А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


А это наши дети и внуки.
Почти сразу же после того, как мы обосновались в вашем мире, я вознамерился отделиться от той монолитной общественной системы, в которой существуют Квози. Я чувствовал себя стесненным строгими ограничениями, необъяснимыми с позиций здравого смысла. И в это время совершенно новый мир поманил меня к себе. Мне не хватало смелости уйти одному, без друга, мыслящего так же как и я.
— Смерть, — пробормотала Соединяющая. — Смерть им обоим.
— Я понимаю, — сказал Чад. Разговаривающий попытался объяснить:
— Это те легендарные изменники, которые покинули первую Нору задолго до того, как я появился на свет. Считалось, что они погибли в лапах хищников или от холодов.
— Ну что ж, вполне логично, — легко согласился Поющий, без всяких оговорок. — Так бы и случилось, если бы не многоуважаемая миссис Гринли.
— Они замерзали, — объяснила женщина. — Я не знала, кто они, но в то время это не имело никакого значения. Им нужна была помощь, а в своей жизни я еще никому не указала на дверь в трудную минуту, и не важно, кто как выглядит. После того, как они отогрелись, и мы начали разговаривать, мне показалось, что им хотелось бы остаться где-нибудь поблизости на некоторое время. Маленькой Синди чужаки сразу же пришлись по душе, да и они к ней привязались. Я сама была рада их компании. Знаете, после смерти Вилли мне было так одиноко. Они немного рассказали мне о себе и о том, откуда они. Когда Коди Джеймс женился на Синди, она сказала ему: «Они пришли, чтобы жить с нами, и мы все храним их секрет». Думающая-о-Печальном помогла поставить Синди на ноги, они и Поющий подняли и моих внуков.
Теперь заговорила молодая застенчивая женщина:
— Да, нам было хорошо вместе, всегда так легко. Когда я носила мою младшенькую, Юдит, мне так хотелось одолжить сумку Думающей. Ведь тогда не нужно носить ребенка на руках, или мыть его, если он сидит внутри тебя, живой и здоровый.
Квози может быть и выглядят забавно, но они самые обычные, такие же как люди. Мы жили вместе, и хозяйство вели вместе, а наши дети играли с ними все дни напролет.
Миссис Гринли слушала ее, время от времени одобрительно кивая головой:
— Все они — моя семья. И дети, и внуки. У одних уши длинные, у других — обычные, но все они мне родные. — Женщина вызывающе осмотрела присутствующих. — Может кто и мне захочет указать, где можно жить моим внукам, а где нет? — Ее добрые глаза теперь метали молнии. Смерив уничижительным взглядом старшего советника, она бросила в упор:
— Эй, господин судья, это все еще свободная страна, или как?
Последний всплеск невообразимого хаоса, поднятого репортерами, спешившими передать свои отчеты и видеоматериалы в редакции, вскоре сменился относительным затишьем. Еще с минуту председательствующий в тщетной попытке восстановить порядок ожесточенно барабанил по столу своим молоточком, но затем, отложив его в сторону, расслабился:
Ведь куда приятнее было наблюдать за детьми Квози, мирно игравшими со своими человеческими сверстниками.
Вот так в конце концов не исследователю Разговаривающему и не его другу Чаду Коллинзу, и даже не Совету Старейшин достались лавры успешного проведения первого столь широкого по своим масштабам контакта между людьми и Квози, а престарелому предателю и музыканту Поющему-высоким-Голосом. Все только что смолкнувшие споры казались сущей нелепостью на фоне детей, счастливо играющих вместе.
Чад поздравил Разговаривающего, к нему присоединился приехавший, узнав о столь потрясающих событиях, Арло. Минди чуть было не обняла Соединяющую, но, вовремя вспомнив, что такой жест может быть принят за выражение враждебности, а не радости, отступилась. В это время генеральный прокурор принимал поздравления прессы. Часть аудитории наделенная патологической неприязнью к инопланетянам, извергала проклятия и негодующе бурлила в поисках поддержки для и без того затянувшихся споров; но справедливости ради нужно отметить, что все их провокации были полностью проигнорированы. Почти все собравшиеся теперь были заняты поисками наиболее выгодных ракурсов для снимков детей обеих рас, беззаботно игравших прямо перед судейской кафедрой.
Вскоре большинство репортеров бесследно исчезло, и теперь их осталось только двое, да и те представляли мелкие местные газетенки и не помышлявшие конкурировать со своими коллегами из мощных газетных синдикатов. Все их претензии не шли дальше поисков каких-нибудь пикантных деталей, которые впоследствии могли бы стать отдельной темой для их работы.
Один из них с отсутствующим видом брал интервью у Синди Гринли, да и что ему оставалось делать, когда главная новость дня уже начала свое путешествие из компьютера в компьютер, распространяясь по всему свету. И все же могло случиться еще что-нибудь. Совершенно неожиданно их терпение было вознаграждено, что было тем более странно, так как женщина казалась скорее склонной к рассказу о своих солениях и варениях на зиму, чем о Квози.
Молодая миссис Гринли расчесывала длинные светлые волосы мальчугана лет шести, время от времени поглядывая на остальных детей. Слева от нее двое маленьких Квози весело боролись со старшими внуками Гринли. Квози казались гораздо проворнее, зато человеческие дети заметно превосходили их по силе.
Выбирая наиболее удачное положение, репортер между делом поинтересовался, как ей жилось до замужества, до того, как в ее жизни появился Коди. Сказать по правде, ничего особенного от этой деревенщины услышать он не надеялся.
— Так и жили, все больше тихо да незаметно, — ответила Синди, пытаясь совладать с непослушными белокурыми волосами. — Коди понравился мне с первого взгляда. Он был такой же как я и мама: немного простоватый, зато все понимал, всего-то ему хоть однажды да хотелось попробовать. — И совершенно непринужденно, словно продолжая тему зимних заготовок, Синди добавила: — Мама была права, до прихода Поющего и Думающей на ферме было действительно одиноко. Но Поющий оказался превосходным любовником. С ним зимы пролетали как один день.
Чад, слушавший до сих пор эту болтовню вполуха, резко повернулся к Синди. Минди отошла к дивану, занятому женщинами. Арло развлекал юристов и репортеров. Старые Квози беседовали о чем-то с Коди Джеймсом, а дети людей и Квози играли тем временем чуть подальше. Рядом же с Синди были только репортер и ее малыш.
И чего ради эта женщина оставила себе девичью фамилию?
По лицу журналиста было совершенно невозможно прочитать его мысли:
— Простите, мэм, — выдавил он, — боюсь, я не совсем расслышал, что вы сказали.
— Вы имеете в виду то, что зимы стали переноситься легче?
— Нет, нет. До этого.
— А, тогда это о том, что Поющий — прекрасный любовник?
— Да, да, — репортер был очень взволнован. — Вы конечно, имеете в виду платоническую любовь, не правда ли? Ведь Квози хорошо обращаются с детьми, да и вас выручали в трудные времена.
— Нет, я имела в виду совсем не это. Еще недавно мне было бы трудно и неловко говорить об этом, но пожив с Квози вы начинаете принимать вещи такими, какими они есть. Так и со мной: то, что раньше смущало, теперь кажется совершенно естественным.
Когда я сказала, что Поющий был прекрасным любовником, я именно это имела в виду. Ведь это случилось еще до появления Коди. — Синди блаженно потянулась. — Раз уж у нас зашла об этом речь, то можете спросить Коди, что он думает о Думающей-о-Печальном. Она же не только со своими флейтами умеет забавляться. — Слегка нахмурившись, женщина окинула взглядом комнату. — Вы действительно верите, что у людей и Квози ничего не может получиться вместе?
Репортер улыбнулся:
— Ну конечно же нет. Сегодня уже столько раз задавали этот вопрос. Миссис Гринли, а вы что, серьезно все это? Не задумали ли вы какую-нибудь шутку?
— Нет, мистер. Я не шучу с вами, — улыбка сползла с ее лица. — Если вы мне не верите, переговорите с Думающей и Соединяющей.
— Спасибо, не сейчас, — вежливо отреагировал тот, несмотря на то, что ошеломленный Чад уже нетерпеливо посматривал в сторону Соединяющей. Он тут же вспомнил, как биолог-Квози преследовал Минди, какие взгляды бросала на него самка из исследовательской группы. В свое время он списал это на чистое любопытство ученых, и очень может быть, что так оно и было. Но если миссис Гринли говорит сейчас правду, то все значительно менялось. Значительно.
— Вы знаете, это совершенно безопасно, — продолжала свой рассказ женщина, и казалось, что она говорит о самых незначительных пустяках, а не о величайшем общественно-научном открытии, самом значительном с тех пор, как появились Квози. — Не буду обманывать, я не понимала, как это все происходит, хотя разница между нами вроде и пустяковая. Но Коди от природы внимательнее чем я, и он говорит, что «приборы» у них устроены лучше, чем наши. Да и мне самой так кажется, гибче наших они, что ли.
— А не кажется ли вам это, ну скажем, противоестественным? — Глаза репортера по форме и размерам напоминали теннисные мячики.
— Знаете, мистер, зимними ночами темно и холодно, и поэтому то тепло, что вам предлагают, не кажется противоестественным. Если бы все люди занимались любовью в полной темноте, в мире не было бы глупых предрассудков. — Немного помолчав, она добавила: — Единственное, что поражает в них сразу, так это шерсть. А потом уже просто перестаешь об этом думать.
— Можем ли мы напечатать все это? Чад, беспокойно оглянувшись по сторонам, убедился, что их никто не подслушивает.
— Нет, нет! Это не для печати.
— Не для печати! Черт побери! — репортер сунул диктофон в карман и раздраженно ворча направился к выходу.
Нежное прикосновение чей-то руки заставило его обернуться, и вот он уже стоял, всматриваясь в ясные зеленые глаза Синди Гринли.
— Не обижайтесь, ладно? Зачем всем знать об этом? Рано или поздно люди сами дойдут до этого.
Чад уже видел в мыслях кричащие газетные заголовки. Какой же могла быть общая реакция? Спокойная и доброжелательная, как у Гринли, или же эта новость стала бы бомбой, разорвавшейся в стане противников контакта?
Голос ее был мягким и очень напоминал голоса Квози. Женщина продолжала:
— Знаете, они ведь тоже млекопитающие. Умные и заботливые. Коди, мама и я — все мы приехали сюда, чтобы люди поняли, как счастливы мы будем вместе. — Человечество и Квози. Мы полностью совместимы, мистер Коллинз.
— Да, совместимы но…
— Все к лучшему.
Повернувшись, он увидел, что в двух шагах от него стоит Соединяющая-швы-Металлом.
— Она говорит, что постепенно об этом все узнают?
— Разумеется. После того, как все Квози переселятся. После того, как вы получите гражданство. После того, как ваши поселения разрастутся так, что вас уже никто не сможет удержать взаперти, на одном месте. Но когда-нибудь это больно заденет наши спецслужбы. Да и потом, шок от публикаций, появится страх…
— Страх чего? — Синди казалась искренне изумленной. — Страх инфекций? Страх невосприятия? Перед новым образом жизни? Я уверена, что знания, которыми обладают Квози, сделают их очень популярными.
— Людям придется придумать много новых слов, чтобы дать названия новым понятиям. И поверьте они сделают это с большой охотой. Это то, в чем нуждается Человечество. Это то, что всегда было людям необходимо, — сказала Соединяющая, полностью уверенная в своей правоте.
Чад поднял на нее глаза:
— Вы знали. Вам все это время было известно…
— Я занималась изучением людей, — ее ухо дрогнуло, и в такт этому движению все ее серьги начали легкий мелодичный перезвон. — У нас были кое-какие данные, потом появились досье на тебя и на тебе подобных. Было очевидно, что разница между нами минимальная. Знают об этом и Главы Нор, и сотрудники нашего отдела. Остальным колонистам об этом неизвестно. Но придет время, и они все узнают.
— Но кто бы мог подумать?
— Люди мало думают о таких вещах, но для Квози эта тема представляет огромный интерес. До Ширазамы были уверены, что во всей Вселенной Квози — единственные разумные существа. Мы были потрясены, узнав, что эта планета — дом равных нам по разуму, но не по социальному устройству существ. И поэтому куда меньшее впечатление на нас произвела новость о половой совместимости Людей и Квози. А вот население Квозинии будет поражено, когда получит это известие. Для того, чтобы это случилось, нужно будет построить другой корабль. Это станет признаком зрелости жителей Нор. Азель поступил так, и даже Мазна. Шираз тоже вышлет свой корабль, с той лишь разницей, что он принесет величайшую из новостей — новость о том, что мы не одни, у нас есть друзья, и о том, что мы совместимы в половом отношении. Люди и Квози полетят на Квозинию вместе. Этот путь будет долгим. Возможно, вернутся лишь наши внуки. Быть может, сменятся несколько поколений. История развивается по своим законам. Так гласит книга Шамизин.
Нежная рука с семью пальцами мягко прикоснулась к его плечу:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов