фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Ли Юнас

Йу с морских островов


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Йу с морских островов автора, которого зовут Ли Юнас. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Йу с морских островов в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Ли Юнас - Йу с морских островов онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Йу с морских островов = 69.82 KB

Йу с морских островов - Ли Юнас => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу




«Сказки скандинавских писателей»: Лениздат; Ленинград; 1990
ISBN 5-289-00672-9
Юнас Ли
Йу с морских островов
Нелегко было нашим пращурам ходить по морю в зимнее время, лодки в Нурланне строили никудышные, вот и шли рыбаки . к лопарям на поклон, чтобы купить мешок попутного ветра. В те годы рыбак не доживал до старости, и на погосте хоронить было некого, кроме баб, да ребятишек, да калек убогих.
Однажды вышла на промысел рыбацкая артель из Хьётте, что в Хельгеланне, и уплыли они до самых Лофотенских островов. Но в ту зиму вся рыба точно куда-то сгинула.
Рыбаки не хотели возвращаться с пустыми руками, прождали неделю, потом другую, а там и месяц прошёл: видят они, делать нечего, надо назад поворачивать.
А Йу с Морских островов на это посмеялся: что ж, мол, так! Если здесь рыбы не нашли, значит, надо севернее искать. Не для того ведь в море вышли, чтобы припасы проесть.
Йу был парень молодой, в первый раз на промысле, но старшой решил, что он дело говорит, и велел ставить парус.
Повернули они опять на север, пошли дальше.
Но на следующем месте им снова не повезло. Наловили только себе на пропитание.
Тут уже все в один голос сказали, что пора назад поворачивать.
А Йу опять за своё: коли тут ничего нет, значит, рыба на север ушла, там и. надо её искать. А то плыли-плыли — и вдруг на попятный!
Так они и пытали счастья: постоят в одном месте — перейдут на другое, и занесло их невесть куда, на окраину Финнмарка. А тут налетела непогода; моряки хотели переждать в бухте, пока она кончится, потом видят — не переждёшь, надо выходить в открытое море.
Тут горе-лодка их и подвела, никак её было носом к волне не удержать, развернулась боком, раз-другой черпнула воды и уже полна до краёв.
И вот очутилась вся артель посреди открытого моря на перевёрнутой лодке, и помощи ждать неоткуда.
Горькие попрёки посыпались на Йу со всех сторон за то, что по его совету все на верную гибель пошли.
А уж как стемнело, стали рыбаки коченеть, хватка в руках ослабла, и вот одного за другим всех смыло волнами в воду.
До самого конца, пока не смыло последнего, слушал Йу жалобные крики, что он всех погубил, рыбацких жён и детишек без кормильцев оставил.
Но Йу решил все-таки держаться сколько сможет, — все равно никому пользы не будет, если он тоже отпустит лодку и потонет в морской пучине.
Поэтому он покрепче оседлал перевёрнутый киль и, не чуя ни рук, ни ног, держался за него мёртвой хваткой. иногда среди ночного мрака буря доносила к нему голоса товарищей с других лодок.
«И у тех остались дома жены и ребятишки, — думал парень. — Знать, у них тоже нашёлся какой-нибудь Йу, которого они теперь клянут».
Между тем лодку подхватило и понесло морское течение, а на рассвете парень чуть, не свалился от сильного толчка — это волны прилива выбросили лодку на берег, и она застряла в песке.
И вот, ещё не веря в своё спасение, Йу слез и ощутил под ногами твёрдую землю.
Но там, где его прибило, куда ни глянь, раскинулось только свинцовое море да белые снега.
Долго искал Йу глазами, поворачиваясь на все стороны, и вдруг увидел дымок под горою, который поднимался над землянкой лопаря; кое-как он до неё дотащился.
Хозяин землянки был дряхлый старик; закутанный в шубу, он неподвижно сидел, на куче тёплой золы и что-то там бормотал себе под нос, на слова не откликался и по-людски не разговаривал. У входа в землянку роились большие золотистые шмели, они перелетали через порог и вились над снегом, как будто стояло жаркое лето; в землянке со стариком никого не было, кроме молоденькой девушки. Внуки его пасли оленей и кочевали со стадами по тундре, а девушку оставили дома присматривать за дедом, она топила очаг и стряпала еду, чтобы старик не замёрз и не помер с голоду.
Парня впустили в дом, дали обсушиться и уложили отдыхать. Саймка хлопотала вокруг него и не знала, как бы-получше угодить гостю; она напоила его оленьим молоком, положила ему в миску вкусную мозговую кость, а спать уложила на меховую подстилку из черно-бурых лисиц.
Тепло и уютно показалось парню в курной землянке.
Однако же, подрёмывая на мягком ложе, он сквозь сон увидел такие чудеса, что глазам своим не верил и не знал, спит ли он или ему это наяву блазнится.
Вот лопарь стал на пороге и пересчитал своих оленей, хотя стадо паслось далеко в тундре. Старик отводил волков и заговаривал медведя. Потом развязал кожаный мешок, а оттуда как завоет да как засвистит! Зола взметнулась вверх и тучей закружилась по землянке. А когда все стихло, налетели шмели, опустились на старикову шубу и заползли в мех, а лопарь бормотал и напевал себе под нос колдовские камлания, покачивая дряхлой головой.
Однако Йу не стал задумываться над лопарскими чудесами — другое было у него на уме.
Едва продрав глаза после сна, он сразу же отправился проведать свою лодку.
Она лежала на песке кверху днищем — будто и не лодка, а так себе посудина, вроде бабьего корыта, — и волны лизали её бока.
Йу вытянул лодку из прибоя на сушу, чтобы при отливе её не снесло в море.
Но он ещё долго не уходил, пока не рассмотрел её хорошенько со всех сторон, чтобы разобраться, как она сделана. Йу понял, что ничего хуже нельзя было смастерить даже нарочно. Можно было подумать, что её построили не затем, чтобы плавать, а только чтобы воду черпать. Нос был что у свиной лоханки, такой только и годится, чтобы колом ухнуть в воду, и днище было того не лучше — плоское, как гробовая доска.
Все тут никуда не годилось, все надо было делать иначе, чтобы лодка стала пригодной для мореходства.
Нос надо было поднять на одну или на две планки выше и сделать его острее, чтобы разрезал волны, а по бокам округлить, чтобы вода его легко обтекала, тогда лодка станет послушнее и не развернётся бортом к волне.
Вот о чем Йу думал непрестанно и днём, и ночью. И только вечером он ненадолго отвлекался от своих мыслей, беседуя с молодой лопаркой.
Скоро Йу заметил, что Саймка в него влюбилась. Она всюду ходила за ним по пятам и провожала печальным взглядом, когда он отправлялся на берег моря, — знать, поняла, что у него одна мысль на уме — как бы поскорее воротиться домой.
Старый лопарь все сидел в куче золы, и вокруг его шубы клубился пар и ходили тучи дыма.
А кареглазая Саймка исподтишка так и ела глазами гостя и заманивала его умильными взглядами и ласковыми словами, которые без умолку сыпались у неё с языка, стоило старику только отвернуться; наконец она увела парня в тёмный угол, чтобы старик не услышал, о чем они будут говорить.
Колдун хоть не оборачивался, но, когда хотел, он и затылком видел, что за спиной у него творится что-то неладное.
— Что-то я плохо стал видеть, глаза слезятся от дыма, — молвил дед. — Скажи-ка, Йу, что ты держишь в руках?
— Отвечай, что ты поймал в силки снежную куропатку! — подсказала шёпотом Саймка.
Девушка прильнула к его груди, и Йу почувствовал, что она вся дрожит.
И вот Саймка стала рассказывать так тихо, что Йу сам не знал, слышит ли он её голос или без слов читает потаённые мысли; а она говорила, что старик — злой колдун, его бормотание и пение — это злые заклинания против лодки, которую задумал построить Йу. Потому что, когда Йу сделает лодку, никто во всем Нурланне не захочет больше покупать у колдуна поветерь.
И ещё она сказала парню, чтобы он никогда не становился между колдуном и волшебными мухами.
Тут Йу понял, что за лодку ему сполна достанется лиха хлебнуть. Но чем круче ему приходилось, тем больше он напрягал голову, чтобы все сообразить как следует.
Наутро, чуть свет, он пустился к морю, не дожидаясь, пока старик проснётся.
Но едва он вышел из землянки, в лощине стало твориться что-то странное. Холмов по обе стороны сделалось словно бы больше, чем было прежде, и сколько он ни шёл, а все не мог выйти на открытое место; он шёл и шёл, проваливаясь в глубоком снегу, а берег все не показывался. Никогда ещё Йу не видал, чтобы среди бела дня играли такие сполохи. Треск стоял, хоть уши затыкай, все небо было точно в огне, и длинные пламенные языки тянулись сверху, словно хотели достать путника.
Берег и лодка будто канули куда-то, Йу не узнавал окрестностей и не понимал, где он находится.
Наконец он догадался, что сбился с дороги и, вместо того чтобы идти к морю, кружил, должно быть, все время на одном месте.
Он повернул назад, но тут попал в такой густой туман, что не видно было ни зги.
Проплутав до вечера, Йу совсем выбился из сил и упал духом.
А уже ночь наступала, кругом сугробы, и снег все валит и валит.
Присел Йу на камне, чтобы хорошенько подумать, как ему быть — не пропадать же понапрасну. Вдруг, глядь, из тумана сами собой выехали лыжи, подкатились к ногам и остановились.
— Ну, коли вы ко мне дорогу нашли, так авось и обратно выведете, — сказал Йу.
Он надел лыжи, и они понесли его по горам да по долам, а он знай себе катится, куда они хотят.
А кругом тьма-тьмущая, хоть глаз коли, ничего не видать, и чем скорее бежали лыжи, тем гуще валил снег и вьюга хлестала в лицо, а ветер так и толкал, норовя сбить с ног и вырвать из-под него лыжи.
Он мчался с горы на гору так быстро, что дух захватывало, обратно мимо тех мест, где проплутал целый день, и порой ему даже казалось, что он не едет, а летит по воздуху.
Неожиданно лыжи стали как вкопанные, и он увидал, что очутился перед входом в землянку.
У порога его встретила Саймка, должно быть, заранее навстречу вышла и поджидала.
— Как только я поняла, что старик против тебя колдует, чтобы ты не смог найти дорогу к лодке, я послала за тобой самоходные лыжи, — сказала Саймка. — За свою жизнь ты можешь не опасаться, раз уж он принял тебя в дом как гостя. Но до утра лучше не показывайся ему на глаза.
Саймка незаметно провела парня в землянку, а колдун в густом дыму ничего не увидел; потом она накормила гостя, напоила и уложила спать.
А среди ночи Йу проснулся от каких-то странных звуков; издалека до него донеслось слЪвно бы жужжание; прислушавшись, он разобрал слова:
Лодка не выйдет у лопаря,
Мухе пути не найти за моря,
В дымном кольце проплутает зазря.
Старик лопарь на куче золы камлал; он пел и колотил по земле так, что все вокруг гудело.
А Саймка лежала ничком на коленях, обхватив голову руками, и молилась лопарскому богу, чтобы он отвёл колдовство.
Тут Йу догадался, в чем дело: старик ищет его, думая, что он затерялся в тумане; и смекнул парень, что дело идёт о его жизни и смерти.
Йу встал до света, оделся, а потом и вошёл, нарочно громко топая ногами и отряхиваясь от снега, как будто только что вернулся; он сказал, что был на охоте, хотел поднять медведя из берлоги. Вот только, мол, никогда ещё не случалось ему попадать в такую метель: он совсем заблудился и долго не мог отыскать дорогу.
В старикову шубу набилось нынче столько мух, что она гудела, как шмелиное гнездо. Старик посылал их в разные стороны, но сколько ни гнал, они все возвращались к нему и с гудением и жужжанием вились вокруг его головы.
Когда Йу появился на пороге, старик догадался, что мухи его не обманули, тогда он сменил гнев на милость, громко расхохотался и пробормотал себе под нос:
— Ничего, медведя мы свяжем да в яму засадим; лодки ему не видать — морок ему глаза застит, а волшебная палочка усыпит его до весны.
В этот же день старый лопарь вышел на порог и опять принялся за колдовство, поводя руками и чертя в воздухе непонятные знаки.
Тотчас же из шубы послушно вылетели две волшебные мухи, они полетели в разные стороны, куда какую послали, и. только на снегу остался после них след — две узкие протаявшие полоски. Одна муха полетела в Сальтен, чтобы принести горе и болезнь в чей-то дом, другая — в Будё, чтобы навести порчу на бедную девушку, которая должна была теперь умереть от чахотки.
Но Йу денно и нощно только и думал, как бы ему перехитрить старого колдуна.
Саймка то мольбами и лаской, то слезами, как только могла, старалась уговорить парня, чтобы он пожалел свою жизнь и не ходил бы на берег, где лежала его лодка.
Наконец и она поняла, что его ничем не переломишь, все равно уйдёт.
Тогда она, обливаясь горючими слезами, принялась целовать его руки, упрашивая, чтобы он хоть немного обождал — старик скоро отправится в йокмок, он как раз собирается в Швецию, чтобы проведать своих дружков.
В день отъезда колдун с горящей головешкой обошёл вокруг своего дома, чтобы оберечь хозяйство от беды до своего возвращения.
Вдруг снежные пастбища со стадами оленей, собаками и людьми придвинулись к самой землянке. Колдун тщательно пересчитал оленей и наказал внукам хорошенько следить за стадом, чтобы оно далеко не разбредалось, а не то без его пригляда могут напасть волки или медведи.
Потом старик выпил сонное питьё и закружился в пляске. Он кружился, пока не выбился из сил и не упал замертво. На полу осталась лежать одна шуба. Дух колдуна улетел из неё и отправился в йокмок.
Укрывшись за метелью и туманом, в йокмоке собрались под горой колдуны и шептались друг с дружкой обо всем, что есть скрытого и тайного на свете, и там совершали посвящение достойных учеников.
Тем временем волшебные мухи жужжащим роем кружили над оставленной шубой и никого не подпускали близко.
Среди ночи Йу внезапно встрепенулся, точно какая-то неведомая сила издалека нашла его — и ну тянуть и мытарить! В воздухе повеяло холодом, и среди воя вьюги послышался не то зов, не то угроза:
Плавай, как гага, как чайка, лети,
Только яйцо тебе не снести,
Ветра не кличь — весла выбьют из рук,
Гостя лопарь не отпустит на юг.
Когда заклятие отзвучало, Йу увидел склонившегося над собой старого лопаря. Он видел совсем близко дряблое лицр с обвисшими щеками, изрезанное морщинами, как старая оленья кожа; Йу заглянул в дымную муть его зрачков, и голова у него закружилась.
Тут Йу ощутил пронизывающий холод в своём цепенеющем теле и понял, что лопарь хочет его заколдовать,
Тогда парень сам твёрдо уставился в глаза старику, чтобы превозмочь его чары, и они долго мерились силами; наконец старикашка так позеленел в лице, что, казалось, ещё немного — и дух вон.
Но остальные колдуны, собравшиеся в Йокмоке, ещё долго продолжали пускать в Йу стрелы своих чар, метя в его рассудок.
С тех пор Йу начал замечать за собой странную вещь: всякий раз, когда он начинал думать о новой лодке и мысленно исправлять, что ему не нравилось, так сразу вместо одной неполадки появлялась другая, все получалось не так, и голова начинала разламываться от боли.
Тут Йу затосковал не на шутку. Сколько он ни бился над лодкой, все было без толку. Он совсем приуныл и решил, что ему никогда не вырваться из северного плена и не вернуться домой.
Но вот как-то раз сидели они с Саймкой вдвоём на остром мысу, выдававшемся в море. Стояла тишина. Только комары жужжали в теплом воздухе да нет-нет в воде плескала рыба, а на волнах перед глазами покачивалась птица гага.
— Вот кабы построить лодку такую же лёгкую и вёрткую, как рыбка, чтобы она плыла по волнам, как морская птица, — тоскливо вздохнул парень. — Тогда бы я сел в неё и уехал!
— Хочешь, я перевезу тебя в Хьётте? — раздался вдруг чей-то голос на краю песчаного берега. Там стоял незнакомец в вязаной шапке с ушами, лица его нельзя было разглядеть.
А возле прибрежных камней, где только что плавала птица гага, покачивалась длинная и узкая лодка с высоким носом и приподнятой кормой, светлые блики прозрачной воды играли на её просмолённых боках, сделанных из гладких досок без единого сучка.
— Спасибо, коли не шутишь, — ответил Йу. Услышав его ответ, Саймка громко зарыдала и стала ломать руки.
Повиснув у него на шее, она голосила, и слова как горох сыпались из её уст. Она сулила подарить ему свои самоходные лыжи, для которых не страшны никакие препятствия, говорила, что украдёт у старика волшебную палочку — у кого она есть, тот найдёт все золотые монеты, зарытые под землёй, говорила, что научит его вязать рыболовные сети с волшебными узелками, чтобы ни один лосось из неё не ушёл, научит приманивать оленей с далёких пастбищ.
Она обещала, что сделает его таким богатым, как старый колдун, — только, мол, останься и не покидай меня.
Но Йу ничего не слышал и не видел, кроме лодки.
Тогда Саймка кинулась на колени, распустила свои чёрные косы и опутала ему ноги, чтобы ему трудней было вырваться.
— Коли я останусь играть с тобой и с олешками, то много парней пропадёт ни за грош, ободрав себе ногти о край перевёрнутой лодки, — ответил Йу девушке. — Давай-ка лучше обнимемся на прощание, а коли не хочешь, я и так уйду.
Тогда она бросилась к нему, прижалась как котёночек, заглядывала ему в глаза сквозь заплаканные ресницы и смеялась и рыдала точно безумная.
Видя, что все её уловки не помогают, она оттолкнула его и, повернувшись лицом к землянке, замахала высоко вскинутыми руками.
Тут Йу понял, что она хочет позвать на помощь старого колдуна, и бегом кинулся от неё к лодке, чтобы тот не помешал своим колдовством.
Лодка так удобно пристала к прибрежному камню, что Йу прямо перешагнул с него на скамью. Кормило само скользнуло ему в руку, а впереди за мачтой незнакомый моряк был уже наготове и сразу поднял парус, Йу видел его, но лица так и не разглядел.
И вот лодка отчалила и поплыла.
Никогда в жизни Йу ещё не видывал такой быстроходной лодки. Вокруг носа пенились буруны, хотя море было совсем тихое.
Но едва они немного отошли от берега, как поднялся грозный свист ветра.
Птицы с криками полетели к берегу, за кормой почернело, и стеной вздыбились крутые волны.
Это старый лопарь развязал свой мешок и выпустил вдогонку беглецам злые ветры.
— Лопарское горло иначе как под полными парусами не пройти, — послышался голос из-за мачты.
Хозяину лодки буря, казалось, была нипочём, он даже не подумал брать рифы на парусе.
Колдун на берегу, видно, стал донимать беглецов двойными кручёными узлами. Лодка неслась по фьорду, отплясывая бешеный танец, а из моря вздымались дымящиеся вихри и вытягивались до самых небес. И несдобровать бы пловцам, но лодка мчалась как на крыльях, быстрее птицы.
Вдруг с наветренного борта раздался зловещий хохот:
Анфин-колдун — гул, шквал —
— К югу нас гнал,
Ветер в мешке выл, дул,
Лодку держал.
И, накренясь по самый край, заливаемая шипящей пеной, в которой выше колена потонули высокие сапоги незнакомого моряка, всем телом откинувшегося через борт, лодка под свист и завывание вьюги, разрывая слепящую метельную мглу, выскочила на простор открытого моря.
По морю ходили волны, как горы, застилая дневной свет, и Йу, сколько ни вглядывался в белые пенные гребни, не мог различить, когда рея парусника взмывала над водой, а когда проваливалась в бездну.
Лодка, словно играючи, рассекала волны, скользила, как рыба в воде, её доски были пригнаны так ровно, что она была гладкой, как яичная скорлупа; глядя на её борта, Йу невольно вспоминал яйца крачек.
Но ни разу Йу не смог увидеть всю длину доски от края и до края, ему казалось, будто она кончается на половине; наконец ему даже почудилось, что вся передняя часть лодки пропала в тумане и он сидит вместе с таинственным моряком в отломившейся половине, которая, неведомо как, несёт их по морю.
Когда настала ночь, на волнах загорелось. морское свечение, оно полыхало, как жар, а с наветренной стороны неслось протяжное жуткое завывание.
Сквозь вой ветра слышались призывы о помощи, предсмертные крики утопающих, которые неслись со всех сторон от перевёрнутых лодок, и целые толпы бледнолицего народу набились в парусник и расселись на скамьях. Отблеск светящихся волн синеватыми пятнами ложился на мертвенные лица нежданных гостей, а они смотрели перед собой незрячими глазами и подвывали ревущему ветру.
И тут Йу очнулся от внезапного возгласа:
— Ну вот, Йу, ты и дома!
Долго он не мог опомниться и, как чужой, глядел на родные прибрежные утёсы и знакомый сарай для лодок. Прибой был так силён, что кромка воды достигала картофельного поля, а ветер так и валил с ног, Йу едва мог устоять.
Укрывшись в лодочном сарае, он в кромешной тьме принялся рисовать на стене план призрачной лодки и работал над чертежом, пока его не сморил сон.
Утром, когда рассвело, к нему пришла старшая сестра и принесла котелок с едой. Она ничем не выказала радости при встрече и вела себя так, будто каждый день привыкла навещать брата в сарае.
Но, когда он завёл речь о том, что побывал в Финн-марке, и стал рассказывать о своей жизни у колдуна и о ночном возвращении на призрачной лодке, сестра ничего не сказала и только молча посмеивалась.
Придя домой, он пробовал заговаривать о том же с братьями, с матерью, но скоро понял, что все считают его тронутым. Стоило ему помянуть о призрачной лодке, они с усмешкой переглядывались, но обращались с ним ласково и бережно, старались ни в чем не перечить и на все только поддакивали.
«Ладно, — решил Йу, — коли так, пускай они все думают что хотят, лишь бы не мешали и не приставали по пустякам».
Он ушёл и поселился в лодочном сарае. «Буду держать парус по ветру», — думал Йу.
Коли его все считают за помешанного, то надо и дальше притворяться, будто бы он не в своём уме, так будет лучше всего — по крайней мере, никто не будет соваться и тревожить его во время работы.
Захватив из дома овчину, Йу стал спать в лодочном сарае. А днём он подымал овчину на шест и вывешивал её над крышей, как парус, громко крича, что выходит в море.
Иногда он сам садился верхом на конёк крыши, воткнув в бревно тяжёлый плотницкий нож, чтобы все думали, будто он воображает себя верхом на перевёрнутой лодке среди бурного моря и старается за неё удержаться.
Всякого, кто приближался к сараю, он встречал на пороге, вращая выкаченными глазами, и люди шарахались от этого зрелища. Он так застращал всех домашних, что они старались поскорей унести ноги, когда приносили ему пищу.
Потом они стали посылать к нему с котелком младшую сестричку.
Малышка Мальфри с удовольствием оставалась поболтать с братом. Она часто сидела с ним на сложенных досках и радовалась, когда он дарил ей игрушки, придумывал разные забавы, и слушала, когда он рассказывал ей про парусную лодку, которая будет быстрее птицы, так что с нею не сравнится ни одна другая лодка на свете.
А если кто-нибудь чужой заглядывал в его владения, чтобы узнать, чем он там занимается, спрятавшись в лодочном сарае, Йу вскакивал на кучу досок и начинал швыряться во все стороны обрезками и чурбаками; любопытные удирали от него так, что только пятки сверкали, а то, неровен час, того гляди, схлопочешь деревянной чуркой по голове.
Однако, услышав за спиной смех, они обыкновенно оборачивались, чтобы с крутого берегового обрыва посмотреть на безумца, а Йу хохотал до упаду.
Вот так Йу добился, чтобы никто не совал к нему носа.
Лучше всего ему работалось по ночам, когда буря сотрясала торфяную крышу и казалось, сейчас сорвёт с неё бересту вместе с камнями, а приливные волны подкатывали к самому порогу.
Когда свистел ветер и по сараю гулял сквозняк, нанося снегу через незаконопаченные щели, Йу мысленным взором отчётливо видел веред собой призрачную лодку.

Йу с морских островов - Ли Юнас => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Йу с морских островов писателя-фантаста Ли Юнас понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Йу с морских островов своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Ли Юнас - Йу с морских островов.
Ключевые слова страницы: Йу с морских островов; Ли Юнас, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике