А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Уэллс Энгус

Войны богов - 1. Запретная Магия


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Войны богов - 1. Запретная Магия автора, которого зовут Уэллс Энгус. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Войны богов - 1. Запретная Магия в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Уэллс Энгус - Войны богов - 1. Запретная Магия онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Войны богов - 1. Запретная Магия = 451.82 KB

Войны богов - 1. Запретная Магия - Уэллс Энгус => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



Войны богов – 1

Распознавание и вычитка — Лина
«Запретная магия»: Радуга; 1995
ISBN 0-7474-0490-9, 5-05-004279-3
Оригинал: Angus Wells, “Forbidden Magic”
Аннотация
Прочесть книгу «Запретная магия» Энгуса Уэллса будет интересно не только любителям фантастики, но и всем тем, кто любит читать длинные, добрые, жизнеутверждающие книги. Светлые силы добра, олицетворенные в образах Каландрилла и его друзей, несущие в себе идеи дружбы, любви и мира, вступают в непримиримую борьбу с силами зла, алчущими войн, разрушения, торжества хаоса. Борьба непримирима, победить зло трудно, но возможно — эту уверенность вселяют в души читателей Энгус Уэллс и его книга.
Энгус Уэллс
Запретная Магия
(Войны богов — 1)
Глава первая

Билаф ден Каринф, домм Секки, повелитель Восточных владений и избранник Деры, мрачно смотрел сквозь узкое, похожее на амбразуру, окно. Шорох свежего ветра, отскакивавшего от каменных стен дворца, только усугублял его природную угрюмость. Мозолистые от постоянного пользования мечом руки нервно дергали золотистую с проседью, как и его волосы, и пышную, как львиная грива, бороду. Он сжал кулак и с силой ударил по каменному подоконнику. Внизу, на песчаном плацу, под бдительным оком главного преподавателя фехтования Секки, Торваха Банула-младшего, тренировались его сыновья. Всего несколько минут назад домм даже крякнул от удовольствия, наблюдая за тем, как Тобиас, удачно отпарировав удар Торваха, сделал выпад вперед и приставил закругленное острие меча к груди учителя. Тобиас, заслуживший одобрительный взгляд отца, был слеплен из того же теста, что и отец. В жилах его течет настоящая каринфская кровь.
Неудовольствие же домма вызывал Каландрилл, все чаще казавшийся ему чужаком в семье, и хотя Билаф ни на секунду не усомнился в том, что Каландрилл — семя от семени его, младший сын казался ему едва ли не подкидышем. Да, у него были такие же золотистые, столь характерные для рода ден Каринфов волосы, а под толстой защитной кожаной курткой скрывалось столь же мускулистое тело, как у отца и брата, да и ростом он вышел в ден Каринфов. Но манерой поведения Каландрилл резко отличался от всего рода. Ну вот хотя бы сейчас… Разве так принимают приглашение учителя на схватку? Тобиас — тот другое дело. Стоит только Торваху поманить его мечом, как он с готовностью вскакивает на ноги, с радостью отдавая всего себя столь истинно мужскому занятию. А Каландриллу на все наплевать. Билаф тяжело вздохнул, сокрушаясь, что его младший сын настолько инфантилен. В общем-то, он неплохой фехтовальщик, но упражнения с мечом не доставляют ему ни малейшего удовольствия, не разжигают в нем желания победить. Вот и сейчас он столь вяло и неуклюже отпарировал удар Торваха, что подставил ему незащищенный левый бок, и не будь Торвах таким медлительным, схватка была бы уже за ним. В самый раз Каландриллу воспользоваться бы своей ловкостью, но нет, этот размазня тут же отдал всю инициативу Торваху. Можно подумать, что напористость Билафа перешла вся до капли Тобиасу, и Каландриллу не осталось ничего. Наблюдая за тренировкой младшего сына, Билаф сердито сжимал кулаки. Если бы Каландрилл проявлял на плацу столько же рвения, сколько в библиотеке; если бы государственным делам уделял столько же времени, сколько бессмысленному копанию в книгах! Может, тогда бы из него и вышел толк. Но нет, дела домма его вовсе не интересуют. А самое сокровенное желание его, как он осмелился заявить вчера, — это читать в уединении! Он, видите ли, предпочитает дворцовые архивы плацу! Домм заскрежетал зубами: да, придется на что-то решаться. Любовь к книгам, простительная для философа или педагога, никак не пристала отпрыску Великого рода.
Торвах вдруг прервал схватку и принялся упрекать младшего сына домма:
— Побойся Деры, Каландрилл! Ведь у тебя в руках клинок, а не книга!
Лишний раз убедившись в своей правоте, домм отвернулся от окна, плотнее закутался в плащ и пошел прочь. Он спускался по винтовой лестнице с таким мрачным видом, что слуги в страхе разбегались, а часовые, стоявшие вдоль коридоров, вжимались в стены. Подойдя к двери из черного дерева, инкрустированной пурпурными и зелеными оккультными символами, он резко толкнул ее и замер в проеме, привыкая к тусклому свету чадящих факелов в железных канделябрах, стоявших вдоль глухих стен комнаты. Воздух здесь был такой спертый, что домм даже поморщился. Ему почудилось, что отбрасываемые факелами тени скрывают нечто такое, чего лучше и не видеть. На запыленном столе посередине комнаты лежало несколько черепов и стояла мумия слепой кошки и пробирка с крошечным трупиком мертворожденного ребенка. Сидевший за столом маленький лысенький человечек с птичьими глазками и с бородавкой на носу обернулся на шум открываемой двери и встал, нервно моргая, навстречу домму.
— Повелитель? Ты хочешь услышать предсказание?
Билаф утвердительно хмыкнул, раздумывая над предназначением расставленных на столе предметов — действительно ли они необходимы для вершения его ремесла, или Гомус пользуется ими для отвода глаз?
Человечек выбрался из-за стола и поспешил закрыть за доммом дверь. В развевающейся черной мантии он походил на паука или питающуюся падалью птицу. Даже он, домм Секки, правитель сильнейшего города в восточном Лиссе, находясь рядом с этим колдуном, чувствовал себя не в своей тарелке.
— Я принял решение о будущем моих сыновей, Гомус, — заявил он. — И хочу знать, совпадает ли оно с линией судьбы.
Гомус кивнул и, пошарив в темноте, вытащил стул и рукавом смахнул с него пыль. Билаф с отвращением глянул на предложенный ему стул, но сел. Гомус встал с противоположной стороны стола и посмотрел на домма поверх черепов.
— И каково же оно, твое решение? — Голос у него был скрипучий, ветхий, как и его пожелтевшая, словно давным-давно не видевшая солнечного света, кожа.
— Моим наследником будет Тобиас, — сказал Билаф. — Это само собой разумеется. А Каландрилл пойдет в священники.
— В священники? — пробормотал Гомус. — Ему это не понравится. У служителей Деры нет времени на книги.
— Нравится, не нравится — это к делу не относится, — резко возразил домм. — Будь он прилежнее в занятиях фехтованием, я бы отправил его в Форсхольд, но ведь в нем же нет ничего от солдата.
— В этом ты прав, — дипломатично согласился колдун.
— У меня во дворце нет места для ученого принца, — продолжал Билаф. — Его присутствие будет угрозой для Тобиаса. У нас и так хватает завистников, только и ждущих подходящего момента, чтобы низложить род ден Каринфов. А я не намерен вкладывать им в руки оружие борьбы с объявленным наследником.
— Каландрилл не способен на предательство, — пробормотал Гому — Он любит книги, это верно, но он не предатель.
Домм сердито рубанул рукой воздух, и в темноте что-то зашипело.
— Да, по своей воле он не предаст, — согласился он, — но он витает так высоко в облаках, что им запросто могут воспользоваться нечистоплотные злоумышленники.
— Боюсь, домм недооценивает его, — отважился Гомус.
Билаф сердито фыркнул, и колдун неодобрительно улыбнулся.
— Но хоть он и тряпка, мне бы не хотелось, чтобы его убили, — продолжал домм. — Они с братом явно недолюбливают друг друга, и если вдруг Тобиас разглядит в нем угрозу, не исключаю возможности, что он прибегнет к услугам чайпаку.
— Верно, — пробормотал Гомус, согласно кивая головой.
— А какая угроза от священника? — продолжал Билаф. — Посвятив себя Дере, он будет вынужден отказаться от земных привязанностей.
— Включая и книги, — заметил Гомус и нахмурился. — А как с женитьбой, господин Билаф? Ведь у него, наверное, есть какие-то мысли.
— Он вздыхает по Надаме ден Эквин. Детская любовь, не больше. У меня другие планы относительно этой девицы. Она нравится Тобиасу, и небезответно. Я поженю их и породню ден Эквинов с ден Каринфами.
— Мудрое решение, — похвалил Гомус; Билаф хмыкнул, растянув толстые губы в кислой ухмылке.
— Мудрые решения — это те, что обеспечивают кровное родство, мудрец. Если Тобиас породнится с ден Эквинами, то власти его никто уже не будет угрожать.
— И ты хочешь услышать, что по этому поводу говорит оракул? — спросил Гомус.
— Я хочу знать мнение духов, — кивнул Билаф.
— Твоя воля для меня закон, — сказал Гомус.
— Именно, — подтвердил Билаф, вытирая слезящиеся от вонючего дыма глаза.
Колдун занялся приготовлениями к исполнению своего оккультного долга. С полки он достал почерневший огарок свечи; из запертого сундука — зеленый нефритовый фиал, а из ящика — кусок красного мела. Расчистив на загроможденном столе место, он положил на него побелевший череп, нарисовал круг мелом, а по окружности нанес мелкие символы, которые обвел еще одним кругом, более жирным, чем первый. Откупорив фиал, он взял щепотку порошка и посыпал его на оскаленные зубы и в пустые глазницы черепа. Поставив на череп свечу, он зажег ее от факела.
Свеча загорелась слабым зеленым мерцающим светом. Гомус начал водить ладонями по пламени, что-то тихо бормоча. Свеча таяла, и блестящий черный стеарин капал на кости черепа. Когда первые капли достигли глазниц и челюстей, те вдруг озарились бледным красным светом, словно внутри черепа вспыхнул огонь.
— Повелитель Билаф ищет знамения, — зашептал колдун. — Слышите ли вы его, мертвые?
— Я слышу.
Голос прозвучал как морская волна на пустынном берегу, как холодный ветер, прошуршавший среди голых ветвей иссохшего дерева. Билаф поежился — ему вдруг стало зябко.
— Спрашивай, — сказал Гомус.
Билаф откашлялся — каждый раз, как ему приходилось прибегать к колдовству, ему становилось не по себе.
— Я хочу безопасного будущего для моего старшего сына Тобиаса ден Каринфа, — хрипло произнес он. — Я хочу, чтобы он женился на Надаме ден Эквин.
— Он женится на Надаме ден Эквин; после тебя он станет доммом Секки.
Голос доносился отовсюду и ниоткуда. Билаф слышал его в пульсации крови и в стуке сердца, но не ушами. Голос отдавался в его плоти. Он содрогнулся.
— Я также хочу, чтобы мой младший сын Каландрилл стал священником, — продолжал он.
— Каландрилл будет служить Дере.
Тембр голоса изменился. Уж не насмехается ли он над ним?
— Не будет ли он представлять опасность для Тобиаса?
— Тобиас унаследует то, что останется после тебя, — шепотом ответил голос. — Каландрилл не будет посягать на это.
Билаф вдруг почувствовал, что, хотя его и знобит, по лицу его течет пот.
— Благодарю, — сказал он.
— Меня позвали, у меня нет другого выбора, я должен отвечать. Я должен говорить правду и только правду, и я сказал то, что ты хотел услышать.
Огарок свечи растаял, и стеарин растекся по черепу. Фитиль вспыхнул и погас; глазницы потухли; голос смолк. Билаф встряхнулся.
— Что он хотел этим сказать? — пробормотал домм.
Колдун пожал плечами.
— Мертвецы говорят загадками.
— Но он сказал мне правду?
Гомус кивнул.
— Ты же слышал — мертвые не могут говорить неправду.
— Тогда все сходится. — Билаф встал, собираясь уйти. — Тобиас станет наследником, а Каландрилл — священником. Благодарю, Гомус.
— Я здесь, чтобы служить тебе, — пробормотал колдун, услужливо улыбаясь Билафу, торопливо покидавшему освещенную красным светом комнату.
Хотя весна уже делала первые робкие шаги по побережью Лиссе, по-зимнему холодные волны все еще яростно набрасывались на берега залива. А по улицам Секки уже гулял теплый ветерок, и Каландриллу стало жарко в плаще, благодаря которому он хотел пройти неузнанным. Он выбрал самый дешевый плащ во всем дворце, но все же он был явно богаче того, что здесь привыкли видеть, и бросался в глаза прохожим. На узких улочках квартала у Ворот провидцев никто таких одеяний не видывал, и на него начинали пялить глаза.
Каландрилл поймал на себе несколько взглядов и заволновался. А что, если его узнают? Или запомнят? Он сгорбился, глубже закутался в голубой плащ, торопясь прочь от любопытных глаз. Его так и подмывало накинуть капюшон на светловолосую голову, но он сдержался, понимая, что в такое теплое утро это привлечет к нему еще большее внимание. Билафа или Тобиаса узнали бы тут же, хотя они никогда и не появлялись в этой части города, разве что с какой-нибудь державной миссией. Уж во всяком случае, без вооруженной охраны или слуг они сюда не заходили. Младший же сын был менее известен, и мало кто знал его в лицо. Домм не раз говорил ему, что, несмотря на золотистые волосы, унаследованные от матери, и на внешнее сходство с ним самим, в нем нет того, что выделяет ден Каринфов из толпы, которой они управляют: ни грана царского величия отца и самоуверенности брата. Однако это, может, и к лучшему — он обернется незамеченным, и домм ничего не узнает.
Ему оставалось только надеяться. Билаф не поймет младшего сына, вздумавшего вдруг отправиться к самой обыкновенной гадалке; а если он еще докопается до истинных причин этого визита, то Каландриллу совсем не поздоровится. Каландрилл грустно улыбнулся, раздираемый страхом и решимостью довести задуманное до конца. Во дворце немало провидцев, предсказывающих будущее самыми разнообразными оккультными способами: на кофейной гуще, на костях с выгравированными стихами, на картах; там же жили астролог и некромант; и домм советовался с каждым из них. Каландрилл тоже мог бы обратиться к любому из них, но весть об этом мини-восстании тут же дойдет до ушей Билафа, а именно этого Каландрилл и боялся. К тому же он не доверял дворцовым магам, они явно потакают домму. А Каландриллу нужно честное, непредвзятое предсказание, не искаженное страхом впасть в немилость.
И, дождавшись подходящего момента, он как мог изменил свою внешность и выскользнул из дворца, а теперь вот идет по улицам Секки по направлению к Воротам провидцев.
Оказавшись в лабиринте улочек рядом с заливом, у городской стены, он остановился и принялся рассматривать дома. Самые высокие из них имели не более двух этажей. Плоские крыши, увитые побитым ветром виноградом, кустарник с набухающими почками, стены, настежь раскрытые дыханию весны, прилетевшей с теплым ветерком, ставни. Здесь, рядом с заливом, запах рыбы и смолы перекрывал вонь из сточных канав, проложенных еще по приказанию его прадеда.
Эти запахи пробудили в нем какое-то особое волнение. Он упивался ими, как будто вдыхал тончайший букет альданского вина. Сыновья домма были оторваны от жизни города и почти не выходили за пределы дворца, без конца готовясь к исполнению будущих обязанностей. Лишь изредка им позволялось навещать аристократов Секки. Каландрилл не сомневался, что Тобиасу эти запахи показались бы отвратительными и он ужаснулся бы, если бы узнал, что они так нравятся его брату. Каландрилл улыбнулся и решительно направился вдоль вывесок, раскачивавшихся над его головой на слегка тронутых ржавчиной цепях.
Несколько прохожих обернулись на него, но теперь ему было все равно — он был слишком возбужден, да к тому же большинство горожан, которых он встретил на пути, были так заняты своими делами, что вряд ли его запомнили. Он внимательно вглядывался во фронтоны, ища вывеску со знаком Ребы. Самая верная гадалка, так по крайней мере отрекомендовало ее большинство слуг, которых он очень осторожно выспрашивал. Ее знак — полумесяц в окружении звезд. Он пощупал кошель на поясе и при этом случайно задел за рукоятку короткого меча. Он так редко носил его с собой, что тут же занервничал, вспомнив, что бедняцкие районы Секки совсем небезопасны для жизни, несмотря на твердое правление его отца. Он грустно улыбнулся — Тобиас бы не испугался: в отличие от Каландрилла старший сын домма, хотя и чрезвычайно заносчивый и горделивый, — прекрасный фехтовальщик.
Каландрилл стряхнул с себя сомнения и вновь отправился вдоль оштукатуренных стен домов. Он слишком далеко зашел, чтобы сейчас смалодушничать и остановиться, к тому же разбойники и воры предпочитают более поздний час, темень, когда на улицах меньше караулов. Он отыщет Ребу и уговорит ее предсказать ему будущее. И тогда сможет сделать целенаправленный, а не просто эмоциональный выбор. И он шел и шел вперед, не удостоив взглядом зазывавших его ясновидцев. Ему нужен знак полумесяца.
Он нашел его на перекрестке, на потемневшем железном шесте; сделанный из дерева, некогда серебристый месяц от времени пожелтел, а три звездочки были заляпаны птичьим пометом. Знак был непримечателен, как, впрочем, и сам дом — узкий и одноэтажный, с одним-единственным подслеповатым окошком рядом с пятнистой дверью на проржавевших петлях. С крыши по стенам спускался чахлый виноград. Со стороны переулка глухая стена была разрисована непристойными рисунками; голубоватая штукатурка кое-где обвалилась, обнажив желтые оспины голого камня.
Каландрилл сглотнул, пытаясь подавить последние сомнения, и поскребся в дверь.
— Входи.
Голос, едва долетавший из глубины дома, звучал намного моложе, чем он ожидал, и мягче, почти музыкально. Каландрилл толкнул дверь и вошел.
Тьма стояла кромешная. Услышав глухой стук закрывшейся за ним двери, он непроизвольно нащупал ручку меча; в носу у него защипало от приторного запаха фимиама. Он заморгал, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть, но — безуспешно. Держа правую руку на рукоятке меча, он вытянул вперед левую, пальцами нащупав грубую штукатурку.
— Ты хочешь знать свое будущее?
Здесь, не приглушенный дверью, голос звучал громче, и он пошел на него сквозь кромешную темень, осторожно скользя рукой по стене.
— Да, — ответил он.
— Иди сюда.
Дом оказался больше, чем можно было подумать, глядя с улицы. Здесь было несколько комнат и несколько коридоров, и голос, проходя через них, долетал до него уже искаженным. Он спросил:
Но куда «сюда»? Я тебя не вижу.
В ответ прозвучал сухой смех.
— Извини, я совсем забыла.
Он нахмурился, услышав скрежет кремня по металлу, затем где-то впереди забрезжил слабый огонек, зажегший лампу с ароматизированным маслом, и он увидел кривой коридор, справа по которому располагались темные комнаты.
Я здесь. Теперь видишь?
— Да.
Он пошел на свет. Наклонившись, чтобы не удариться головой о притолоку низкой арочной двери, он вошел в небольшую комнату, освещенную только в самом центре, где стоял стол, за которым сидела женщина.
— Так нормально? Или хочешь больше света?
Он кивнул, но она не ответила, и тогда он сказал:
— Да, пожалуй. Если, конечно, для твоего искусства не нужен сумрак.
— Свет или тьма — какое это имеет значенье?
Гадалка встала, подняв лампу, и вместо старухи он увидел женщину средних лет, которую даже можно было бы назвать красивой, не оставь оспа свои следы на ее лице. Теперь понятно, почему здесь такая темень — гадалки столь же тщеславны, как и все женщины. Но стоило ей сделать шаг, как он понял, что ошибся. Она двигалась осторожно, скользя рукой по стене, как и он несколькими мгновеньями раньше в темноте. Она дотронулась до лампы, зажгла фитиль и пошла к другим. Когда в комнате стало совсем светло, на глазах у нее он увидел бельмо — да она слепая! Слуги не предупредили его об этом, и от смущения он покраснел. Виновато улыбнувшись, Каландрилл сказал:
— Извини, я не знал.
— Ты учтив, только к чему это? Я вижу по-другому.
Она вернулась к столу, поставила лампу и мягко опустилась на подушки, жестом пригласив его сесть напротив. Ему было трудно заставить себя смотреть в ее невидящие глаза, даже труднее, чем на шрамы. Каландрилл попытался взять себя в руки, разглядывая комнату и одежду гадалки. Реба молчала, явно привычная к подобным паузам. Ее длинные рыжие волосы блестели, как полированная медь; зеленое платье на шее и на поясе было перехвачено ярко-красными лентами. В комнате не было ничего, что, по его представлению, должно было сопутствовать гаданию. Ни хрустального шара, ни птиц в клетках, ни кабалистических таблиц, ни карт, ни отполированных черепов. Только белые стены, деревянный пол красноватого, как и ее волосы, оттенка. Из мебели — лишь стол и подушки с неброским рисунком, положенные одна на другую.
— Ты разочарован? — с легкой усмешкой в голосе спросила она. — Я недостойна предсказывать сыну домма?
— Я… Нет, — он покачал головой и вдруг, поразившись, спросил: — Откуда ты знаешь?
Она рассмеялась и стала почти красивой.
— Ведь я гадалка, Каландрилл. Я еще вчера знала, что ты придешь.
— Да вчера я сам этого не знал, — медленно произнес он.
— А я уже тебя видела. Что бы я была за ясновидящая, если бы не видела даже этого. Ты не согласен?
Он кивнул и рассмеялся, успокаиваясь под влиянием ее безмятежного добродушия.
— Да, верно, — согласился он. — А другие тоже видят?
Реба пожала плечами.
— Сомневаюсь, но утверждать не могу. Провидец обычно в состоянии предсказать только какие-то особые события — вещи первостепенной значимости, те, о которых его спрашивают. Тебя это беспокоит?
Теперь плечами пожал он.
— Я бы предпочел, чтобы мой отец этого не знал.
— Видимо, именно поэтому ты и пришел ко мне, а не обратился к дворцовым магам.
— Они тут же поставят отца в известность. К тому же я не доверяю их предсказаниям. — Он помолчал, боясь обидеть ее. — Я хочу сказать, что они, ублажая отца, подстраивают свои предсказания, как ему хочется. Мне так кажется.
Он не мог скрыть смущения. Реба понимающе кивнула и мягко сказала:
— Домм суров, по крайней мере так я слышала. Их трудно в чем-либо обвинять.
Каландрилл согласно кивнул: неугодные для домма предсказания очень быстро оставляли предсказателя без работы.
— Ты ему ничего не скажешь? — спросил он.
Реба отрицательно покачала головой. Она больше не смеялась и теперь выглядела торжественной.
— То, что происходит в этом доме, касается только меня и моего клиента.
— Отлично, — пробормотал он. — Мне бы вовсе не хотелось, чтобы весть о моем визите дошла до дворца.
— Этого не произойдет, — пообещала она, — по крайней мере мои уста этого не произнесут.
Он вдруг с удивлением понял, что верит ей. Хотя и сам не мог бы сказать почему; что-то в ее спокойном голосе, в ее, хоть и обезображенных оспою, чертах вселяло в него уверенность. Он еще раз улыбнулся и постучал пальцем по кошельку, висевшему у него на поясе. Он не знал, сколько она берет за свои услуги и как об этом спросить, ему, сыну домма, с такими вещами сталкиваться не приходилось.
— Это будет стоить один золотой варр. Если же предсказание окажется трудным, то три.
Каландрилл ошарашено уставился на гадалку. Так вот оно какое, второе видение! Она рассмеялась, словно разглядела выражение его лица, и сказала:
— Я слышала звон монет. К тому же обычно это первый вопрос.
Сомнения вновь овладели им — может, он зря ей так доверяет? Слуги, с которыми он говорил, вполне могли предупредить ее об его расспросах; и на улице кто-то мог узнать его и быстро известить гадалку. Как бы то ни было, он вытащил один варр и сунул его в протянутую руку.
Она сжала ладонь, с секунду подержала в ней монету, затем бросила ее на стол и сказала:
— Дай руки.
Он протянул ей руки. Кожа у гадалки была мягкая и теплая, и прикосновение ее было удивительно успокаивающим. Она улыбнулась, и при ее следующих словах он опять сконфузился.
— О твоем приходе меня никто не предупреждал, Каландрилл. У меня нет шпионов ни на крыше, ни на улице, и слуги твои меня ни о чем не извещали.

Войны богов - 1. Запретная Магия - Уэллс Энгус => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Войны богов - 1. Запретная Магия писателя-фантаста Уэллс Энгус понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Войны богов - 1. Запретная Магия своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Уэллс Энгус - Войны богов - 1. Запретная Магия.
Ключевые слова страницы: Войны богов - 1. Запретная Магия; Уэллс Энгус, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов