А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Таменага, изучавший сводки японских бирж, поднял трубку лишь через несколько секунд, сначала успокоив свои мысли.
– Да?
– Господин?
– Разумеется, – хмуро ответил Таменага. Голос Накатани звучал так, будто он вот-вот ударится в панику. Возможно, Харуко права, и Хидэо просто не подходит для управления целым казино. С другой стороны, прежде он не звонил. – В чем дело?
– Господин, Такумо, тот актер, информацию о котором вы недавно запрашивали... он здесь, играет и выигрывает!
Внезапно шелковая рубашка Таменаги лопнула, и из-под нее показался оживший питон. На левом плече зашевелилась мукадэ, а с правого скользнула кобра.
– Господин, что мне делать?
Таменага закрыл глаза и заставил себя задуматься. Кобра высунулась из рукава и болтнула язычком в сторону запонки с черной жемчужиной.
– Сколько он уже выиграл?
– Восемь – десять тысяч. Он осторожничает, ставит только на красное или черное, уже поднял ставку до пятисот долларов и даже иногда проигрывает... но проигрывает слишком мало. Такумо наверняка жульничает. – В голосе Накатани проскользнула едва заметная нотка, намек на оставшийся невысказанным вопрос: «О чем вы мне не сказали?»
Сколько я ему сказал? Он знает, что талисман существует, но знает ли, в чем его сила? И каскадер, что знает он?
Если Такумо выигрывает в казино Таменаги, то он знает много, слишком много. Не меньше, чем знал Хигути, который был хорошим организатором, отличным игроком, но никудышным магом.
Таменага выругался. Это все равно что бороться с гидрой: отрубаешь одну голову – вместо нее сразу вырастает две. Сначала эта женщина, блестящий математик, украла талисман у Хигути, после того как у того хватило глупости проболтаться о нем. Это наводило на мысль, что главной была Аманда. Но Шэрмон излечилась от рака и отдала талисман Магистрале прежде, чем ее нашли. Теперь Магистрале попал в тюрьму... а талисман к Такумо. Мы слишком медлили, подумал Таменага. Мало было думать, что талисман в безопасности в сейфах полицейского управления, в этом следовало немедленно убедиться. Дело стоило риска...
– Давно он играет?
– Уже почти час.
– Кто из наших людей сейчас в казино? Накатани ненадолго задумался:
– Инагаки и Цутия.
Таменага покачал головой, кобра обвилась вокруг телефонного аппарата. Инагаки Кенжи, вышибала, слишком выделяется в толпе, Такумо поймет, что дело нечисто. А Цутия Симако... Падок ли каскадер на женщин? Интересует ли его хоть что-нибудь из того, что может предоставить «Санрайз»? Если и так, в досье этого не сказано.
– Американцы?
– Джуд... и псих с пистолетом.
– Пэйкер? – Ах да, сам же отправил его в казино отрабатывать долг синдикату. Таменага поразмыслил. Пэйкер – дрянной работник, но здесь его ничтожность – неоспоримое достоинство. Он ничем не связан с казино, и Такумо его никогда не встречал.
– Хорошо. Не отпускайте Такумо как можно дольше, пусть выигрывает. Предложите ему бесплатный обед, комнату, женщин – все что угодно. Он... – Таменага мысленно выругался, и кобра, расправив капюшон, уставилась на телефон. Такумо – каскадер, привыкший к ежедневному риску. К тому же он не алчный и скорее всего прекратит игру, как только соберет на залог для Магистрале. Или его все-таки опьянит богатство? Или радость выигрыша? Вдруг он захочет выжать из Таменаги как можно больше? Вряд ли. – Просто задержите его любой ценой. Я немедленно высылаю Осиму...
– Что делать, если он уйдет?
Судя по тому, что Накатани осмелился перебить хозяина, он все-таки ударился в панику, если только Такумо уже не собрался уходить.
– Пусть идет, – ответил Таменага. – Постарайтесь не убить его, но не позволяйте ему добраться до Лос-Анджелеса. Когда с ним разберутся, обыщите тело сами – либо предоставьте это Сакуре. И чтобы никто больше к нему не прикасался, ни Джуд, ни даже Симако. Держите меня в курсе. До связи.
Он стукнул кулаком по кнопке внутренней связи и начал на одном дыхании:
– Позвоните Сакуре, пусть едет в аэропорт, позвоните в аэропорт, пусть готовят самолет... позвоните в «Грейхаунд» и «Эмтрэк», узнайте, когда отходят автобусы из Лас-Вегаса на Лос-Анджелес. Если удастся задержать их, не вызывая подозрений, сделайте это.
Затем он закрыл глаза и сосредоточился на мантре. Чтобы контролировать татуировки, реагирующие не на усилие воли, а на злобу или страх, требуется обуздать свои эмоции. Таменага медленно делал глубокие вдохи, стараясь забыть о ползающих по нему чудовищах, разувериться в их существовании.
* * *
Трескучее колесо, напоминающее сюрикен, превратилось в жемчужный метеор, а вскоре – в шарик слоновой кости, неохотно подпрыгивающий на нечетких цифрах. Такумо закрыл глаза и сосредоточился.
– Двадцать один.
Толпа вздохнула. Глаза Такумо открылись, он улыбнулся и попытался понять, сколько в его распоряжении фишек.
– Пожалуйста, делайте ваши ставки.
Ему никогда не сосчитать все до следующего раунда. Такумо собрал фишки и стал быстро их пересчитывать, начиная понимать чувства сютэн-додзи, случайно забредшего в суши-бар. Все остальные, в основном наблюдавшие за его игрой, нервно сделали несколько мелких ставок, скорее всего на номера своих домов.
– Четыре.
Раздался негромкий ропот, преимущественно по-японски, и несколько человек раздраженно отошли от стола. Крупье, изо всех сил пытаясь скрыть улыбку, сгребала деньги. Такумо, старавшийся время от времени проигрывать, бросил две десятидолларовые фишки на черное и вернулся к своим фишкам. К его великому удивлению, шарик остановился на пятнадцати, и ставка выиграла. Он быстро подмигнул статуе Хотея и закончил подсчеты. Пятнадцать тысяч и мелочь... почти пятнадцать. Чарли подумал, не будет ли разумным сменить казино, но не решился. Он, конечно одет получше, чем Говард Хьюз, когда тот скупил половину Вегаса, но выглядит слишком молодым и голодным, чтобы походить на человека, способного позволить себе выиграть пятнадцать штук.
Остается всего пять тысяч, чтобы выплатить залог (всего-то, подумал Чарли, мысленно хмыкнув: прежде пять тысяч побывали в его руках только дважды в жизни). И что потом? Дорогой адвокат? Или билет на самолет (но куда?) и поддельный паспорт? Или?.. Делайте ваши ставки.
Такумо сжал ключ в кулаке и поставил пятьсот долларов на черное. Хотей улыбался.
Данте
Прежде: Маг уже трижды попадал в тюрьму: дважды за путешествие автостопом и еще раз за то, что его подвезли на краденой машине. Но все три раза его освобождали на следующий день. Несмотря на то что не осталось никаких записей, он все равно рассказал об этом Келли и полиции.
Соседом по камере оказался юный латиноамериканец, мало говоривший по-английски, путавший в речи "б" и "в" и больше напоминавший персонажа «Монти Пайтон», чем настоящего человека. К счастью, Маг слишком устал, чтобы смеяться. Он лег на шаткую койку и уставился в пустоту, стараясь не думать о том, к каким пращам и стрелам судьбы надо готовиться дальше.
Иногда ему приходилось спать на полу, который казался мягче, зато койка не была такой же тесной, как сиденье «Грейхаунда». К ней, наверное, можно привыкнуть со временем... ужасно, но казалось, что у него появилось это время: годы, а возможно, и целая жизнь, за которую он не покинет стен тюрьмы.
Копы задали несколько вопросов об отметинах на руке, по он заявил, что точно не помнит, откуда они взялись, возможно, Кэрол перестаралась. В доказательство Маг про демонстрировал царапины на спине и едва заметные следы укусов на плечах. Этого хватило, чтобы расспросы прекратились, но вряд ли полностью убедило полицию.
Келли сказала, что по результатам медэкспертизы Аманду задушили париком из светлых волос, а под ногтями не обнаружили следов кожи, из чего следователь заключил, что напавший был ей знаком.
– Господи, она ведь жила в Калгари! – вырвалось у Мага. – Я не был единственным, кого она знала, я был тем самым, кого она знала хуже всех! Кстати, как ее задушили?
– Что вы имеете в виду?
– Нападавший стоял перед ней или сзади?
Келли пролистала папку.
– Не сказано.
– Узнайте. Если он стоял сзади...
– Да, этим можно объяснить, почему она его не поцарапала.
– Слушайте, этим нельзя доказать сразу и то и другое! Если она никого не поцарапала, а у меня исцарапана рука...
– Укушена. Но не волнуйтесь, следы укуса не считают уликой.
– Как можно укусить за руку человека, который стоит сзади? И зачем мне становиться сзади? Хм... скажем по-другому. Во что она была одета? – Келли снова открыла папку. – Хорошо, не ищите. Она была голой?
– Нет, одетой.
– Ясно. В перчатках?
Снова зашелестели страницы.
– Не думаю, иначе они не рассчитывали бы найти что-нибудь под ногтями. Вот, нашла. Перчаток не было.
– Хм. Той ночью было холодно. Можно тоже посмотреть? – Он пролистал страницы и хмуро улыбнулся. – Расстегнутое пальто, ни перчаток, ни шарфа. Что нам это дает? – Келли не ответила. – Забудьте, что живете в теплой Калифорнии, представьте себя канадкой. Меня это наводит на мысль, что Аманда только что вошла с улицы в теплое помещение, но ненадолго, и не стала снимать пальто... или села в теплую, но тесную машину. Села на переднее сиденье, а сзади...
Внезапно Маг понял, кто, вернее, что задушило Аманду Шэрмон. Ладони без рук, в которые можно было бы вцепиться ногтями, ладони в черных перчатках, без труда способные спрятаться на заднем сиденье...
– И что это доказывает?
– Что?
Хорошо, ее задушили в машине. Что это нам дает?
– У меня нет машины.
– У нее тоже не было.
– Не в этом дело. Зато у нее были в Калгари знакомые. Студенты, преподаватели... у кого-то наверняка есть машина, в которую она не побоялась бы сесть. Господи, даже в самых темных закоулках Бруклина большинство убийств совершается друзьями или родственниками, а отнюдь не первыми встречными!
– Знаю, – отрезала Келли.
– Чудесно. Вот и скажите копам, чтобы они меня выпустили!
Келли ничего не ответила. Он вздохнул и спросил:
– Какие против меня улики? Я признался что знаком с ней, я искал ее в Калгари, до и после убийства.
– Ваши фотографии...
– О, их проявили? Я хотел бы посмотреть. Да, я фотографирую женщин. Такое у меня хобби, иногда оно и деньги приносит.
– Веских улик нет, – резко начала Келли, – поэтому вам разрешено выйти под залог. Эксперты ищут на ваших вещах ее отпечатки и тому подобное, но ничего убедительного скорее всего не найдут, даже если вы виновны. Нет ран – нет и пятен крови, а найденные волосы или отпечатки докажут только то, что вы с ней виделись. У нее не нашли ничего, что могло бы связать вас, кроме имени в записной книжке.
Но не это делает вас идеальным подозреваемым. Кто еще? Семья? Ее родители и сестра погибли в автокатастрофе, когда ей еще не было шестнадцати. Ухажеры? Она ни с кем не встречалась. Исходя из того, что нам известно, она вполне могла быть лесбиянкой. Но если так, все держалось в строгой тайне. Мы не можем найти никого, кто заявил бы, что спал с ней, – ни в Калгари, ни в Тотем-Роке, вообще нигде. В Тотем-Роке ее никто не знал, кроме домовладелицы. Соседка? Нет ни мотива, ни даже взаимной привязанности. Аманда о себе ничего не рассказывала, и единственное, в чем Дженни Холдридж оказалась полезной, – информация о существовании какого-то друга в Лас-Вегасе, о котором она больше ничего не знает. Научный руководитель? У него железное алиби, к тому же он почти вдвое старше вас, и у него незапятнанная репутация, в то время как вы... Вы бродяга без определенного рода занятий, вы родом из самого опасного района Нью-Йорка, у вас почти никогда нет денег, а ее сумочку перед тем, как выбросить, тщательно обыскали. К тому же ваша последняя работа – фотограф для порножурнала. А учитывая всеобщее убеждение, что порнографию контролирует мафия, даже ваше собственное имя становится уликой.
– Этот журнал эротический, он разрешен к продаже даже в Канаде, и ради Бога, я же итальянец. А мафия – из Сицилии.
– Какая разница?
– Вы когда-нибудь встречали итальянца, способного сдержать клятву молчания?
Келли улыбнулась, но быстро взяла себя в руки.
– Мистер Магистрале, я не шучу, общество привыкло обвинять таких, как вы, в любых преступлениях. Один репортер из Ванкувера уже пытается связать ваши переезды из города в город с нераскрытыми убийствами, изнасилованиями и исчезновениями. Конечно, это не правосудие, а его противоположность, и практика газетных приговоров до суда отвратительна, но с ней нельзя не считаться, особенно когда у тебя нет денег.
– Что же нам делать?
– Попробуем оттянуть суд, насколько удастся. Вы пройдете тест на полиграфе.
Маг поразмыслил:
– Я считал, что результаты подобных тестов не принимаются на рассмотрение суда как улики.
– Так и есть, но отрицательный тест может убедить судей отказать Канаде в депортации. К счастью, вам предстоит предстать пред судом не здесь Выражение ее лица ясно продемонстрировало отношение Келли к калифорнийским судьям.
– О чем будут спрашивать?
– Сначала с вами несколько часов побеседуют и в процессе составят несколько хороших вопросов, на которые надо отвечать либо «да», либо «нет».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов