настолько сильное, чтобы его осуществить. Огненные равнины Дневной стороны и ледяные пустыни Ночного Меркурия – весь этот мир, не имеющий ничего общего с земным, был ему ближе, роднее.
Временами Михаилу казалось, что нет и никогда не было уютной зеленой планеты Земля, что вырос он не на берегах Енисея, а на сожженных Солнцем плоскогорьях, с которых безостановочно текут реки жидких металлов.
Он опять взглянул на город, на панораму строительства. Кольцевое тело Космотрона, подобное гигантскому валу, уходило от ГАДЭМа на запад, к Сумеречному поясу, за которым лежало царство мрака и холода. Да, машина созидания пущена, и ее не остановить.
– С такими методами далеко не уедешь, – продолжал ворчать Цыба. – Сидят себе в Эвенкоре и руководят по космофону, а на Меркурий их не затащишь арканом. Потому и частые неполадки…
– Ты думаешь, в этом дело? – заметил Соколов. – Вряд ли. Беда в том, что передоверили все электронным машинам. А здесь нужен живой человеческий ум… – Он помолчал. – И такой ум есть. Это Кедров.
– Не знаю такого! – сказал Цыба. – Все они хороши! Одно слово – корифеи… Теоретики.
– Слушай! – неожиданно взорвался Соколов. – Не будет по-твоему! Тебе и твоим друзьям из Эвенкора хотелось бы прикрыть все это? До лучших времен?..
Цыба поглядел на него вызывающе:
– А хоть бы и так! Да, я считал и считаю, что Космотрон – преждевременная затея.
– Вот, вот… – саркастически улыбнулся Соколов. – Знакомая песня. Я слышал ее восемь лет назад. Не выйдет!..
Их спор был прерван мелодичным сигналом видеотелефона. Цыба включил экран. На нем возникло усталое лицо Дайна, начальника строительства. Найдя глазами Соколова, Дайн кивнул ему и спросил:
– Ты, кажется, собирался на Ночную сторону?
– Собирался, – ответил Соколов, насторожившись.
– Придется подождать.
– Да, слушаю, – несколько удивленно проговорил Соколов.
– Покажешь трассу одному человеку. Ты его знаешь.
– Кедров?! – Соколов даже шагнул вперед. – Он здесь?
– Ракета на подходе, – сказал Дайн. – Договорились?
– Конечно!
Дайн опять кивнул, и его изображение медленно растаяло.
– А-а! – сказал Цыба. – Вот в чем дело. Этот Кедров все-таки не унимается. Даже сюда прикатил.
– Ты же его не знаешь? – ехидно заметил Соколов. Цыба передернул плечами и отвернулся к обзорной стене. В западной стороне неба уже показалась ракета, о которой говорил Дайн, – необычный корабль, похожий на диск, распиленный вдоль и обращенный выпуклостями внутрь. Слабо мерцал его прозрачный сферический корпус, втиснутый меж половинок диска. Корабль медленно падал на равнину Космотрона.
– Странно?! – с недоумением сказал Цыба. – Это не рейсовая ракета. Я еще таких не видел. Как думаешь, что за аппарат? – обратился он к Соколову.
Не отвечая ему, Соколов быстро пошел к шлюзовой камере.
Корабль-диск совершил несколько кругов над Концевым Параболоидом, по наклонной ринулся вниз и замер в пространстве, едва не задев купол башни. Соколов так и не успел надеть скафандр, наблюдая за диковинным кораблем, вокруг которого мощно пульсировал голубой ореол. Но вот он угас, корабль приземлился. Раскрылся люк. Да, так и есть. Он узнал Кедрова. «А кто с ним?», – подумал Соколов, глядя на большую группу людей, шедших вслед за Кедровым.
Щелкнул автомат, открывающий первый тамбур, со звоном ушла в пазы внутренняя дверь. Гости с Земли вступили в башню. Неторопливо сняли шлемы.
– Здравствуй, Кедров! – сказал Михаил неуверенно. – Ты меня помнишь? – Он с тревогой всматривался в Кедрова: что-то странное в его лице привлекало внимание. Но что?.. Михаил поглядел внимательнее. В глазах, в чертах лица Кедрова застыло огромное напряжение: он не щадил себя.
Кедров чуть наклонил крупную лобастую голову (он был высок и худощав, выше всех присутствующих), некоторое время разглядывал Михаила удивительно проницательными глазами. Потом сделал пальцами характерный жест у виска, словно отгоняя какие-то навязчивые мысли, и басом спросил:
– Ты Соколов?
Михаил подтвердил.
Тогда Кедров схватил его за руку и потащил к выходу. Ничего не понимающий Михаил даже не пытался сопротивляться. Кедров, подавая ему скафандр, шлем, перчатки, быстро говорил:
– Вспомнил… Ты прокладывал трассу по Ночному Меркурию? Восемь лет назад? Да, да… Это там авария? Так едем быстрей! Мне необходимо посмотреть своими глазами. А это… – он махнул в сторону прибывших с ним людей, – инспекция… Комиссия Совета Энергии… Хотят законсервировать Космотрон. Оставить дело будущим поколениям. Слепцы!.. Едем!
– Постой, постой, – оглушенный потоком его слов, Михаил принимал вещи и складывал их на левую руку. – Какая комиссия? Почему законсервировать?
– После, после – отмахнулся Кедров. – Едем!
– Нет, погоди, – сказал Михаил. – Вот идет Дайн. Отовсюду к башне спешили меркурианцы – операторы, энергетики, монтажники, планетологи, кибернетики. Грузно переваливаясь в фотоэлементном скафандре, вошел Дайн. Его усталое лицо было озабочено больше, чем всегда. Откинув шлем, он пожал Кедрову руку и сказал:
– Кажется, они всерьез задумали прикрыть Космотрон… У них теперь есть основание. Эти проклятые геоны…
– Будем бороться, – ответил Кедров.
– Но за ними стоит Совет Энергии, – вяло сказал Дайн. – Это что-нибудь да значит.
В диспетчерском зале стало шумно и тесно. Плотная стена меркурианцев окружила членов комиссии, забрасывая их вопросами. Когда намечен пуск Космотрона? И состоится ли он вообще? А верно говорят, что строительство могут приостановить? И почему?
Председатель комиссии, пожилой толстый мужчина с благообразным лицом и блеклыми серыми глазами, молчал, изредка проводя по лбу рукой и с благоговением непосвященного разглядывая пейзажи Меркурия. Потом осторожно пробрался через толпу, приблизился к Дайну и скрипучим голосом произнес:
– Надеюсь, ты предупрежден о нашем прибытии?
– О, да, – не очень приветливо сказал Дайн. – Все-таки ты добился своего, Борак?
Тот слабо усмехнулся и развел руками:
– Напрасно сердишься, Дайн. При чем тут я? Мнение большинства, – он повел рукой в сторону членов Совета Энергии, вокруг которых бесом крутился Цыба, что-то нашептывая. «Радуется, – с неприязнью подумал о нем Соколов. – Уверен, что теперь Космотрон прикроют, и он снова будет годами дремать в кресле».
– Ладно, – угрюмо сказал Дайн. – Так с чего начнете знакомство. Может, хотите проехать к Сумеречному поясу?
В глазах Дайна мелькнули насмешливые огоньки. Он знал, что его предложение наверняка не примут.
– В этом нет необходимости, – сухо отрезал Борак. – Нам достаточно осмотреть ГАДЭМ и Концевой Параболоид.
– Ваше право, – пожал плечами Дайн. Он повернулся к Кедрову: – Так поезжай. Михаил знает, где место утечки энергии.
Соколов молча надел скафандр, перчатки. Перед тем как застегнуть шлем, сказал:
– Теперь я понял. Это знаменитый Универсон? – он показал глазами на дисковидный корабль, лежавший на площадке перед башней.
– Да, – негромко ответил Кедров. Его бас наполнился удовлетворением. – Универсон – странное название, не правда ли? Но оно имеет свой смысл.
Кедров сразу забыл о поездке, увлеченно рассказывая о любимом детище. Говорил он короткими фразами, отрывисто. Многое было неясно Михаилу, но главное он понял. Аппарат является универсальным преобразователем энергии и одновременно машиной пространства-времени. Он мог поглощать энергию в любой форме: кванты света, радиоволны, звездные корпускулы, нейтрино, мезонные ливни, космическое излучение, – и трансформировать ее в полезную работу или в любую субстанцию, необходимую в данных конкретных условиях. Например, в реактивную отдачу гравитонов. В этом случае Универсон превращается в космический корабль, способный достичь скорости, как угодно близкой к световой. Кроме того, корабль обладал удивительным свойством: по желанию Кедрова мог изменять свою конструкцию – из ракеты перестраиваться в сухопутный вездеход, в глубоководную лодку и даже в подземный винтоход. Достаточно было послать на его механизмы определенный радиоимпульс. Нейтрализация же геонов, ради которой вначале создавался аппарат, теперь оказалась для него частной и наиболее простой задачей.
– Это здорово! – восхищенно сказал Михаил. В его душе внезапно загорелась надежда. Все обойдется, они еще увидят, как сверхмощный луч протонов пронижет бездну космоса. В безотчетном порыве он сжал локоть Кедрова. Тот посмотрел на него с удивлением. Михаил смутился, разжал пальцы, деловито сказал:
– Ну что ж, поехали на секцию.
… Глухо урчал реактор, введенный Кедровым на полный режим. Универсон, пробившись сквозь пылевую бурю в окрестностях ГАДЭМа, мчался по раскаленной пустыне Криофори. То и дело ему приходилось форсировать реки жидких металлов, взбираться на отвесные склоны гор, тающих в адской жаре, или стремглав падать в глубокие ущелья, где клубился металлический туман. Слева на горизонте все время виднелось тело Космотрона. Преломляясь на его гребне, солнечный луч порождал самые неожиданные цветовые эффекты. Справа тянулась большая цепь вулканов, извергавших тучи пепла, лаву и камни. Почти ежеминутно на аппарат обрушивались пылевые смерчи, и Соколов с Кедровым часами двигались в кромешной тьме, нащупывая дорогу инфракрасными локаторами. Иногда приборы, тускло мерцавшие на панели робота водителя, словно сходили с ума. Надсадно гудел реактор, трещали счетчики частиц, судорожно метались стрелки на шкалах энергомеров. Универсон начинал самопроизвольно рыскать по сторонам, на мгновение даже замирал, кружась на одном месте.
Выключив робот, Кедров останавливал аппарат и принимался анализировать показания приборов. Михаил помогал ему. Работали они молча. Все было ясно и без слов: Универсон проходил зону геонных скоплений, представлявших громадную опасность для людей и аппаратов. Только сильное защитное поле, окружавшее Универсон, спасало ученых от мгновенного поражения таинственными излучениями.
Потом они снова мчались вперед. По мере того как Универсон приближался к Сумеречному поясу, чудовищный диск Солнца все ниже склонялся к горизонту. По корпусу машины еще сильнее забарабанил дождь непрерывно испарявшихся и конденсировавшихся легкоплавких металлов. Лучи света о трудом проходили завесу металлического дождя, окрашивая и без того мрачные пейзажи в густо-багровые тона. Вскоре Солнце скрылось, наступила тьма, но они облегченно вздохнули: наконец-то смолк утомительный гул фотоэлементных охладителей.
Михаил украдкой поглядывал на Кедрова, и его сердце сжимала тревога. Что с ним?.. Нет, это был совсем не тот жизнерадостный, быстрый, как ртуть, юноша, который увлек его тогда грандиозным замыслом проекта «Меркурий–Титан». Неразговорчив, угрюм, как будто даже болен. Вероятно, устал от борьбы с косностью и недоверием ученых Эвенкора? А где же его неизменная спутница? Он хотел спросить об Ауре, но сдержался. Интересно, сильно ли она изменилась за эти годы?.. Он пытался представить себе ее нынешний облик, но из этого ничего не вышло. Зато он вспомнил ее прощальный взгляд, быстрые уверенные движения – и Аура ожила. Но все же это был прошлый образ… Михаил закрыл глаза и весь ушел в воспоминания. Кедрову же казалось, что этот обожженный меркурианским солнцем парень, лучший знаток Сумеречного пояса и Ночной стороны, суровый практик-исследователь, далекий от интеллектуальных вывихов, просто спит, убаюканный мерным гулом реактора.
А Михаил снова видел тот яркий летний день, восемь лет назад, когда возвращался с Меркурия в Эвенкор. Рейсовый ионолет только что вышел на Полярную электромагнитную спираль и устремился на юго-восток, к Енисею. Полулежа в кресле, Соколов глядел вниз на быстро перемещающиеся горы, леса, реки… Стены ионолета были настолько прозрачны, что создавалась полная иллюзия свободного парения, и Михаил чувствовал себя легко, свободно, радостно – словно птица, обретшая свободу. Позади остались пылающие ущелья Меркурия, изнурительный труд по картографированию ночного полушария, бесконечные пересъемки одной и той же местности. Наконец-то он отдохнет!..
Уже под вечер на юге разлилось туманное зарево. Ионолет плавно снижался над Эвенкором – научным центром человечества. Двухсоткилометровый овал города, вписанный в восточносибирскую тайгу, расцветился огнями. Неярко заблестели ленты высокочастотных дорог, расходящихся из центра Эвенкора. Мягко серебрилась ажурная громада Всемирной Академии Наук, за ней желтел архитектурный ансамбль Совета Энергии. Центральную часть города несколькими рядами опоясывали академии отраслей знания, институты и лаборатории, школы и жилые дворцы, стадионы и парки.
Ионолет бесшумно опустился на площадь перед зданием Физического Центра. Ощущая волнение, Соколов встал, шагнул к люку…
Город встретил его мелодичным шорохом уличных эскалаторов, оживленным говором людей, сплошной поток которых лился по ярко освещенному проспекту. Некоторое время Михаил стоял в нерешительности, размышляя, куда ехать. Он не думал задерживаться в Эвенкоре, его родители были далеко на севере. Сходить завтра в Совет Энергии, договориться о посылке в ГАДЭМ дополнительных ракет с оборудованием и продовольствием, нанести визит старым друзьям – и все, пожалуй… Машинально ловя взгляды незнакомых девушек, он вдруг расслышал, о чем возбужденно говорят эти спешащие куда-то люди:
– Да, да… Кедров. Автор проекта «Меркурий–Титан». Завтра он выступает в Совете Энергии. Пойдем?
– К сожалению, не могу. Лечу в Полинезию.
– Протонное солнце, говорите? А кому оно нужно? Да еще в поясе астероидов?!
– Голова все-таки, этот Кедров. И молод необычайно, – щебетали девушки.
– Только длинный, как мачта. Не в моем вкусе.
– А ты-то здесь при чем?!
«Что за проект? – думал Михаил, направляясь в юго-западный сектор Эвенкора. – Раз это дело касается Меркурия, надо обязательно узнать».
Был уже поздний вечер, когда он добрался наконец до Дворца Ученых. В просторном вестибюле, перед большим табло, казалось, дремал робот-швейцар. Обнаружив присутствие Михаила, он вопросительно наставил на него диск звукоанализатора.
– Свободный номер найдется? – спросил Михаил. Механоавтомат молниеносно повернулся, послал радиоимпульс. В центре табло загорелась крупная надпись: «6 этаж, комната 27».
– Понятно, – сказал Михаил.
– Ужинать будете? – предложил металлический голос.
– Нет, спасибо. Только кофе и бутерброд….
В комнате играли отсветы ночных огней, еле слышно звучала музыка, исходившая от стен. Соколов лежал в чистой, прохладной постели и все еще думал об услышанном. Проект «Меркурий–Титан»? Это что-то необычное. Видимо, меркурианскому захолустью приходит конец?
Лишь под утро он забылся беспокойным сном.
…А на другой день чуть свет он уже мчался в Совет Энергии. Он думал, что будет первым. Но огромная чаша Совета, прикрытая поляроидным куполом, напоминала растревоженный улей. В скоростных лифтах вниз–вверх сновали тысячи озабоченных людей, решая на ходу текущие дела. По всему гигантскому амфитеатру в воздухе носились те же самые слова: проект «Меркурий–Титан».
«Кажется, я успел вовремя», – подумал Соколов, с трудом протискиваясь сквозь ряды людей, заполнивших проходы. На семидесятом ярусе ему удалось найти свободное кресло. Включив экран видоискателя, он ряд за рядом осматривал амфитеатр, надеясь встретить знакомые лица. От напряженного разглядывания у него зарябило в глазах. Потом он увидел совсем недалеко от себя высокого, ростом более двух метров, юношу с крупной лобастой головой и резкими чертами нервного лица. «Кедров?.. Ей-ей, он, – подумал Соколов, вспомнив вчерашнюю реплику одной из девушек, – действительно, мачта…».
Кедров был не один: его сопровождала очень красивая и очень грустная брюнетка. Он помог ей занять свободное место, возле Михаила, а сам бегом спустился к эскалатору и поехал вниз, на дно амфитеатра, где на овальной трибуне стояли члены Совета Энергии – группа мужчин и женщин в светлых одеждах. С помощью десятков телеаппаратов и радиофонов они руководили ходом дискуссии. То и дело звучал громкий голос Председателя Совета.
Михаил снова перевел взгляд на девушку и невольно залюбовался ее чеканным профилем. Почувствовав это, она внимательно посмотрела на него и равнодушно отвернулась. «Гордячка», – подумал Соколов. Сердце его учащенно забилось. Ему стало жаль эту незнакомку. Почему, он не знал. Он видел лишь, что она несчастна. «Что гнетет ее?», – спросил он себя.
– Простите… Этот высокий юноша, что был с вами… Кедров?
Девушка вздрогнула и нервно повернула к нему голову: глубокий, очень умный, с каким-то затаенным огоньком взгляд на секунду задержался на лице Соколова, потом угас, стал равнодушным, бесстрастным.
– Да, это Кедров, – задумчиво проговорила девушка. – Разве вы не знаете автора проекта «Меркурий–Титан»? Последние слова были произнесены с явной гордостью. Михаил смутился. Наступила неловкая пауза. – Три года не был в Эвенкоре, – пробормотал Соколов. А вообще на Меркурии много слышал о здешних корифеях…
Он едва удержался от язвительных замечаний, вспомнив о самых невероятных теоретических указаниях, которые получали строители ГАДЭМа из Эвенкора. Теоретики были убеждены в непогрешимости и абсолютной точности решений, выдаваемых кибернетическими «мыслителями» Эвенкора. «Верьте электронному мозгу, если сомневаетесь в собственном», – твердили они в космограммах. «Все идет по плану. Выполняйте намеченную программу». А меркурианцы проклинали их, бесконечно переделывая конструкции. Вместо полутора лет ГАДЭМ строили четыре года.
Девушка поглядела на него с удивлением и спокойно предложила:
– Я могу познакомить вас.
– Да, конечно, – обрадовано сказал Михаил.
– Хорошо.
Он хотел поблагодарить ее, но тут мощно прогудел гонг. Михаил увидел на экране разгоряченные лица ученых, споривших с Кедровым. Затем к радиофону подошел Председатель Совета. Его резкий голос покрыл шум, царивший в амфитеатре. Наступила относительная тишина.
– Прошу внимания!.. Вы знаете, зачем мы собрались здесь. Выношу на обсуждение проект Кедрова. Сначала послушаем автора.
Шум в зале утих. В ложе физиков-теоретиков сразу началось движение, включились портативные кибероанализаторы. «Сейчас они все рассчитают, – мысленно усмехнулся Соколов, – как для ГАДЭМа. На бумаге-то получается хорошо».
Послышался густой бас Кедрова. Михаил придвинул ближе диск радиофона, качавшийся на гибком стержне перед креслом. Интересно, что скажет этот долговязый теоретик?
Но то, что предложил Кедров, оказалось так необычно и грандиозно, что Михаил забыл все свои предубеждения. Он боялся пропустить слово. Вместе с теми, кто находился в зале Совета, Кедрова слушала по телесвязи вся планета.
– Проект «Меркурий–Титан», – говорил Кедров, – довольно прост: на Меркурии и Титане, охватывая планеты по экватору, сооружаются гигантские Космотроны – ускорители ядерных частиц. В течение многих лет для них накапливается энергия. Затем в ускорители впрыскиваются мощные пучки протонов и начинается их разгон. Протоны обладают удивительным свойством: они почти до бесконечности могут поглощать энергию. Словно бездонная бочка Данаид, они будут «глотать» миллионы миллионов электронвольт, все больше «тяжелея» – вследствие увеличения их массы по закону Эйнштейна.

И возгорится Солнце - Колпаков Александр Лаврентьевич => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга И возгорится Солнце писателя-фантаста Колпаков Александр Лаврентьевич понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу И возгорится Солнце своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Колпаков Александр Лаврентьевич - И возгорится Солнце.
Ключевые слова страницы: И возгорится Солнце; Колпаков Александр Лаврентьевич, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов