А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Остальные семьи наделяются при следующих миграциях. Тибру ждала
уже два года, пока наступит очередь ее семьи на убой джукха. Эти животные
считаются самыми вкусными и полезными.
Тем временем начало темнеть. Я помогала Старейшим раскладывать
длинные ряды костров радости; теперь мы их зажгли, и когда с моря пришла
вечерняя прохлада, я была благодарна треску дров и пылающему огню.
Тибру показала нам обработку мяса, чтобы и мы могли приложить к делу
руки. Определенные внутренние органы животных складывались для получения
приправ в шкуры со щелоком, затем с животных снимались шкуры, с них
соскабливался желтый слой жира и укладывался в глиняные сосуды для
вытопки. С мяса тоже соскабливался оставшийся жир, потом оно разрезалось
на тонкие полосы, развешивалось над костром на палках и коптилось. У них
не было возможности консервировать мозг животных, поэтому большинство
плати всю ночь за работой жевали и чавкали.
Мы были недостаточно сильными и опытными, чтобы работать наравне даже
с подростками, но тоже всю ночь напролет храбро разделывали мясо,
внимательно следя за тем, чтобы в колеблющемся свете факелов не порезаться
испачканным в крови кремневым ножом. Морские водоросли давали едкий,
пахнущий хлористым водородом дым, про который Тибру утверждала, что он
полезен для легких. Может быть, это и так - ведь он так обжигал легкие.
Восходящее солнце осветило сцену а ля Иероним Босх. Развевающийся дым
над пропитанным кровью песком, усеянным костями и потрохами. Испачканные
кровью люди и плати, отмеченные следами бессонной ночи.
Мы поплескались в ледяной воде и оттерли засохшую кровь пригоршнями
песка, потом стояли в удушливом дыму и терпеливо ждали, пока снова оттает
наше тело.
Настало время укладываться и отправляться. Сладковатый запах свежей
крови уже приобрел налет разложения; воздух был наполнен жужжащими
насекомыми, а на берег выползали крабоподобные существа с твердыми
панцирями. Как только солнце поднимется выше, на этом месте даже по мнению
плати нельзя будет оставаться.
Мы увязали копченое мясо и плитки из свернувшейся крови в грубо
очищенные шкуры, которые потом натянут на колышках и высушат на солнце, и
отправились вверх, в горы. Мы построили свои маффа на равнине,
расположенной на километровой высоте, и стали терпеливо ждать снега.
Кто-то приближается!

ДЕРЕК
Теперь я вижу в них только опасных зверей. Они сменили свою
человечность - нет, я хотел сказать, что это мы интерпретировали их
действия на человеческий лад. Их животное поведение. Мне жаль, Мария. Я не
могу рассматривать эти события глазами ученого; больше не могу. После
того, что я только что видел.
Мы с Хербом должны были идти зигзагом - тысячу шагов в
северо-восточном направление, потом тысячу шагов в северо-западном, и так
далее. Это должно было их запутать.
Они схватили Херба.
Я услышал крик! Примерно в полукилометре. Я должен был бы бежать
туда, хотя знал, что ничем не смогу помочь. Но мы с Хербом были большими
друзьями еще со школьных времен. Он еще не закончил учебу. И вот...
Двое плати неожиданно встретили его на маленькой поляне, убили и
отрезали голову. Это были... один из них... Я не в силах выговорить.
Я спрятался в зарослях. У меня было только копье; я ничего не мог
сделать. Один из плати... ел половые органы Херба. Другой отнял их - из
любопытства - и разорвал.
Я убежал. Настоящее чудо, что они меня... не... О, дерьмо! Вон они
идут!

ГАБРИЭЛЬ
Мне кажется, у меня сломано запястье. Может быть, только вывих. Но я
кончил этого ублюдка. Он вышел из-за излучины реки, и я напал на него с
копьем. На моей стороне была неожиданность. Я нанес ему два прелестных
удара в грудную клетку, и тут он меня сграбастал... Где же у них жизненно
важные органы? Любой человек давно был бы убит. Он схватил меня за
запястье и потянул к земле. Я откатился в сторону, покрепче ухватил свое
оружие и ударил его, когда он прыгнул на меня. Он наделал массу шума,
нанес мне еще несколько царапин на руке и, наконец, устроился поудобнее
умирать. По непонятной причине он был не вооружен. Слава Богу! Это был
Эмбрек, тот самый, что научил меня их способу ловить рыбу. Мы так хорошо с
ним ладили. Что же, черт побери, случилось?
Первый раз вместо снега пошел дождь. Прекратилась всякая музыка и все
остальное. Они весь день сидели на корточках, унылые и молчаливые. А когда
наступил вечер, они стали дикими.
Она ворвались в нашу иглу - вчетвером - и начали срывать с нас
одежду. Нэнси, Сьюзен и Маркус оказали сопротивление и были немедленно
убиты. Каждый одним-единственным укусом. Остальные были раздеты и выведены
или выволочены на мороз; в центр лагеря. Мирный костер теперь стал только
черным пятном пепла, наполовину подернутого льдом.
Собрались все члены семьи за исключением самых старых из Старейших; и
все стояли вокруг, как зомби. Никто ничего не говорил, никто ничего не
замечал.
Мы все стояли в темноте и голые. Наконец, Калыым вынесла единственную
масляную лампу, чтобы лучше было дразнить нас при ее мерцающем теплом
свете.
Ход ритуала стал понятным только через много часов. Это был процесс
отбора. Как только кто-то терял сознание, остальные собирались вокруг и
пытались привести его в чувство ударами и пинками. Если тот вставал, они
возвращались на свои места и снова игнорировали его. Если оставался лежать
- умирал. После определенного числа ударов и пинков Калыым или другой
Старейший одним рывком разрывали грудную клетку лежавшего.
Ужаснее крови был внезапный выброс воздуха из легких убитого в
холодный воздух ночи. Уход жизни из тела.
Самыми чувствительными к холоду были старейшие из не-Старейших и
молоденькие самки. Трое убитых первыми были девочки первого года жизни.
Это и являлось причиной того, что в семье было так мало самок.
Мы знали, что этой ночи нам не пережить, но гладкие ледяные стены
были непреодолимыми, а все входы в круг из иглу охраняли самые длинные
плати.
Посовещавшись шепотом, мы решили, что нам ничего не остается, кроме
очевидного, а именно, прорваться через охрану, стоявшую у входа в нашу
иглу. Те, кто переживет эту попытку, должен ворваться в иглу, быстро
схватить одежду и оружие и попытаться улизнуть через задний вход, прежде
чем плати сообразят, что же произошло. А затем мы решили бежать к пещере.
Нам повезло. Мы обрушились на охранника с шести сторон. Когда он
нагнулся, чтобы зарезать Дерека, то повернулся ко мне спиной; я прыгнул и
ударил его обеими ногами меж лопаток. Он, раскинув руки и ноги, полетел
головой в грязь и больше не поднялся.
Мы втиснулись в иглу, и я встал с копьем у входа, пока остальные
собирали все необходимое. Многие плати совали головы в проход и мешали
друг другу; но они, казалось, достаточно уважали мое оружие, чтобы
оставаться снаружи.
Нас начали преследовать не сразу, и через час или немногим больше мы
ушли от них на приличное расстояние. Потом снова начался дождь, и мы
продвигались вперед очень медленно. Без звезд на небе нам приходилось
полностью полагаться на Марию и ее способность ориентироваться. Мы нашли
пещеру уже в начале дня и сначала несколько часов проспали. А потом нас
нашел Милаб, и нам пришлось его убить.
Как долго может длиться эта фаза? Если она такая же продолжительная,
как летняя и зимняя фазы, то они обязательно нас выследят. Внутри купола,
наверное, было бы безопаснее. Если, конечно, мы до него доберемся...
Шум... Мария!

МАРИЯ
Теперь я могу легко произнести это. Может быть, это даже в какой-то
мере интересно. Ни одному из нас не выжить. Я уже перестала волноваться и
сейчас по ту сторону всякого человеческого достоинства. Во всяком случае,
нет ничего, о чем нужно было бы волноваться и заботиться; совсем ничего.
Выяснилось, что вверх по течению хлюпал Габриэль. Я выбежала из
своего укрытия, обняла его и прижала к себе; мы оба впали немного в
истерию от этой встречи. Во всяком случае, у него появилась эрекция, и мы
заинтересовались этим; потом мы ушли в укрытие и заинтересовались этим
снова.
Это первое счастливое событие, о котором я могу сообщить за все это
долгое время. Сейчас я гляжу на него спящего и сдерживаю желание сделать
третью попытку. В последний раз перед смертью.
Странное состояние: я снова чувствую себя девочкой, внутренне кипящей
и возбужденной и одновременно обреченной. Как смертельно больной пациент,
возбужденный лекарствами и знанием о предстоящей смерти.
Уйти от них нет никакой возможности. Они выследят нас и разорвут на
куски; может, сегодня же, может, завтра. Они нас получат.
О, Габ, просыпайся!
Нужно быть разумной. Эта дикость - просто очередная стадия. Они не
ведают, что творят. Как в фазе сексуальности и родов. Уже завтра они могут
опять превратиться в дружелюбных существ, покорных, как овцы. Или в
художников. Или неделю спустя изобретут колесо. Какая странная, дрянная
мешанина...
Должно быть, это цена выживания. Это определенно служит для того,
чтобы устранять слабых членов расы. И убийство большей части самок до
начала полового созревания выравнивает количество потомства - или, может
быть, количество выброшенных детей является ответом на недостаток самок? В
любом случае, это ламаркизм. Я не могу последовательно думать.
Но отношение к нам ни в коем случае не является инстинктивным, так
как мы не принадлежим к их обычному окружению. Может, мы сами по незнанию
стали причиной их аномального поведения. Реакция на стресс. Например, наш
запах. Бурный механизм вытеснения. Кому это захочется знать? Может быть,
кто-то и обнаружит, кто прослушает этот зуб. Вы меня извините; у нас
осталось не так уж много времени. Я разбужу Габа.

БРЕНДА
Мария и Габ ждали меня, когда я подошла к устью реки. У Габа страшно
распухло запястье; я наложила шину и забинтовала. Хватка руки осталась
удовлетворительной, к тому же он левша. Мария в хорошем физическом
состоянии, лишь немного утомлена; но меня беспокоит ее психическое
состояние. Она почти в эйфории, что кажется совсем неподходящим в данной
ситуации.
Мы прождали дополнительно еще полдня, но остальные либо мертвы, либо
заблудились. Они еще могут наткнуться на нас у купола. У нас есть топор,
копье и два ножа. Габ использовал один нож, чтобы сделать мне копье. А еще
у нас два пузыря родились и побрели в море.
Вода ледяная; вероятно, более чем на десять градусов холоднее, чем
тогда, когда мы переходили море первый раз. Уже через несколько минут все
ниже бедер немело. Когда становилось мельче или встречалась песчаная
отмель, чувствительность восстанавливалась... в виде пронзительной боли. В
самом деле хорошо, что мы нашли второй остров с пресной водой; так нам
нужно брести и скакать по сырому песку лишь на десять километров больше.
Мы свернули наши шкуры и несли их на плечах, чтобы они остались
сухими. Мы не могли рисковать и разжечь костер (кроме того, мы вряд ли
нашли бы достаточно сухое дерево), поэтому мы сидели, тесно прижавшись
друг к другу и взаимно обогреваясь, и шепотом дискутировали о наших
дальнейших соответствующих обстановке действиях, не сводя глаз с юга, хотя
были бы совершенно беспомощными, если бы нас преследовал даже
один-единственный плати.
Тридцать километров до следующего источника воды. Мы решили на
несколько дней остаться здесь и восстановить свои силы, питаясь воняющими
серой устрицами. Преодолеть весь путь менее чем с пятью литрами воды - это
очень трудный переход.
На самом деле мы оставались тут четыре дня. Габа прохватил понос, и
мы смогли отправиться в путь только после того, как его организм оправился
от обезвоживания. Нам это тоже было кстати. Мы все устали и морально
выдохлись.
В первый вечер мы просто свалились на какие-то кучи земли, какие
бывают у хомячьих нор, и уснули, как убитые. На следующий день мы собрали
сухой травы, чтобы приготовить какое-то подобие матрацев, поверх которых в
качестве одеял положили шкуры. Мы снова тесно прижимались друг к другу
ради тепла и чувства безопасности, и через какое-то время Габ позволил нам
обоим в равной мере извлечь пользу из его необыкновенного таланта.
Это было очень показательно. Замечание, которое сделала Мария,
указывало на то, что у Габа был свежий опыт в отношении нее. И я поклялась
бы, что ничто и никто - мужчина ли, женщина, человек ли, плати ли - не
чувствовал себя перед ним уверенно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов