А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

..
А Ленка Воронюк начнет придираться за вчерашнее...
Но все-таки в школу я пошел. Не мог не пойти... И не потому, что мои родители, окажись они дома, не пришли бы в дикий восторг, что их единственный сын в самом конце четверти вздумал прогуливать уроки, когда на счету каждая отметка. Если говорить об отметках, то сейчас они интересовали меня не больше, чем бельевая веревка решившего утопиться.
Пусть хоть сто колов наставят, мне сейчас все равно! Марисель уже не вернется...
Я пошел в школу, чтобы увидеть Фиделину. Хотелось увидеть ее, чтобы удостовериться, что она еще здесь. Что она неожиданно не уехала на Кубу и не улетела бы на какую-нибудь далекую и недоступную планету.
Я должен был увидеть Фиделину и рассказать ей, кем на самом деле была Марисель.
Фиделина приехала в Староволжск в декабре. Чуть меньше года назад. Но за этот малый срок случилось столько всего... Особенно на первых порах, когда Фиделина ходила в новичках и совсем еще не понимала по-русски. Она держалась обособленно, ни с кем не общалась, а если кто-то пытался подойти к ней во дворе, спешила убежать домой.
Однако Фиделина быстро освоилась на новом месте. Привыкла, наверное, к тому, что не скоро увидит родной Камагуэй. А здесь, в России, тоже неплохо. Тоже интересно. Много новых людей... Да и своих, кубинских, полно.
Так, наверное, рассудила кубинская девочка Фиделина, которой не исполнилось еще и одиннадцати лет...
Но Марисель быстро нашла общий язык с Фиделиной. Наверное, потому - так я думал тогда - что обе девочки приехали с Кубы. Я же не знал тогда, что Марисель прилетела с другой планеты... Марисель и Фиделина были кубинками, а со своим всегда легче найти общий язык, чем с чужими, даже если они не совсем чужие, а почти что свои, потому что хотят подружиться...
Марисель вначале как бы опекала Фиделину, помогая ей освоиться на новом для нее месте. Именно Марисель познакомила меня с Фиделиной...
Марисель делилась с Фиделиной "жизненным опытом" на правах "старожила" - к тому времени она прожила в Староволжске почти полтора года...
Вскоре Фиделина освоилась, перестала шарахаться от всех подряд. Ей уже не нужна была Марисель как наставница. Девчата стали просто подругами.
Подругами не разлить водой. У них были свои маленькие секреты, в которые девчата не посвящали не только меня, но и любопытную Таньку Громову.
Танька, впрочем, ничуть на них не обижалась. Наоборот, даже мне советовала не обижаться - дескать, они же девчонки и имеют право скрывать свои самые сокровенные тайны от излишне настырных лиц противоположного пола. Я соглашался с Танькой, но считал, что она лукавит. Как и любая нормальная девчонка, Танька отдала бы многое, чтобы узнать, о чем шепчутся под кронами тополя, растущего в самом центре двора, две кубинки - Марисель и Фиделина. По крайней мере, мне так казалось...
Острословы "иностранного двора" шутливо называли Марисель и Фиделину сиамскими близнецами. И добавляли, что если и есть в мире что-нибудь невероятное, так это увидеть подруг порознь. В "иностранном дворе"
получила распространение своеобразная народная примета: видишь Марисель - жди Фиделину. И наоборот...
И вот теперь, когда Фиделина осталась одна, я должен был ей рассказать о Луэлле...
VII
У парадного входа в школу я увидел Таньку Громову, девчонку из параллельного класса. Их класс на этой неделе дежурил, и Танька вместе с двумя одноклассниками несла боевую вахту у тяжелых дубовых дверей парадного входа и следила за порядком. То есть за тем, чтобы никто не посмел войти в школу через этот самый парадный вход, предназначенный неписаными школьными правилами исключительно для администрации и учителей.
Простым смертным, под которыми, конечно же, подразумевались мы, ученики, этими же суровыми и непререкаемыми законами предписывалось заходить в здание школы исключительно со стороны черного хода, который располагался с противоположной стороны школьного здания.
Но, как известно, запретный плод всегда сладок. Для большинства из нас делом доблести и чести было стремление во что бы то ни стало прорваться в школу именно через парадные двери. Особенно когда дежурили ребята из младших классов. В такие минуты возле школы можно было снимать революционные фильмы о взятии Зимнего дворца революционными рабочими и солдатами.
Впрочем, если очень хотелось попасть в школьное здание через парадное, наплевав на законы и правила, необязательно было устраивать Октябрьскую революцию. Гораздо проще и безопаснее было воспользоваться приятельскими отношениями с дежурными.
Что я и сделал. Таньку Громову я хорошо знал, она тоже часто бывала в "иностранном дворе". И тоже дружила с кубинцами.
- Saludo1 , Танька, - сказал я по-испански, подходя к Громовой. Служишь Советскому Союзу?
- Servio poco a poco, como ves2 ,- ответила Танька тоже по-испански.
Стоит сказать, что Танька была столь разительно похожа на кубинку, что когда я впервые увидел ее, смуглолицую девчонку с длинными - по пояс волосами, черными, как вороново крыло, отливающими позолотой под жаркими лучами летнего солнца, то сразу решил, что приехала новая кубинка. И невозможно было передать мое изумление, когда Танька, смеясь, сказала мне, что никакая она не кубинка. Что жила она раньше на Украине, у Черного моря, недалеко от Одессы - "наверное, потому я такая черная". Самое смешное, что кубинцы вначале тоже посчитали Таньку за свою соотечественницу. То-то было смеху, когда все раскрылось...
- Фиделина пришла? - спросил я у Таньки.
- Только что.
- Как она?
- Будто не знаешь. Поставь себя на ее место.
- Мне и на своем не очень весело, - признался я.
- Понимаешь, - сказала Танька, - Фиделине намного сложнее. Ведь она еще не скоро увидит Кубу, а Марисель уже там.
"Психолог, - подумал я, - знала бы ты, где сейчас Марисель..." Но ничего не стал говорить. Все равно Таньке не понять. Скажет, что я обчитался фантастикой, и мне повсюду мерещатся космические пришельцы. И добавит что-нибудь вроде: "Ну, если ты считаешь Кубу другой планетой, тогда конечно...". А потом ввернет свою любимую приговорку: "Хорошенький поворотик на двенадцать парсеков влево...".
Впрочем, Танька тоже любила фантастику. И даже сама сочиняла разные фантастические истории, которые называла "Сказками из жизни двадцать второго века". Она записывала их в толстую общую тетрадь в синем клеенчатом переплете и читала во дворе, когда мы собирались у нашей скамейки под кроной векового тополя... Фиделина как-то восхищенно сказала Таньке: "Ты будешь писательницей!". На что Танька грустно улыбнулась, пристально посмотрела на Фиделину, положила ей руку на колено и сказала:
"А я думаю, что писательницей будешь ты..." - "Да что ты говоришь!
- воскликнула Фиделина, - я даже сочинения писать не умею, потому что мне трудно придумывать..." - "Ничего, научишься, - ответила Танька, - у тебя еще очень много времени впереди...".
Когда я расспрашивал Таньку, почему она придумывает истории о двадцать втором веке, а не о двадцать первом, она отвечала: "Двадцать первый век наступит очень скоро, и вы все увидите своими глазами, и о нем неинтересно придумывать. А до двадцать второго века еще очень далеко, поэтому я могу придумать все, что угодно, и никто из вас не сможет сказать, что я говорила неправду". С логикой у Громовой был полный порядок, однако мне всегда почему-то казалось, что её "Сказки" были не совсем сказками. Я не знал, откуда у меня было такое ощущение, но мне казалось, что будущее через сто пятьдесят лет будет именно таким, каким я его видел в фантазиях выдумщицы Таньки Громовой...
- У Фиделины сейчас какой урок?
- Физика, кажется...
- Понятно... Слышь, Танюха, ты хороший человек?
- Никто пока не жалуется, а что?
- Да понимаешь, лениво переться через черный ход. Пропустишь по старой дружбе?
- Проходи, - сказала Танька, - завуча, кажется, нет. Кстати, во двор сегодня придешь?
- Надеюсь. А что?
- Да так, ничего особенного, - ответила Танька, - но обещаю: будет интересно...
- Интригуешь, миледи, -усмехнулся я. - Сказала бы проще: "Вчера вернулась из будущего, привезла новую историю, но по пути потеряла машину времени.
Получился неприятный поворотик на двенадцать парсеков влево..."
- Я так и хотела сказать, - ответила Танька, - но ты меня опередил...
- Так и было задумано!
- Патруль времени тебе этого не простит! - грозно ответила Танька.
- Ничего, отобьемся, - весело отозвался я.
- Ладно, проходи побыстрее, а то еще директриса застукает, а это будет пострашнее патруля времени. А вечером приходи во двор, будут все наши...
- Кроме Марисель, - вырвалось у меня.
- Кроме Марисель, - как эхо отозвалась Танька.
И я почувствовал, как к горлу медленно подкатывается противный вязкий комок...
Едва я вошел в школу, как нос к носу столкнулся с Ленкой Воронюк.
Она возвышалась в дверях спортзала, по-наполеоновски скрестив на груди руки, и сверлила меня зелеными кошачьими глазками. И ее пристальный взгляд красноречиво свидетельствовал о том, что Ленка вчера вечером или даже сегодня утром не поленилась выяснить, действительно ли моя мама заболела.
А так как она не болела и в ближайшее время болеть, надеюсь, не собиралась, то и ежу было понятно, что Ленка не простит мне вчерашнего побега с генеральной уборки, и потому мне нужно готовиться к самым крупным неприятностям в своей жизни.
Но сейчас у меня было не то настроение, чтобы выслушивать нотации надоедливой активистки-общественницы. Я думал о Луэлле и Фиделине, и если бы сейчас в школьном дворе разразилось извержение вулкана, а на город упала атомная бомба, то эти разрушительные бедствия я не счел бы достойными своего внимания.
..Кто хоть раз в жизни расставался с друзьями, поймет меня...
- Бородин! - повелительно прозвучал непререкаемы голос. - Быстро ко мне!
"Зовет, словно уличную дворнягу", - проскользнула слабая мысль, но ноги сами понесли меня к грозной старосте класса. "Сейчас начнется", обреченно думал я, мысленно содрогаясь оттого, какую пытку мне предстоит выдержать в самое ближайшее время.
Но, к счастью, все обошлось. Судьба решила ненадолго смилостивиться надо мной и послала мне на помощь ангела-спасителя в лице старшей пионервожатой. Она деловито подошла к Вороне и что-то сказала ей. Та удивленно пожала плечами и ушла следом за ней, бросив напоследок взгляд в мою сторону, красноречиво свидетельствующий о том, что я рано радуюсь, потому что она разберется со мной сразу, как только освободится.
И я с легким сердцем пошел на третий этаж, искать Фиделину. И наткнулся на лестнице Снежану, болгарку из "иностранного двора"
- Ты отчего такой грустный? - спросила она.
- Так, - махнул я рукой. Не хотелось посвящать Снежану в свои проблемы, хотя с ней у меня были хорошие, почти дружеские, отношения.
- А я знаю, почему. Слинял вчера с уборки кабинета?
- Откуда ты знаешь? - удивился я.
- Догадалась. Ваша инквизиторша Лена кому угодно может испортить настроение.
Снежана хорошо знало Ленку-Ворону. Какое-то время назад, мне казалось, они были друзьями. Но потом, как это часто бывает, из-за чего-то разругались.
Я не знал причин ссоры, Снежана мне не говорила, а с Вороной у меня были не те отношения, которые предполагали бы разговоры по душам. Однако я заметил, что Снежана обходила Ворону десятой дорогой...
- Ты так и не помирилась с ней? - поинтересовался я.
- Еще чего! - вспыхнула Снежана. - Я с такими занудами не разговариваю!
- Тебе легче, - вздохнул я. - Я учусь с ней в одном классе.
- А ты меньше обращай внимания на разных придурков, - посоветовала Снежана.
- Нервные клетки, говорят, не восстанавливаются.
- Хотелось бы, - сказал я, - но знаю, что мне сегодня не выпутаться...
- Не бойся, - подбодрила меня Снежана, - все будет хорошо.
- Твоими бы устами... Ладно, не будем о грустном. И так со вчерашнего дня настроение паршивое, а тут еще эта зануда!
- А что случилось вчера?
- А ты разве не знаешь? Марисель уехала.
- Ага! - воскликнула Снежана. - Джульетта уехала, а Ромео страдает от любви!
- Да иди ты! - нахмурился я. Вообще-то Снежана девчонка ничего, но иногда такие глупости может сморозить, что хоть стой, хоть падай.
- Да ладно, не красней, - улыбнулась Снежана, - я понимаю... Фиделина вот тоже грустная со вчерашнего дня ходит. Кстати, это не ты ее обидел?
- Да что ты, как можно, - зачем-то начал оправдываться я, - как я могу ее обидеть...
- А вот и можешь, - возразила Снежана, - я тебя знаю. Я помню, как она от тебя плакала.
- Нашла, что вспоминать, - угрюмо пробурчал я. Мне не хотелось развивать эту тему. Как и не хотелось вспоминать свои дурацкие поступки полугодичной давности, когда я от нечего делать "доводил" Фиделину, и она убегала домой в слезах. Меня даже Марисель за это журила... Но сейчас же все по-другому!
Фиделина сама давно уже забыла обо всем. А если и помнит, то не говорит на эту тему...
- Это было давно и неправда, - сказал я. - А теперь мы друзья...
- Жених и невеста? - спросила Снежана.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов