А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я чувствовал, как ее глаза пытаются увидеть во мне демона, не того демона, с которым родился ее брат Блез или ребенок, которого она растила, а совершенно самостоятельное существо, со своим голосом и разумом, которое не было частью моей природы.
– Я ни о чем не жалею, – ответил я. Просто волнуюсь. Просто боюсь. Просто холодею при мысли о неотвратимости будущего и моей роли в нем.
Элинор даже не подозревала, что давно уже отблагодарила меня за все. Даже теперь, двигаясь вдоль грядки и думая только о рассаде, в надежде избежать ее пристального взгляда, я слышал божественную музыку в другом конце долины: детский смех и радостные возгласы, наполняющие волшебством золотой полдень. Я слышал, как топают по траве крошечные ножки и звук тяжелых шагов взрослого, играющего с ребенком в салочки.
– Па! – воскликнул ребенок, мчась через луг к домику под деревьями. На пороге стоял высокий широкоплечий человек, похожий на медведя манганарец с кудрявыми каштановыми волосами. У него не было одной ноги. Он прислонил к дверному косяку свой костыль, наклонился и подхватил на руки мальчика, спасая его от преследования высокого стройного темноволосого человека лет тридцати.
– Что, Эван-диарф, снова перехитрил своего дядю Блеза? – Манганарец взъерошил короткие темные волосы мальчика. – Хитрая лисичка ушла от гончих?
– Точно, – подтвердил Блез. Он похлопал ребенка по спине. – Никогда не видел, чтобы дети так быстро бегали, особенно после целого утра, проведенного за ловлей куропаток. – Он снял со спины холщовый мешок. – Теперь надо ощипать их. Малыш начал засыпать на берегу, и я решил, что пора вести его домой.
– Да, ему пора есть и спать, – подтвердил манганарец, беря свой костыль.
– Хорошо, я займусь сейчас нашим будущим обедом, а потом вернусь. – Блез коротко кивнул нам с Элинор и пошел через луг обратно, туда, где через долину бежал поток.
Добрый спаситель прижимал к груди ребенка, который обнимал его за шею.
– Помаши маме, детка.
Эван замахал маленькой ладошкой Элинор. Черные глаза, синий огонь которых не был заметен с такого расстояния, радостно блестели. Держа одной рукой ребенка, а другой ловко управляясь с костылем, манганарец скрылся в домике. Эван был в полной безопасности в руках Гордена.
Я вернулся к работе, проглотив ком радости и горя, благодарности и щемящего одиночества, появившийся у меня в горле, пока я наблюдал за Элинор, Горденом и ребенком, которого послала им судьба.
– Дочери ночи!.. – Женщина глядела на меня, ее руки безвольно опустились на колени, кровь отлила от прекрасного лица. – Как я могла быть такой слепой? Все эти месяцы… Блез привел тебя, своего друга, чтобы ты мог выздороветь и отдохнуть. Я видела твое лицо, когда ты смотришь на Эвана… просто пожираешь его глазами. Но я до сих пор никогда не замечала, до чего вы похожи. Он твой сын, да? – Она перевела взгляд на обшарпанный домик. – Зачем ты здесь?
Я покачал головой, не зная, что сказать.
– Элинор…
– Почему ты скрывал правду? Эти ваши гнусные эззарианские обычаи… Вы обрекли его на смерть, решили убить ребенка, потому что он не такой, как все. Потому что вы все боялись его. –Она медленно поднялась, сверкая на меня глазами. – И теперь ты понял, что был не прав. Ты здесь, потому что в тебе проснулась совесть? Ты думаешь, твое присутствие оправдает то, что ты отдал его на съедение волкам? Или ты собираешься похитить его? Ты ни разу даже не прикоснулся к нему. Как ты смеешь здесь находиться?
– Госпожа Элинор, прошу… – Как я могу объяснить ей причины, по которым не смею коснуться его, даже если ее доброта и доброта ее мужа допускают это? – У меня нет намерений… вы с Горденом…
У нее не хватило терпения выслушивать мое сбивчивое бормотание.
– Ты никогда его не получишь. Уходи. – Она развернулась и пошла к дому, наступая на только что высаженные растения.
Я вскочил, чтобы бежать за ней, но проклятый бок закололо так, что у меня перехватило дыхание. Мне показалось, что нож Исанны все еще впивается в тело. Солнце ослепило меня, глаза заслезились. Я брел через грядки с ристой, пот пропитывал толстую льняную рубаху, тучи собирались над моей головой. Тьма наползала… Дурное предчувствие охватило меня, я остановился на углу козьего загона, не смея идти дальше. Горден стоял на пороге домика, его лицо было серьезно и сурово. Можно подумать, что смертный остановит меня, если я решу использовать свою силу. Я скрипнул зубами, подавляя чувства, которые не принадлежали мне, хотя и бурлили внутри меня подобно кипящей воде, и заставил свой язык повиноваться моей воле, произносить правильные слова.
– Простите меня за то, что я сразу не сказал правду.
Я вовсе не хотел… я никогда бы не…
Но прежде чем я успел объяснить что-либо, волна ярости поднялась в моем мозгу и захлестнула меня. Мои руки задергались, желая вцепиться в могучую шею Гордена, сжимать ее, слышать, как он кричит, а потом хрипит от удушья, как рвутся его мышцы и ломаются кости. Мои ноги были готовы топтать его, глаза желали видеть, как он побледнеет, когда я занесу топор, чтобы лишить его оставшейся ноги.
Руки, вцепившиеся в забор загона для коз, ходили ходуном, ноги дрожали.
– Пожалуйста, позови Блеза. Поспеши. Прости… мне так жаль… – Еще миг, и я погрузился в зелено-коричневое свечение. Где-то вдалеке слышались крики.
Звук бегущих ног. Взволнованные голоса.
– Скорее в дом, Линни! Запри дверь! Я потом объясню!
Грохот… рев… скрежет безумия… Забор охватило огнем, тьма опустилась на мир. Я исчез…
– …слушай меня, друг. Слушай мой голос. Я не покину тебя. Мы вернем тебя, Сейонн, мы вытащим тебя оттуда. Я знаю, что ты не хотел никому причинить вреда. Вспомни, кто ты: добрый друг и учитель, хранитель принца, лучший из воинов, любящий отец. Все остальное не от тебя.
Крепкие руки взяли меня за плечи, что привело меня в еще большую ярость. Я прикусил губу и почувствовал вкус крови. Это придало мне силы. Я убью его за то, что он схватил меня. Только его голос, сеть, сплетенная из спокойных разумных слов, удерживал меня. Как только он умолкнет, я уничтожу его. Сверну ему шею. Вырву его глаза. Сожру его сердце.
– Ты видел, как он бегает? Совершенно как ты, легко, радостно и очень быстро. Он все утро копал песок у ручья, а потом носил воду в ладошках, чтобы наполнить ямки. Так терпеливо… нет, слушай меня, Сейонн, друг мой. Ты не хочешь сделать больно мне или кому-то еще. Каждый раз, когда он набирал в ладошки воду, она почти вся вытекала, когда он доносил ее до места. Но он продолжал носить ее в ямки. Он выливал ее и смотрел, как она исчезает в песке. Потом он вздыхал и снова шел к ручью. Понимаешь? Он такой же терпеливый, как ты. Сколько времени ты учил меня охранному заклинанию? Разве я не самый бестолковый эззариец на свете? Но ты без малейшего раздражения снова и снова учил меня простейшим заклинаниям. Ты, тот, кто понял устройство мира, тот, кто разгадал загадку, которую другие даже не пытались понять! Я ни разу не встречал человека, который бы так ясно видел…
Он просто дурак. Я не вижу ничего. Вокруг меня тьма. Страх, проникавший до сих пор в мою кровь тоненькими ручейками, теперь хлынул потоком. Каждый миг я рисковал сделать шаг и обнаружить под ногами пустоту, кануть в небытие. Я мог стать тем, кого я боялся, тем, кто жил в моих снах и видениях.
Но крепкие руки не отпускали меня, голос продолжал звучать. Волна страха двинулась назад, но прошло еще много времени, прежде чем я позволил спокойному голосу вернуть меня к свету.
– …извинения. Я думал, ты уже выздоровел. Ты стал гораздо лучше выглядеть.
Мир начал принимать знакомые очертания… Лес, зеленые холмы, молодые листья на корявых ветках дерева. Запах сырой земли и новой листвы. Солнечный свет. Поток, журчащий рядом с тропой, почти полностью скрытый от взгляда ивами.
– Ну вот. Давай передохнем и попьем. Иди сюда. Онемевший и окоченевший, я упал на колени туда, куда он указал. Холодные брызги падали на мою худую, покрытую шрамами руку, все еще испачканную землей из огорода Элинор и Гордона. Я набрал пригоршню холодной чистой воды и вымыл руки, позволяя мутным каплям стекать в траву. Следующую горсть я плеснул себе в лицо, потом на шею, смывая пот, выступивший от жаркого солнца и приступа безумия. Я посмотрел на воду в горсти и представил бронзовые ладошки, старательно несущие воду в ямку в песке. Эван-диарф, сын пламени. Я улыбнулся и выпил пригоршню благодати. Потом еще и еще. Потом прислонился спиной к стволу дерева.
– У тебя замечательно получается, – сказал я темноволосому человеку, сидящему на земле напротив меня и тоже пьющему воду. – И сколько еще времени ты собираешься спасать мир от свихнувшихся Смотрителей?
Блез едва заметно улыбнулся:
– Сколько понадобится, столько и буду. Так велел мне мой наставник.
– Я не смогу вернуться.
– Ты вернешься. Он не должен вырасти, не зная тебя. Я уже обещал тебе. Просто придется еще немного потрудиться, чтобы ты смог. Что случилось на этот раз? Опять снились сны?
Я провел рукой по влажным волосам, размышляя над вопросом.
– Сон возвращается каждую ночь. Ничего нового. – Сон о зачарованной крепости и пугающей меня загадке. – Мы с Элинор говорили о земледелии. О моем отце. Об Эззарии. Потом пришли вы с Эваном…
– Мы бежали. Ты испугался за него?
– Нет. Совсем наоборот. Я был так благодарен твоей сестре и Гордену. Я не мог бы желать для него лучшего дома. Нет. Что-то другое… – Я никогда не помнил (и меня это очень раздражало), что же спровоцировало очередной приступ, вызвало поток черной ярости, который уносил прочь мою душу уже десять раз за восемь месяцев. Первый раз это произошло в Вайяполисе, когда трое нищих попытались ограбить Фаррола, названного брата Блеза. Я едва не убил их всех, и друзей и грабителей, ненавидя их просто за то, что они дышат.
Я считал, что причиной тому мой демон. Озлобленный. Подавленный. Спрятанный за барьерами, которые я возвел, желая сохранить власть над собственной душой, пока не пойму, что означает мой сон, и не справлюсь с последствиями. Я был убежден, что приступы безумия вызваны злобой моего демона.
Пока я перебирал в памяти события сегодняшнего дня, я натолкнулся на кое-что особенно огорчительное.
– О дитя Вердона! Элинор догадалась, что я отец Эвана. Она уверена, что я собираюсь похитить его. Блез, иди к ним. Я пытался переубедить их, и приступ настиг меня прямо перед дверью дома. Они, наверное, в ужасе.
– Упрямый эззариец, я же убеждал тебя рассказать им все. – Блез вскочил на ноги и протянул мне руку. – Я пойду обратно, когда ты уснешь в безопасном месте.
Пока мы шли, Блез создал заклятие, позволяющее двигаться гораздо быстрее и по совершенно иным местам, которых здесь не должно было быть. Эта магия не позволяла мне определить, где же на самом деле жил мой сын. Чем старше становился Эван, тем лучше я осознавал, что мне нельзя доверить такую ценность. И даже если бы я вознамерился лишить его единственного дома, мне все равно было некуда отвести его.
Моя жизнь Смотрителя Эззарии, мага-воина, участвующего в тысячелетней войне моего народа во имя спасения мира от демонов, едва не закончилась, только-только начавшись, когда я оказался рабом дерзийцев. Но после шестнадцати лет рабства принц Империи Дерзи вернул мне свободу и мой дом, я снова стал Смотрителем, но только для того, чтобы узнать, что та тайная война, которую мы вели вот уже десять веков, была войной с самими собой. Рей-киррахи, демоны, вовсе не были злыми духами, стремящимися к разрушению. Они были частями наших душ, отрезанными древним заклятием и сосланными во льды земли, называемой Кир-Вагонотом. Рождение моего сына и встреча с Блезом убедили меня, что все необходимо исправить.
Мой ребенок родился с рей-киррахом в душе. Захваченным. Поскольку изгнать демона из души ребенка невозможно, эззарианские законы требуют, чтобы такие дети уничтожались. Но еще до того, как я узнал о его рождении, моя жена отослала ребенка прочь, чтобы он мог подрасти и дождаться того момента, когда его можно будет излечить.
Я искал сына и встретился с Блезом, эззарийцем, который тоже родился захваченным, молодым повстанцем с великодушным сердцем и гармонией в душе. Он был цельным, прекрасным, и тут я понял, какой кошмар был сотворен столетия назад. Блез помог мне понять, чем были демоны для моего народа, я решил освободить рей-киррахов из их ледяной темницы и вернуть их в их древние земли Кир-Наваррина. Чтобы выполнить задуманное, мне пришлось соединиться с могущественным демоном по имени Денас, впустив его к себе в душу.
Мой народ не принял того, что я пытался донести. Одержимый Смотритель – это Мерзость, верх испорченности и источник огромной опасности. Когда стало ясно, что изменения, произошедшие в моей душе, необратимы, королева Эззарии, моя собственная жена, всадила в меня нож и оставила истекать кровью.
Умирая, я видел перед собой темную крепость, находящуюся в Кир-Наваррине.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов