А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

От него шел острый, но приятный запах.
Кошелек за пазухой стал вдруг очень тяжелым.
— Да, я один раз встречался с Бевлином. Хороший был человек, вылечил меня от простуды.
— Где находится его дом?
— Если ехать отсюда на восток, и трех недель не будет.
— Не знаешь ли, кому из родственников или знакомых могло достаться его имущество? — прищурился лорд Баралис. — Мне стало известно, что он скончался.
Кошелек сделался не только тяжелым, но и горячим.
— Тут я вам ничем помочь не могу.
— А быть может, все так и осталось там, в доме?
Хват хоронил Бевлина сам. Он вырыл мелкую могилу и оттащил к ней тело. Потом отскреб кровь с пола, залил огонь, выбросил все скоропортящиеся продукты, выпустил кур и свинью, закрыл ставни и запер дверь на засов.
— Может, и осталось. А вам это зачем?
— Мы с ним занимаемся той же отраслью науки — а именно ползучими насекомыми. Бевлин владел несравненным собранием книг, посвященных этому предмету, и я боюсь, что их постигнет печальная участь, если они попадут не в те руки. — Лорд Баралис сделал знак, отвращающий беду. — Только такие, как я, знатоки могут оценить их по достоинству. — Он посмотрел в глаза Хвату. — Помнишь ли ты, как добраться до этого дома?
Насекомые? Что ж, с такого станется.
— Нарисуй мне карту, — медовым голосом предложил лорд, — и я тебя вознагражу. Проводи туда моего слугу — и я сделаю тебя богатым человеком.
Несмотря на всю соблазнительность этого предложения, Хват не собирался на него соглашаться. Честь обязывала его дождаться возвращения Таула, а кроме того, долгое путешествие было связано с тем, что он ненавидел больше всего на свете: с лошадьми. Не сядет он больше ни на одну из этих мерзких, норовистых, кишащих блохами тварей — разве только дело будет идти о жизни и смерти. Что до карты, то он и писать не умел, не говоря уж о том, чтобы начертить что-либо.
— Давайте я расскажу вам, как туда добраться, а нарисовать не смогу — повредил руку, катаясь на лодке.
— Гм-м, — недоверчиво протянул лорд Баралис. — Хорошо. Расскажи, а плату получишь в течение часа.
Хват смекнул, что спорить на этот предмет было бы неблагоразумно. Лорд точно заплатит — у Хвата был нюх на такие вещи. Он набрал воздуху и начал:
— Значит, надо ехать на восток до...
* * *
Тарисса смеялась над ним, широко открыв рот, встряхивая кудрями и покачивая головой. Она смеялась так, что у нее лопнула шнуровка и груди вывалились наружу. Чья-то грубая рука спрятала их обратно, подолгу задерживаясь на молочно-белой коже.
— Ровас! — завопил Джек. — Ровас!
— Ш-ш, паренек, тише. Все хорошо. — Джек увидел над собой гладкое круглое лицо тетушки Вадвелл. — Тебе приснился плохой сон, вот и все. Не бойся.
Успокоенный ее голосом, он осознал разницу между сном и явью и снова повалился на мокрую от пота простыню.
Тетушка Вадвелл принялась хлопотать: открыла ставни, подкинула дров в огонь и налила в миску бульона.
— Сядь-ка, парень, и попей. — Она подала Джеку миску и не сводила с него глаз, пока он не поднес ложку ко рту. — Вот и молодец.
Есть Джеку нисколько не хотелось — но, глотнув наваристой юшки, он вдруг почувствовал, что голоден как волк. Уже неделю он почти ничего не ел — и, хотя ум отказывался от пищи, тело преисполнилось решимости наверстать упущенное. Тетушка Вадвелл, одобрительно покивав, принесла ему еще миску бульона, свежеиспеченный хлебец, ломоть сыра, которым можно было подпереть дверь, и холодную жареную курицу, которая словно под жерновом побывала.
— Я ее жарила под спудом, — пояснила тетушка Вадвелл, видя, что Джек подозрительно смотрит на плоскую курицу. — Если птицу так готовить, все соки остаются внутри, и мясо делается нежным.
— Это верно, парень, никто не жарит птицу так, как моя жена. — Дилбурт подошел к постели с откровенно гордой улыбкой и ласково потрепал супругу по заду. — Другой такой женщины на всем свете не сыщешь.
— Ах ты, лысая твоя башка, — сказала она, подмигнув Джеку. — Пойди-ка наруби дров. Если огонь будет гореть так слабо, я и разогреть-то цыплят не смогу, не то что зажарить.
Дилбурт послушно вышел, а женщина оправила Джеку постель, позаботилась, чтобы вся еда была у него под рукой, и вышла вслед за мужем, сказав, что без нее тот непременно нарубит сырых.
Как только дверь закрылась, Джек, не теряя времени, набросился на еду. В жизни он не ел более вкусных вещей. От мягкого хлеба пахло орехами, от налитого сливочной тяжестью сыра — травами, а плоская курица была так нежна, что отваливалась от костей.
Но память о прошлой ночи была еще слишком свежа. Чем туже становился у Джека живот, тем больше воли забирали себе мысли. Все припоминалось с ужасающей четкостью: огонь, искры, треск горящего дерева и гул колеблющейся земли. Но хуже всего были крики — крики горящих заживо, задыхающихся или просто напуганных людей. Они заполнили собой всю комнату, и воздух от них крутило воронками. Еда приобрела вкус пепла, и Джек зажал уши руками, чтобы не слышать.
И все это сделал он! Из-за него погибли люди. Нечего валить свою вину на кого-то. Да, Тарисса с Ровасом одурачили его, сказав, что Мелли мертва, что ход в полном порядке, да мало ли еще лжи они нагородили — но он, вместо того чтобы обратить свой гнев против них, выместил его на невинных людях.
Крики утихли, словно удовлетворившись на время тем, что он признал свою вину.
Надо позаботиться о том, чтобы подобное больше не повторилось. Сила, заключенная в нем, слишком опасна, чтобы пользоваться ею во гневе. Тогда она выплескивается наружу непроизвольно и подчиняет его себе. Он был на верном пути, когда учился в тюрьме управлять ею, но особого успеха не добился. Да и вряд ли мог добиться его в одиночку. Но кто ему поможет? Даже такой человек, как Баралис, вынужден скрывать свою силу. Мир отвергает колдовство. Тех, кто им занимается, объявляют демонами и сжигают на костре. И после прошлой ночи ему понятно почему.
Неужели магия годится только на это — разрушать?
Джек спустил ноги на пол, пробуя их силу. Вряд ли они его выдержат — но ему срочно требовалось облегчиться, и он не хотел брать горшок в постель, словно инвалид. Уж лучше упасть по дороге, чем это. Набрав в грудь воздуха, он перенес вес на ноги и встал, кряхтя, как старик. Его замутило, и он с трудом сдержал рвоту. Угрюмая улыбка тронула его губы. Нет уж, не желает он снова лицезреть плоскую курицу: она и в первый раз выглядела не слишком аппетитно, хотя и оказалась вкусной.
Ноги как будто привыкли к его весу, и он отважился сделать шаг. Мышцы груди, живота, ягодиц и ног подняли громкий крик, а когда это не подействовало, принялись трястись, словно угри в желе. Когда и это не возымело успеха, они наконец сдались и Решили подчиниться. Джеку было жаль их, но он продолжил свой путь.
Открыв дверь, он увидел, что на дворе чудесный погожий день — совсем весенний. По обе стороны двери цвели цветы, и мухи, устав после утренних трудов, грелись на широких зеленых листьях. В дальнем конце сада хозяева разговаривали с каким-то маленьким чернявым человечком. Дилбурт, увидев, что Джек вышел из дома, прямо-таки кинулся на своего собеседника и поспешно увел его куда-то по раскисшей дорожке. Тетушка Вадвелл метнулась к дому, прижав толстый палец к еще более толстым губам и шипя:
— Назад, Джек, назад!
Он сразу подчинился ей, а она закрыла дверь и заложила засов.
— Живо в постель. Я принесу тебе горшок, если ты по нужде бродишь. — Смущенный Джек только кивнул. — И вот что, парень: если кто сюда придет, то ты больной племянник Дилбурта из Тодловли. А голос у тебя пропал из-за лихорадки.
Стало быть, она знает, что он из Королевств, — тогда и молчать нечего.
— Кто был тот человек в саду? — спросил Джек.
— Приятель Дилбурта из форта. — Тетушка Вадвелл вручила ему самый большой ночной горшок из всех, какие ему доводилось видеть, — на его стенках были нарисованы водопады. — Вот, моя сестра сама их делает.
Джек поставил сосуд на пол — с нуждой придется потерпеть.
— Узнали они что-нибудь о том, как начался пожар?
— Это узник поджег, — без лишних слов объявила тетушка Вадвелл. — Юноша из Королевств с каштановыми волосами и раной от стрелы в груди.
— Я лучше пойду, — сказал Джек. Тяжелая рука легла ему на плечо.
— Куда тебе, такому хворому? Хоть на ночь еще останься, пока не окрепнешь немного. — Темные глаза хозяйки смотрели без страха, а складки у рта выдавали твердую решимость.
Джека ошеломили ее слова. Ведь он чужеземец, враг, убийца — а она добровольно подвергает себя опасности, давая ему приют.
— Нет, я должен идти. Я и так уже в неоплатном долгу перед вами и Дилбуртом. — Он поцеловал ей руку. — Я могу только поблагодарить вас от всего сердца за вашу доброту.
Тетушка Вадвелл только фыркнула.
— Дилбурт никогда в людях не ошибается. Раз он говорит, что ты хороший человек, то и для меня ты хорош. — Она улыбнулась с легкой грустью и взъерошила ему волосы. — Ну, раз ты решился уходить, лучше тебе узнать самое худшее. Вся округа кишит солдатами, которые ищут тебя. Твои приметы известны каждому мужчине, женщине и ребенку. Через день тебе нельзя будет показаться и в пятидесяти лигах от форта — а через неделю ты и вовсе нигде не скроешься.
— Что им обо мне известно?
— Твой сосед по камере будто бы сказал, что тебя сюда заслал король Кайлок, чтобы уничтожить форт. — Хозяйка устремила на Джека тяжелый взгляд. — Он сказал еще, что ты могущественный чародей, которому повинуются стихии.
— Ему поверили?
— Ты же знаешь — никто не хочет верить в то, что попахивает колдовством, поэтому все из кожи лезут, чтобы как-то объяснить пожар и тряску. Но то, что люди не говорят вслух, они шепчут друг другу на ухо.
Джек открыл было рот, но она перебила его:
— Нет, парень. Не хочу я знать правду. Я смотрю на тебя и вижу больного растерянного юнца, ничего больше. — Она широко улыбнулась. — На том и остановимся, ладно?
Легкий стук в дверь помешал Джеку поблагодарить ее. Был опасный момент, когда хозяйка отодвигала засов, но Дилбурт пришел один.
— Видел он парня? — спросила она.
— Видел, но я сказал все, как ты велела, и он вроде бы остался удовлетворен. — Они обменялись быстрыми красноречивыми взглядами, и Дилбурт сказал: — Мне жаль, парень, но тебе, пожалуй, лучше уйти. Если б речь шла только обо мне, ты мог бы оставаться здесь, пока дверь бы не вышибли. Но вот жена... — Он медленно покачал головой. — Я пропащий человек, если с ней что-то случится.
— Я знаю, Дилбурт. Твоя жена — самая храбрая женщина во всем Халькусе, и я ни за что на свете не хотел бы причинить ей вред. — Говоря это, Джек понял, что сказал чистую правду.
Дилбурт обнял его за плечи.
— Ты парень, каких мало. Я рад, что привел тебя домой.
У тетушки Вадвелл вырвался звук, подозрительно похожий на всхлип. Она достала из рукава платок величиной со скатерку и громко высморкалась в него.
— Ну, чего ты ждешь, муженек? — спросила она тут же. — Если парень уходит, надо собрать ему что-то на дорогу.
Дилбурт грустно улыбнулся Джеку и засуетился, укладывая мясо и сыры, наливая в мехи вино и вытаскивая одежду из сундука.
Широкая ладонь хозяйки хлопнула Джека по лбу.
— Жар еще есть, — объявила она. — Я дам тебе лекарство. — Она достала серебряную фляжку и скомандовала: — Пей до дна.
Джек только однажды до этого пил водку. Мастеру Фраллиту как-то в канун зимы подарила бутылку вдова торговца птицей — влюбчивая особа, стремившаяся выйти замуж второй раз. Мастер спрятал подарок в мешках с мукой. Джек обнаружил бутылку на следующее утро и к тому времени, как мастер нашел его, опорожнил ее наполовину. Джек был так пьян, что даже не почувствовал трепки. Значит, лекарство и впрямь хорошее, раз способно притупить удары разъяренного Фраллита.
Пока он пил, тетушка Вадвелл обозревала его многочисленные раны и синяки, покачивая головой и горестно цокая языком. Она заново перевязала ему рану на груди и протерла руки и ноги остатками заветного вина. Дилбурт тем временем приготовил несколько смен одежды.
Тетушка Вадвелл, словно заправский солдат, отобрала самые неприметные вещи. Только вот пришлись они не совсем впору. Коричневый камзол оказался так длинен, что потребовал приложения больших ножниц — Джеку начинало казаться, что в доме у Вадвеллов все большое, — чтобы обрезать полы. Штаны, столь же необъятные, в конце концов укрепили вокруг пояса куском веревки, такой толстой, что впору корабль причаливать.
Через некоторое время Джека нагрузили, как вьючную лошадь, и вооружили до зубов. Он прятал на себе три смертельно острых ножа и мешочек с железными шипами, которыми останавливают скачущую конницу. То, что у Дилбурта нашлось все это в доме, не удивило Джека: Вадвеллы были запасливой четой.
Тетушка Вадвелл чмокнула Джека в щеку своими пухлыми губами, прижавшись к нему массивной грудью.
— Прощай, паренек. Жаль мне тебя отпускать. — Последнее объятие, от которого хрустнули кости, — и она преобразилась из любящей матушки в генерала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов