А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Тогда Торбьерн созвал тинг и обвинил Иллуги в убийстве жены и Сигурда. Те, кто участвовал в тинге, боялись Торбьерна и решили, что Иллуги виновен и заслуживает казни, но Иллуги в ту же ночь убил сторожа куском дерева, выломанным из ограды, и убежал. Тогда Торбьерн объявил по всему берегу, что Иллуги — варг и каждый может его убить, и тому, кто это сделает, будет большая честь и подарки от Торбьерна. Земли вокруг этого города были весьма пустынны и населены редко, а холмы, леса и высокие травы помогали Иллуги скрываться и жить охотой. Когда он встречал людей, он убивал их, если это были поморяне, потому что любой из них мог убить его или рассказать, где он прячется. Но сам Иллуги был ранен много раз, а вылечиться как следует, обогреться и отлежаться в доме он не мог, потому что был изгоем, и все сторонились его. Так наступила зима. Торбьерн считал, что теперь он легко изловит Иллуги, что голод и холод выгонят его из холмов, но Иллуги укрылся в пещере. Однажды утром его разбудил топот копыт. Это была прекрасная дева на белой лошади, которую сопровождали три огромных свирепых пса. Она приезжала к Иллуги каждый день и привозила ему пищу, и раны его постепенно стали излечиваться, потому что теперь он мог целый день проводить в покое. Тогда Торбьерн отправил нескольких воинов, чтобы те отыскали Иллуги и убили его, ибо он успел уже сразить многих людей Торбьерна. Они выследили Иллуги, но, поскольку для поисков разделились, то ему не пришлось биться с ними всеми разом, и он сумел одолеть их по одному, по двое и по трое, так как был великим воином. Но сам он был при этом жестоко ранен и вряд ли бы выжил, о .чем ему и сказала дева, что приезжала к нему. Она была волшебницей из арвернов и приходилась теткой дочери конунга арвернов, на которой Иллуги женился весной. Она сказала ему также, что до конца времен он еще успеет прийти в этот мир в другом обличье, если сейчас отплывет на лодке к островам Яблок, которые лежат на закате. Иллуги согласился, и дева отвезла его на побережье на санях, запряженных псами, как ездят порой оленные люди. На берегу их ждала лодка, сделанная из китовых ребер и кожи, украшенная тиснением и расписанная красками. В то время, как Иллуги, который уже очень устал, вступил в лодку, на берег прискакал Торбьерн с дюжиной дружинников. Он хотел настичь Иллуги и убить его, пока тот не уплыл далеко, но тут ему в плечо глубоко вонзилась стрела. Осмотревшись, он увидел на холме одинокого всадника с луком и погнался за ним, а дружинники последовали за Торбьерном. Иллуги же столкнул лодку в воду и отдался воле волн. Одни говорят, что волшебная лодка довезла его до закатных островов, а иные — что Иллуги утонул. Торбьерн же обогнал всех своих людей и уже настигал неизвестного всадника, но тут оказалось, что всадник завел его к крутому обрыву, за которым была пропасть. Торбьерн обрадовался, так как считал, что это он загнал всадника в западню, и тому теперь некуда бежать. Но конь перенес незнакомца через пропасть на другую сторону. Там всадник откинул капюшон, и Торбьерн увидел, что это прекрасная дева. Торбьерн решил, что сумеет сделать то же, что по силам женщине, и заставил своего коня прыгнуть через ущелье. Но конь не захотел прыгать, ибо пропасть была чересчур широка. Дева же не спешила бежать, сняла с плеча лук и приготовилась выстрелить в Торбьерна. Тогда он выхватил свое копье и, стоя у края пропасти, метнул его в деву. Стрела сквозь шлем пробила Торбьерну левый глаз, он упал мертвым, и его подобрали подоспевшие дружинники. Копье Торбьерна поразило деву в самое сердце, но никто не знает, что с ней сталось, так как тела ее нигде не нашли, а след копыта с кровью остался на камне в том месте навсегда, и ни дожди, ни снег не смогли ее смыть.
Такую сагу рассказал Торгни, пока шел корабль, разменивая над мачтой полуночные звезды на полуденные, и Мирко запомнил ее лучше остальных. Тем временем корабль подходил к Радославу. Хойра сделалась поуже и побежала быстрее. Камень и глина сжимали ей бока, но поверх них, там, куда речная сила не доставала даже в паводок, лежали красно-черные, жирные земли, на которых рожь и пшено теснили с людской подмогой дикие травы и дубовые леса. Это и были Вольные Поля, с которых растекалась вверх по Хойре и другим рекам княжья власть.
На холме, высоко подняв шатры, крытые по немецкому обычаю крушецом, возвышались три огромные белокаменные башни, почитай, сажен по двадцать каждая. Если б Мирко не видел в бусине крепость древнего града на морском берегу, то и вовсе в диковинку показались бы ему эти исполины. К слову сказать, в бусину он уж давно не заглядывал — не желал показывать ни сельским, ни поморянам, у которых у каждого был свой оберег, а то и несколько. Не было толку сейчас туда глядеть — судьба вела Мирко, как ведет лодку по перекатам опытный лодочник, и не было причин толкаться и суетиться. Так или иначе, ободрав ли борта, потеряв ли груз, прямо или криво, а Мирко знал, что на сей раз жизнь выведет его к большой воде, за которой не то небо, не то тьма. Поморяне ладно гребли по присмиревшей без ветра Хойре, и навстречу кораблю поднималась могучими бревнами, врытыми в речное дно, радославская пристань. Здесь, как в узком ущелье, ждала его главная опасность этих перекатов: предстояло проползти змеей, оставив на камнях старую душу, как кожу.
К пристани корабль опять подходил осторожно, брезгливо пробуя воду лапами-веслами, как кот, когда в лужу вляпается.
— А где человек тот живет? — негромко спросил Мирко у Торфинна, когда выдалось мгновение: оба они сидели в тот час на веслах.
— Видел гард на холме? — спросил в свой черед Торфинн. — Он там живет.
— А как же войти туда? — засомневался Мирко, глядя на белые гладкие семисаженные стены кремля.
— У Торгни не хватит воинов взять гард сейчас, — заметил Торфинн. — Но все ходят на торг. Ты свободный человек. Ты можешь вызвать его на бой. Тебя казнят, если ты выиграешь. А ты выиграешь, — уверенно продолжал Торфинн. — Дальше твою жизнь знают только норны, однако Торгни знает другое: ты — Иллуги, сын Торгрима, пришедший снова. Тебе не придется пасть от меча воинов князя. А Торгни поможет в этом тебе и богам.
Мирко опешил настолько, что не смог ничего возразить поморянину, а Торфинн, как ни в чем не бывало, продолжил орудовать веслом, да и Мирко в следующий миг недосуг стало ворон считать.
«Может, и впрямь знают они что-то такое, чего мне узнать трудно? — подумал мякша. — Как Реклознатец про воду знал, а Ари — про огонь. А я про лес немного знаю. Наверно, и поморяне про море знают много, про мечи всякие и битвы — у них же слова из железа и воды соленой проросли и ими напитаны».
А корабль тем временем подошел к месту у пристани, куда указывал особо отряженный княжий человек. Торгни, убрав длинные пряди под шапку, взошел на нос.
— Кто будете такие? С чем пожаловали? — приветствовал их княжий.
Торгни, конечно, знал, что желает узнать встречающий, а потому, не повышая голоса — когда нужно, он легко мог перекричать морскую бурю, — ответил что-то, и Мирко разобрал только, что это корабль Торгни из Скального залива и везут они товар, но долго торговать в Радославе не будут.
— А кто говорит со мной? — спросил Торгни, завершая речь.
— Радомир, княжий человек, — представился встречающий. — Против тебя нет ничего у князя. Становитесь здесь. Плату мне вон в тот дом принесете. — Он показал на крепкий, просторный сруб, поставленный на середине пристани и глядящий окнами на четыре стороны. Над срубом поднималась невысокая, но открывавшая вид на всю реку смотровая башня.
— Мой помощник принесет, Торфинн, сын Торгрима, — отвечал Торгни.
— На том и поладим, — согласился Радомир. — Занимай место, Торгни, сын Торвальда. Привет тебе в Радославе.
— И тебе привет, Радомир, — отвечал Торгни, ловко вспрыгивая на бревна пристани. Оба сняли шапки и поклонились друг другу чинно. Только сейчас Мирко уразумел, что Радомир знает поморянскую речь. Значило это, что здесь следовало быть куда более осторожным, нежели в мелких городках по Хойре: многолюдный Радослав был и многоязыким, и многоухим, как и лес, но гораздо более опасным, потому что лес не умел лгать, а город — умел. Поморяне ставили корабль у пристани, закрепляли толстые веревки, бросили якорь — цепкого ежа о многих крючьях из настоящего железа. Мало кто мог похвастаться таким не только здесь, но, как говорил Торфинн, даже в Арголиде — городе, который был в десять — Мирко и помыслить такого не мог! — а то и более раз огромнее великого Радослава.
— Теперь надо на торг идти, — сказал Торфинн, после того как корабль был поставлен. — Надо продать твоих коней. Ты получишь за них хорошую цену. Эти деньги пригодятся тебе. Если захочешь, ты легко станешь в Арголиде дойном. Но подумай прежде, потому что ты можешь начать торговать и стать настоящим купцом. Но помни и то, что знает о тебе Торгни.
— Мне надо попасть на закатные берега. — Мирко впервые заговорил о своих далеких намерениях. — Там, где кроме моря на закат уже ничего нет.
Торфинн, казалось, нимало не удивился: да и что ему было дивиться? Он-то прошел все берега от края до края не один раз и не видел ничего странного в том, что кто-то еще хочет сделать то же.
— В Арголиде ты найдешь множество кораблей, которые идут туда, — кивнул поморянин. — Платы за твоих коней хватит, чтобы доехать туда и вернуться обратно. Но если ты пойдешь с нами, тебе не надо будет платить. Снаряжай коней.
Кони перенесли речную дорогу легко. Впрочем, корабль шел ходко, Хойра вела себя тихо, поморяне гребли складно, на постоях Мирко выводил коней на берег, и теперь они, должно быть, не догадывались, что настал конец их совместного пути. Только одно не давало покоя: Белого Мирко продавать не хотел, а взять его с собой — не мог, о чем и сказал Торфинну. А у ног еще вертелся Пори. Но пес не был для корабельщиков чем-то удивительным и обременительным, а вот везти за море коня возможно было только князю.
Торфинн и сам не мог ничего путного сказать Мирко, но тут вдруг рядом оказался сам Торгни.
— Если ты боишься продавать своего белого коня, — заговорил он простыми словами, чтобы Мирко мог его понять, — то тебе не надо бояться. Он вернется к тебе. Это не простой конь. Такие кони всегда возвращаются к своим хозяевам. Он сам найдет тебя в любой стране. Этот конь — потомок Слейпнира, он умеет бежать так, что копыта его не касаются земли.
Мирко вздрогнул. Откуда Торгни мог знать это?! Значит, и правда был он провидец?!
— Не бойся, Мирко Вилкович, продавай коня, — посоветовал Торфинн. — Продай его человеку, у которого будет один глаз, — добавил скальд и для пущей доходчивости — видно, не был уверен, что мякша все понимает, — прищурил левый глаз. Седой, бородатый, худой, со шрамом на лице, Торгни, прищуривший глаз, выглядел так же, как тот колдун на огромном коне, что разрубил надвое предводителя разбойников. — Если такой встретится на торге, — усмехнулся поморянин и ободряюще похлопал Мирко по плечу.
Радославский торг был недалеко от пристани, и найти его труда не составило, тем более что люд с пристани направлялся или туда, или оттуда. По широкой улице, мощенной ровно уложенными бревнами, двигались пешие и конные, с ношей и порожняком, с тачками и телегами. Мирко увидел здесь и поморян, и полешуков, и полянинов, и хиитола, и людей, схожих со старостой Сааримяки, — должно быть, это и были вольки. По рассказам дяди Неупокоя Мирко узнал по одежде и облику ругиев и жителей Арголиды. Много было и других. Он чувствовал себя, будто оказался в лесу с незнакомыми деревьями: лес остался бы тогда лесом, но говорил бы по-другому. Как мякши и полешуки разговаривали на схожих языках, но все ж были разными, так и леса в Мякищах и в Великой Чети, хоть и были родственны, все же отличались. Или это люди рознились оттого, что рознились леса? Словом, в чужом народе, как и в чужом лесу, Мирко ухватывал самое главное, что их роднило, но мелочи и приметы надо было еще суметь понять.
Торг широко раскинулся по берегам небольшой речки Ветки, которая впадала в Хойру чуть ниже пристани. Торфинн шагал уверенно, зная дорогу. Он показывал, какие ряды чем торгуют, кто из каких земель, и чем знамениты те или иные товары. Кое-что Мирко узнавал — все же и на Плаву приходили купеческие корабли, кое-чему дивился, но только времени задерживаться у них не было: надо было сладить одно дело, а за ним и второе, о котором Мирко думал уже как о чем-то обычном, без замирания сердца. Только холодок под ложечкой не проходил, будто чьи-то прохладные пальцы то сжимались, то отпускали.
Возле оружейных рядов Торфинн встретил знакомого — круглолицего огненно-рыжего, как лис, поморянина, курносого и голубоглазого. Тот долго и шумно рассказывал что-то, размахивал руками. Мирко понял только, что он очень удачно продал здесь купленные на севере оленьи и волчьи шкуры и бивни морского зверя, а взамен приобрел вдоволь зерна, меда и хорошее оружие.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов