А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- В ваших словах прозвучало, как мне показалось, предупреждение, если не сказать - угроза, уважаемый профессор?
- Что вы, Александр Владимирович, - Барченко удивленно вскинул брови, - какое же это предупреждение, а тем паче, угроза? Это просто дружеский совет, не более того. Позвольте объяснить: во первых, вам просто не поверят - ваше сообщение будет интерпретировано людьми, о которых я вам говорил, и только после этого ляжет на стол вашему начальству. А во вторых, скажу вам прямо: ваше появление здесь инспирировано нами, в том числе мной, профессором Барченко. Со временем вы вольетесь в наш коллектив и мы вместе поработаем на благо нашей Родины. Вы ведь не против такой работы?
- Знать бы еще, что она пойдет именно на пользу, - пробормотал Назаров.
- А вот в этом вам придется довериться мне и своему здравому смыслу.
- После сегодняшних ночных кошмаров, какой уж здравый смысл. С ума бы не сойти.
- Ничего, ничего. Все образуется. Однако, я продолжаю: Стефан Дмитриевич Бельский. В прошлом - подполковник польской армии, после раздела Польши сделал выбор в пользу Советского Союза, поскольку, по его мнению, с нацистами договориться вообще невозможно. Во всяком случае, пока он на нашей стороне.
- Вы упомянули ваших оппонентов, стремящихся помешать работе «бестиария», кто они?
- Пока я не готов сформулировать их цели и задачи, но, надеюсь, в ближайшее время, мы вернемся к вашему вопросу. Итак, Бельский - принадлежит к масонской ложе «Союз Бельвиля», входящей в «Великий Восток Франции». По моим сведениям, достиг степени «учитель» и возможности его в деле создания психотронного оружия и использования психической энергии весьма обширны. Пока он сотрудничает с нами, но что будет дальше, я сказать затрудняюсь. Особняком стоят в ряду наших сотрудников Василий Ептеевич Собачников и Илья Петрович Данилов. Первый - ненецкий шаман с северо-востока Таймырского полуострова. Местные ненцы готовы молиться на него - Собачников управляет представителями местной фауны, как своей собачьей упряжкой. Ненецкие шаманы
различаются по направлению их священных путей: шаманы, «чьи духи живут на
небе»; второе - шаманы, «чьи духи живут под землей» и третьи - шаманы,
провожающий души умерших по ледяной дороге в страну мертвых. Михаил
Ептеевич соединяет в себе все три направления. Насколько я могу судить - он и
сам еще не до конца постиг свои возможности.
- Ненцы с Гусиной земли весьма его уважают, - подтвердил Назаров.
- И неудивительно. Наконец, Илья Петрович Данилов. Я с ним познакомился еще в тысяча девятьсот двадцатом, или двадцать первом году, когда был с экспедицией Института мозга в Лапландии, для изучения феномена «мяреченья», проявлявшегося особенно активно на берегах Ловозера. Данилов из семьи знаменитых шаманов-нойд. Тогда он был еще подростком, но его способности просто поразили меня.
Барченко допил чай, поставил кружку на стол.
- Все находящиеся в «бестиарии» так, или иначе, собраны здесь, в единый центр, по моей просьбе. Все они об этом знают, и хочу надеяться, понимают, что иначе их участь была бы незавидной. Два-три года назад НКГБ серьезно взялось за последователей эзотерических учений любых толков. Вы, конечно, понимаете, что это значит. Работа нам предстоит огромная, вы, Александр Владимирович, как человек здравомыслящий, полагаю будете помогать мне по мере сил. В последнее время меня несколько беспокоило поведение солдат, но с вашим появлением картина изменилась в лучшую сторону. Это очевидно. Сложно пришлось?
- У меня есть опыт в общении с таким контингентом, - улыбнулся Назаров, - в свое время мне пришлось плотно пообщаться с анархистами из числа интербригадовцев в Испании.
- О-о, - протянул профессор, - так вы боевой офицер! Весьма кстати, хотя надеюсь, ваши специфические знания нам не пригодятся. За сим позвольте откланяться. Спасибо за чай.
- А вам спасибо за лекцию.
Назаров помог Барченко одеться, проводил на улицу.
- Профессор, - спросил он, задержав его руку в своей, - погоду в расположении лагеря тоже вы делаете?
- Конечно.
- Да-а… Еще один вопрос: гибель Тимофеева и Рахманича, что это? Несчастный случай?
- Дорогой мой Александр Владимирович! Любой случай можно предвидеть и предупредить.
- И что?
Промолчав, Барченко улыбнулся и зашагал к своему бараку.
* * *
Спецлагерь «Бестиарий», апрель
Дни пролетали за днями, складывались в недели. Жизнь в лагере была однообразна, во всяком случае, для Назарова. Неделю он погонял стрелков охраны - надо было привести их в чувство после месяца вольной жизни, три раза устаивал стрельбы. За лагерем винтовки стреляли, как и положено. Впрочем, стрельбой бойцов Назаров остался недоволен - редко кто попадал в мишень. Разве что Умаров, который стрелял с видимым удовольствием. На территории лагеря погода была мягкая, будто в средней полосе России, в то время, как за проволокой бушевали метели. Назаров выставил пост на воротах лагеря, еще один боец обходил лагерь по периметру, проверяя, нет ли медвежьих следов, подходящих вплотную к проволоке. Барченко, узнав, что Назаров озабочен проникновением хищников непосредственно в лагерь - все-таки жильем пахнет, пищей, постарался успокоить его, сказав, что медведи больше не появятся. Назаров пожал плечами - береженого Бог бережет. В редкие дни, когда погода была ясной, он ходил к морю - Иван Межевой взялся показать ему птичьи базары и лежбища моржей и тюленей. Берег окружал ледяной припай шириною в несколько десятков метров. Штормы ломали лед, но он нарастал вновь. Один раз они взяли винтовку, и Назаров с первого выстрела завалил моржа. Разделывать зверя они не стали - Иван сбегал, позвал Василия Собачникова. Тот хоть и был из тундровых ненцев, но все же опыт кое-какой имел. Лишь под вечер с помощью стрелков, они разделали тушу и перетащили ее в лагерь.
Однажды Барченко сводил Назарова в тундру, к обнаруженным им круглым камням. Камни они не нашли - все замело снегом, но Собачников успокоил профессора, с обидой объяснив, что ни один охотник не забудет место в тундре, где хоть раз побывал.
Понемногу стало чувствоваться приближение весны - почти все обитатели «бестиария» ходили на скалы над морем, поджидая появления солнца, и когда это наконец случилось, устроили шумный праздник.
В один из вечеров в середине мая, профессор сказал Назарову, что, видимо скоро ему придется вновь побывать на Большой Земле - доставить в лагерь новую сотрудницу. Назаров пожал плечами: будет приказ - поедем, доставим, хотя в радиограммах, каждые две недели доставляемых ему из Малых Кармакул, ничего такого не сообщалось. Барченко оказался прав. Однажды утром Назаров услышал возбужденные голоса возле ворот. Выйдя на шум, он обнаружил часового, спорящего с рулевым «Самсона» - Вениамином. Парнишка рвался к Назарову, но часовой отказывался позвать коменданта, мотивирую тем, что не имеет права покидать пост. Увидав идущего к воротам Назарова, Венька исхитрился, шмыгнул мимо часового и подбежал к Александру.
- Здравствуйте, товарищ Назаров!
- Здорово, Вениамин. Что случилось?
- Так радиограмма пришла - срочно вам в Архангельск ехать, встречать кого-то. Евсеич сказал: чего время терять - пока бумажку ему отвезете, пока он приедет. Вот мы и подошли к берегу. Гудели, гудели, а никто не слышит. Пришлось, вот, мне за вами на шлюпке ехать.
- Когда радиограмма пришла? - спросил Назаров, подивившись осведомленности Барченко.
- Вчера днем приняли.
- Ага. Ладно. Пойдем, чайку пока попьешь, а я соберусь.
Проводив парнишку в дом, он зашел в барак к Барченко.
- Александр Васильевич, вы были правы. Плыву в Архангельск принимать вашего нового сотрудника.
- Сотрудницу, - поправил его профессор, - Белозерская Лада Алексеевна. Впрочем, в Архангельске, видимо, вас будет ждать ориентировка. Что ж, желаю счастливого пути.
- Профессор, - Назаров понизил голос, - откуда вы узнали, что…
- Э-э, милый мой, - улыбнулся Барченко, - так вам все и расскажи! Давайте будем считать это спецификой моей работы - все предугадывать.
Так ничего от него и не добившись, Назаров быстро собрал вещмешок. Барченко, Панкрашин и Боровская проводили его на берег. Возле берега все еще стоял лед и до шлюпки пришлось добираться по припаю. Матросы помогли Назарову забраться в шлюпку, Венька ловко вскочил сам, сел за руль. Подгоняемая сильными ударами весел, шлюпка полетела к «Самсону», откуда Евсеич уже высматривал Назарова.
Глава 7
Москва, апрель
«ЭМ»-ка остановилась на Селезневке, чуть не доезжая проходного двора, ведущего к Самотечным переулкам. Накрапывал мелкий дождь, в предрассветных апрельских сумерках старые дома стояли мокрые и поникшие, словно удрученные затянувшейся непогодой. Сидевший на переднем сиденье мужчина в форме с двумя квадратами в петлицах крапового цвета прикурил папиросу и выбрался из машины. Ему было около тридцати лет, курносый нос и широкие скулы выдавали в нем типичного уроженца рязанской или ярославской области. Пригладив короткие волосы, он надел светло-синюю фуражку, оглядел улицу чуть прищуренными глазами и, постучав ладонью по крыше автомобиля, наклонился к открытой дверце:
- Скоков и Четвертаков за мной, Валиулин, остаешься здесь.
Двое мужчин в штатском одновременно хлопнули дверцами.
- Товарищ сержант , - окликнул водитель, - а если кто выйдет?
Мужчина в форме досадливо крякнул и, махнув рукой штатским - мол, идите, вернулся к машине.
- Ты чего орешь на всю улицу? Спугнуть хочешь? - он огляделся, - ты как первый раз, ей богу. Всех выходящих задерживать до выяснения, если что - свисти. Понял?
- Понял, - торопливо кивнул водитель, - разрешите прикурить, товарищ сержант.
Сержант затянулся папиросой, и протянул ее, держа огоньком кверху. Скоков и Четвертаков исчезли в темной подворотне, шофер торопливо раскуривал папиросу. В проходном дворе послышались голоса, сержант досадливо оглянулся. Внезапно раздался крик, какая-то возня. Грохнул выстрел. В руке у сержанта, как по волшебству, оказался пистолет, водитель, выронив папиросу, полез под пиджак, нащупывая кобуру.
- За мной, - коротко приказал сержант, бросаясь к темному провалу подворотни.
Послышался топот бегущих и навстречу ему выскочили трое. Впереди бежал здоровенный парень в распахнутом ватнике. Сержант мельком отметил зажатый в его руке наган, двое других, похожие, как близнецы, в одинаковых кургузых пиджачках, кепках-малокозырках и заправленных в сапоги штанах, притормозили, увидев человека в форме.
- Миша, держи их.
Сержант узнал голос Скокова.
- Стоять, - крикнул он, - бросай оружие!
Здоровяк скривил широкое лицо, вскинул наган. Сержант подал корпус влево, пригнулся. Револьвер в руке парня плюнул огнем, пуля рванула рукав шинели. Позади вскрикнул Валиулин. Сержант в прыжке ударил парня рукояткой пистолета в лоб, почувствовав сбоку движение, успел краем глаза заметить блеск ножа и ушел от удара перекатом через плечо. Он успел приподняться на колено, когда кто-то рухнул на него, дыша перегаром, потная ладонь перехватила руку с «ТТ», пытаясь вывернуть оружие.
- Легаш поганый, - шипел брызгая слюной нападавший, одутловатое лицо с выпученными в ярости белесыми глазами, придвинулось вплотную, - в куски порежу, падла.
Сержант перехватил руку с ножом, приподнял противника и, что есть силы ударив коленом в пах, сбросил с себя и придавил к брусчатке.
- Бей мента, бей, - прохрипел лежащий под ним человек и сержант, оглянувшись, увидел третьего бандита, набегающего с занесенным ножом.
Из подворотни раздался выстрел, еще один. Бандит дернул головой, словно пытаясь вытряхнуть попавшую в ухо воду, из виска его брызнуло темным, полетели осколки кости. Звякнул нож, выпадая из ослабевших пальцев и он, обмякнув тряпичной куклой, повалился на мостовую.
Лежавший под сержантом парень захрипел, в углах рта показалась пена. Из подворотни показался один из штатских. Одна рука его была прижата к животу, другой, с зажатым в ней пистолетом, он опирался на стену. Окинув взглядом место схватки он слабо улыбнулся и, привалившись к стене, сполз на землю. Стекавшая по руке кровь казалась черной в полумраке припозднившегося рассвета.
Сержант рывком перевернул бандита, заломил руки и, сняв с него поясной ремень, сноровисто перетянул руки за спиной. Тот слабо стонал, даже не пытаясь сопротивляться. Здоровяк, которого сержант ударил пистолетом, все еще не пришел в себя.
- Нас ждали, Миша, - слабо сказал штатский, - засада…
- Где Четвертаков? - спросил сержант, отводя его руку от раны.
- Зарезали. Там темно, как в могиле, мы даже не увидели, кто напал… и меня ножом, гады…
- Все, помолчи, - сержант метнулся к убитому бандиту, сорвал с шеи полосатый шарф и, вернувшись к Скокову, прижал пеструю ткань к ране, - держи вот так. Я посмотрю, что с Валиулиным и вызову подмогу.
Водитель, опираясь на капот, силился подняться на ноги. Правая рука висела плетью, по гимнастерке на плече расплывалось темное пятно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов