А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ах-ха-ха... Где вы сейчас находитесь, Станислав Сергеевич? В милиции? В прокуратуре? Бегите оттуда! В Подмосковье на вас заведено дело по статье «вымогательство и шантаж»! Ха-ха-ха... ой... умора!.. А я чистенький! Все улики против меня гниют под толстым слоем чернозема... Ах-ха-ха!.. Я приглашаю вас на обед, Станислав Сергеевич! На известную вам дачу. Приедете? Или пускать по вашему следу легавых и устроить вам ужин в КПЗ?
— Приеду, — ответил я твердо.
— Жду вас у себя на даче. Опоздаете или приедете не один... или один, но с гранатой в кармане, тогда за вашу нерадивость ответит здравствующая пока мать-старушка покойного Алексея Митрохина. Семейство новопреставленного раба божия Анатолия Ивановича также у меня на крючке. Три трупа — старушки-мамы, вдовы и девочки-сиротки окажутся на вашей совести, ежели чинно и благородно мы с вами не усядемся за обеденный стол ровно в четырнадцать часов пополудни. Советую поспешить, Станислав Сергеевич. Жду!..
Я стоял окаменевший, с отвисшей челюстью и слушал короткие гудки. Да, я научился не бояться смерти, но теперь я боялся жизни!
— Что? Что он сказал? — все с тем же досужим интересом зрителя на увлекательном спектакле спросил Большой Папа.
Я озвучил услышанное из телефонной трубки, параллельно отправляя саму трубку обратно в карман джинсов.
— И что вы собираетесь делать? — поинтересовался Папа с доброжелательностью постороннего.
— Поеду на дачу. Сколько сейчас времени?
Большой Папа взглянул на циферблат настольных часов, что стояли перед ним на столешнице:
— Одиннадцать тридцать восемь... Станислав... да вы сядьте, присядьте на дорожку... Станислав, мне кажется, что, шантажируя вашу совестливость угрозами в адрес старушки и мамы с дочкой, человек со шрамом вульгарно берет вас на понт.
— Все равно, ужинать в ментуре я категорически не согласен. Отбиваться от уголовников в прессхате, защищая собственную анальную девственность, мне совсем не улыбается. Так что, как ни крути, а на дачку ехать придется. А раз придется, постараюсь прибыть к двум часам... И черт его знает, вдруг угрозы сумасшедшего не просто угрозы. Спасать свою шкуру ценою жизни трех несчастных женщин не в моем характере.
— А «быков»-мужиков мутузить до полусмерти, преследуя свои интересы, в вашем характере?
— Их никто не заставлял становиться «быками». А каждый бык, рано или поздно, напарывается на тореадора согласно вашей же теории баланса.
— Резонно, — улыбнулся Папа, еще раз взглянул на часы и спросил: — К двум часам добраться до места успеваете?
— На электричке не успеваю. — Я залез в нагрудный карман рубашки, выгреб оттуда всю наличность. — И на то, чтобы нанять машину, не хватит... Домой забежать за деньгами не получится, ключей от дома нету... Послушайте! Одолжите мне...
— Нет! — перебил мой суетливый лепет Большой Папа. — Я вне игры. Пока вне игры. Пока не выясню всю подноготную человека со шрамом, моя политика — невмешательство. Я даже советы давать вам не вправе. Боюсь нарушить сложившийся баланс сил, поскольку имею слишком односторонние и куцые сведения.
— Но вас заинтриговал человек со шрамом? С точки зрения... С вашей профессиональной точки зрения?
— О да! Заинтересовал. Жирный, увесистый гусь, достойный сковородки с кипящим маслом. Мой клиент. Вы дали вполне приемлемый словесный портрет клиента и ценные биографические данные. Имя, отчество его супруги я запомнил. Где находится, как выглядит арендованная клиентом дача, я тоже уяснил, и к подмосковной милиции имеется ключик. В целом есть за что зацепиться, качнуть объективную информацию и сделать оргвыводы.
— Сколько времени может уйти на поиски объективной информации?
— Может, час, а может, и сутки.
— Через сутки он уедет, сбежит.
— Пусть едет. Если баланс сил окажется не в его пользу — найдем и на Северном полюсе, механизм отработан, не сбежит от разборок. Скажу, допустим, что ваш друг, Анатолий, жил под моей «крышей», и ответит за беспредел по понятиям.
— А если баланс сил окажется в его пользу?
— Тогда я обо всем забуду, как о страшном сне... Кстати, Станислав, я надеюсь, выйдя сейчас на улицу, вы тоже забудете о нашем разговоре, как о ночном кошмаре.
— Конечно. Меня здесь не было. Я искал капитана Верховского вплоть до звонка графа Монте-Кристо.
— Вот и отличненько. Прощайте, Станислав.
— До свидания.
— Хм! А вы оптимист. Ну, будь по-вашему — до свидания.
Да, я оптимист. Я надеюсь, что, пока сумасшедший садист будет играть со мной «в гестапо», Большой Папа определится с балансом сил и что стрелка весов судьбы сместится в нужную мне сторону, и, быть может, я, умирающий, успею взглянуть хоть одним глазком, как папины «быки» штурмуют дачу-тюрьму. Если у меня к тому времени останется хотя бы один глаз. Единственное, на что я не рассчитываю, так это на быструю и легкую смерть от руки-крыла или пальца-клюва. Человек со шрамом после событий сегодняшней ночи не снизойдет, не удостоит меня такого желанного подарка, как быстрая, мгновенная и легкая смерть.
* * *
До порога офиса Большого Папы меня проводил юноша-клерк. Молоденький служащий вежливо распахнул дверь, учтиво пожелал «всего доброго» и тихонько прикрыл за моей спиной жалкого вида дверцу с грубо намалеванной тройкой на лицевой стороне.
Выйдя на улицу, я попал под дождь. Слава богу, не проливной. Грибной, моросящий дождик, нудный, как сварливая бабуся. До метро добежал бегом, благо совсем близко. Купил две розы, белую и красную. Сжал в кулаке, словно сухие листья, оставшиеся купюры и принялся отчаянно голосовать, ловить машину. Денег у меня не много, однако более чем достаточно, чтобы по-царски оплатить автопробег длиною в полтора километра. Было бы чуточку побольше времени, я бы и так добежал минут за двадцать до нужного дома на улице Беговой, рядом с ипподромом.
Так уж удачно сложились обстоятельства, что офис Большого Папы оказался относительно рядом с домом, где проживает звукорежиссер Ленечка Стошенко. Повезло, что офис Большого Папы расположен в центре. В центре города живет великое множество моих знакомых. Мне-то повезло, а вот Ленечке наоборот. На разъезды по Москве времени нет совсем, а здесь, на Беговой, кроме Стошенко, живут еще только двое знакомых — нищий, как и положено людям его профессии, поэт-лирик и обнищавшая кинорежиссерша-пенсионерка. Леонид Стошенко — единственный обремененный кое-какими деньгами знакомец в этом районе, у него и попрошу финансовой помощи. Времени в обрез, и придется просить у Ленечки взаймы, выдвигая самые убедительные и весомые аргументы. Практика последних часов показала, что эффективнее всего силовой метод убеждения, а самый весомый аргумент — удар или выстрел. Стрелять не из чего, придется бить.
Тачку поймал быстро. Даже деньги в кулаке не успели промокнуть.
— Куда ехать? — спросил моложавый водитель пошарпанного и разбитого, однако, «Форда». Это судьба! Из Подмосковья в столицу Лысый вчера привез меня на «Форде», и вот опять предстоит прокатится на автомобиле той же породы!
Паренек за рулем мне понравился. Весь какой-то разбитной, растрепанный да взлохмаченный, вдобавок в кожаной куртке с тисненной на спине надписью по-английски «Харли Дэвидсон». Ему бы больше подошло сидеть за рулем мотоцикла, но он устроился за баранкой «Форда». Такой парень, по определению, должен лихо водить тачку.
— До ипподрома довезешь? Домчишь быстрее чем за десять минут, все бабки твои.
— Заметано, садись. — Водителю хватило одного взгляда, чтобы оценить общую сумму зажатых в моих пальцах радужных бумажек и осознать выгоду предложенной сделки.
— Гони! — Я плюхнулся на переднее сиденье, дверцу за собой закрывал уже на ходу.
— К бабе спешишь? На свидание? — Разбитной водила покосился на розы.
— Не угадал.
— А кому цветы, если не бабе?
— Мужику.
— Ты что? «Голубой»?
— Я — нет, а он, тот, кому цветы, — «голубой»... Слушай, земляк, я смотрю, ты лихо с тачкой управляешься, может, подождешь минут десять, пока я «голубому» розы вручу, и прокатимся за город, а?
— Далеко покатимся?
Я назвал ближайшую от интересующего меня дачного поселка железнодорожную станцию, но ее название оказалось водиле незнакомо. Тогда я вспомнил, как называется райцентр, который я посетил вчера во второй половине дня в компании с пенсионером-сердечником.
— Как, говоришь, райцентр называется?
Я повторил название городишки-райцентра.
— Там еще рядом деревня есть... то ли Кондрашкино, то ли Кондрашево...
— Ага! Деревня Кондратьево. В том же районе есть дачный поселок «новых русских», в него-то, в поселок, мне и надо попасть.
— Знаю это место! — обрадовался владелец старика-"Форда". — Мы туда с чуваками за грибами катались.
— Домчишь за час?
— За час — слабо. За час пятнадцать долетим, если ты гаишникам... то есть гибэдэдэшникам на ходу будешь бабки штрафные метать.
— Согласен.
— Про мильтонов договорились, а мой какой интерес? Сколько платишь?
— А сколько просишь?
— Триста баксов.
— Ну, ты, брат, загнул!
— Не хочешь — не надо.
— Хочу. Будет тебе три сотняшки.
— Три сотни отстегнешь сразу, авансом. Такое мое условие — стопроцентная предоплата. Учти.
— Учел. Понимаю тебя, сам такой же, без полной предоплаты не работаю.
— Ипподром, приехали!
— Вон к тому дому подрули. Ко второму парадному, о'кей?
— Хокей. Беги, дари цветы своему гомику, мечи баксы, и полетели за город.
— Десять минут обожди, и полетим, бегу!
Я отдал водиле рубли из кулака, выскочил из «Форда» под дождь и, пробежав пять метров по мокрому асфальту, заскочил во второе парадное. На втором этаже находилась квартира Леонида Стошенко. Я был у него в гостях два раза в жизни: с веселой компанией мы заваливались к Ленечке допивать то, что осталось недопито в кабаках после закрытия. С той же фатальной цифры «два» начинается код замка в подъезде, это я хорошо помню.
Хлопнув первой парадной дверью, я спрятался от дождя и оказался возле вторых дверей с кодовым замком. Коробка замка старая. Вокруг кнопок, которыми пользуются наиболее часто, металл отполирован пальцами жильцов. Вокруг кнопок с двойкой, пятеркой и восьмеркой. Я набрал комбинацию, 2-5-8, замок не сработал, отстукал 2-8-5 и услышал сухой щелчок. Открыто! На второй этаж — бегом, марш!
Прыгая через две ступеньки, встряхнул розы, распушил их, придал цветам, так сказать, товарный вид. Две розы (опять же фатальная двойка), белая и красная. С белой и красной розами связана примечательная, судьбоносная история, случившаяся с Ленечкой два (снова двойка!) года назад.
Ленечка — особь нетрадиционной сексуальной ориентации... Впрочем, такая уж сегодня она, эта самая голубая ориентация, нетрадиционная? Педерастов к концу двадцатого века в России расплодилось великое множество. И как они плодятся? Ума не приложу... Гей Леонид Стошенко — актив. То бишь у него наступает эрекция при виде голой задницы собрата по полу. К своим тридцати трем годам Ленечка успел перевидать изрядное количество задниц, но не из-за того, что развратен по натуре, нет! Леонид Стошенко всегда мечтал о такой любви, чтоб одна и навеки. Мечтал и искал. И нашел. Ее звали Боря. Она была трансвеститом. Внешне — симпатичная женщина, и одевается, как женщина, и ведет себя, как женщина. От настоящей женщины Борис имел лишь пять отличий: кадык, необходимость бриться, отсутствие грудей, мужское имя и то, что писать ему приходилось все же стоя. Наиболее консервативная часть гей-общества осудила Ленечку за связь с Борисом. Ведь Борис так похож на женщину, а женщины, эти жирные тюлени, должны вызывать отвращение у истинного жреца голубой луны. Ленечка все понимал и соглашался с блюстителями гомосексуальных нравов, однако сердцу не прикажешь. Он влюбился, и он хотел ее видеть рядом с утра до вечера и особенно с вечера до утра. Два года назад Боря согласился... пардон, согласилась выйти замуж за Ленечку. Неофициально, конечно. На свадьбе гуляла добрая половина тусовки. Я там не был, но я видел свадебные фотографии. На фото счастливый Ленечка сжимал в кулаке красную розу, а Боря — белую. Красная и белая розы стали символами единения и любви «молодых». Геи очень романтичны, сентиментальны и обожают символизм.
Все складывалось славненько, и полгода Ленечка с Борей прожили душа в душу. К сожалению, через шесть месяцев совместная жизнь дала трещину. Леонид завел любовницу — очаровательного танцора Аркашу. Боря застал, то есть застала как-то мужа в объятиях любовницы, придя домой раньше обычного, и, обливаясь слезами, ушла, переехала жить обратно к маме. Стошенко сильно переживал, порвал с Аркашей, умолял Борю вернуться. Но безуспешно. Своими семейными проблемами Ленечка достал всю тусовку. Всем и каждому изливал душу, умоляя о сочувствии. Вот и не далее как в прошлую пятницу на тусовке в «Планете Голливуд» Ленечка подсел ко мне за столик и, пьяно улыбаясь, стал доказывать, что: «Борька ко мне (то бишь к нему, к Л.Стошенко) вернется!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов