А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Водитель отдал коробку служанке, снова поклонился и вернулся к лимузину.
4
Несмотря на растущее нетерпение, Дрю следовал наставлениям и ждал в своей комнате, пока родители не убедятся, что все подготовлено как следует.
— Нас всего трое, — сказала мама. — А веселья нам хватит на двадцать человек.
Дрю лихорадочно перелистывал страницы американских комиксов — “Супермен” и “Дэви Крокет”, которые он больше всего любил, прислал ему отец.
— Дипломатической почтой, — сказал отец, но Дрю понимал, что он шутит. — Для моего сына мне ничего не жалко.
Дрю лежал на кровати, глядя в потолок, и нетерпеливо ждал.
— Давай, Дрю, — услышал он голос матери из сада. — Ты можешь уже идти. Он поднялся с кровати и выбежал из комнаты. Быстрее всего было пройти в сад через кабинет отца. Проходя мимо письменного стола, он увидел через открытую раздвижную дверь мать и отца, сидевших в саду за круглым столом, заваленным подарками всевозможных размеров и цветов. Солнце отражалось от высокого матированного стакана в руках у мамы.
— О, даже посол прислал тебе подарок, — весело сказала она, увидев
Дрю, и поднесла стакан к губам.
— Ну, это уж слишком. У него и так голова идет кругом. Интересно, что там, — сказал отец и потряс коробку.
Дрю вошел в сад.
Взрыв оглушил его, с силой отбросил назад через открытую дверь кабинета к отцовскому столу. От удара о стол у него на мгновение потемнело в глазах. Он не помнил, как упал со стола на пол.
Он помнил лишь, что потом, пошатываясь, встал на ноги. Гул в ушах вызывал тошноту. Перед глазами все расплывалось. Когда он, спотыкаясь, подошел к тому, что осталось от двери, то обнаружил — и был этим очень смущен, — его одежда мокрая, но, отчаянно протирая глаза, увидел, что это кровь. Уже одно это должно было бы, казалось, заставить его закричать. Но он не закричал. Не закричал ни тогда, когда подумал, что, наверное, сильно ранен, ни тогда, когда понял, что это не его кровь.
Он пробрался через разрушенную дверь и увидел расшвырянные по лужайке куски тел отца и матери и траву, пропитанную их кровью. Праздничный торт, тарелки и чашки и подарки в ярких обертках, лежавшие на столе, — всего этого больше не существовало. Да и сам стол был весь разворочен. Он задыхался от едкого густого дыма. Рядом с ним горел куст.
Но он все еще не кричал.
Пока глаза его не остановились на почти оторванной от туловища голове матери. Сила взрыва забила ей в рот стакан, из которого она пила. Круглое дно стакана застряло между разорванными губами. Осколки стакана оставались у нее во рту. Из искромсанных щек торчали острые куски стекла, по которым текла кровь.
И только тогда он закричал.
5
Пар начал рассеиваться. Силуэт Арлен за занавеской стал неподвижен. В ванной было тихо. Дрю не заметил, что она выключила воду.
Тишину нарушил скрип металлических петель отодвигаемой занавески. Арлен с состраданием смотрела на него.
— Я не знала.
— Ты и не могла знать. Это то, о чем я не люблю говорить. Даже сейчас это причиняет такую боль… — “Только однажды, — подумал Дрю, — когда мне было очень плохо, я рассказал об этом Джейку”. Он вытер рукой вокруг глаз то, что вполне могло быть паром.
— Я очень тебе сочувствую.
— Да. — Отрешенно произнес он.
— Подарок из посольства.
— В красно-бело-голубой обертке.
— Был начинен взрывчаткой?
Дрю кивнул.
— Но он был не из посольства, и лимузин был не посольский, и правительственный номер на машине был подделан, — сказала она.
— Конечно. И никто ничего не знал о водителе. В разведывательном отделе посольства мне показывали фотографии — ничего.
— Профессионально.
— Да. — Дрю закрыл глаза. — Это верно.
6
Опустошенный, оцепеневший от горя, стоял он напротив посла в угнетающе огромной комнате. Его, десятилетнего мальчика, особенно тревожил потолок — он казался таким высоким, что Дрю чувствовал себя совершенно беззащитным, как будто он сам внезапно стал совсем маленьким. Массивная мебель, обитая кожей, вызывала неприязнь. Стены с мрачными деревянными панелями, тоскливые книги на массивных полках, фотографии напустивших на себя важный вид мужчин. Ковер был таким толстым, что он не знал, можно ли ступить на него в ботинках.
— Это все, сэр? — спросил посольский охранник — глаза Дрю расширились, когда он увидел у него на поясе пистолет, — у довольно старого седого человека, сидевшего за столом в дальнем конце этой огромной комнаты.
Дрю узнал этого человека, так как видел его несколько раз, когда родители привозили его в посольство на празднование Рождества и Дня Независимости. Он был одет в серый в тонкую полоску костюм и жилет. Аккуратно подстриженные усы были такими же белыми, как и волосы на голове. Худощавое морщинистое лицо выглядело усталым.
— Да, спасибо, — сказал он охраннику. — Скажите секретарю, чтобы меня никто не тревожил в течение пятнадцати минут.
— Хорошо, сэр. — Охранник попятился и покинул комнату, прикрыв за собой дверь.
— Привет. Тебя зовут Эндрю, не так ли? — Посол внимательно смотрел на него и, по-видимому, тщательно выбирал слова. — Что же ты не подойдешь ближе и не сядешь?
Сконфузившись, Дрю сел. Кожаное кресло заскрипело под ним, ноги болтались в воздухе.
— Я рад, что ты уже вышел из госпиталя… Там тебя хорошо лечили? Дрю, сбитый с толку, только вздохнул. Там, в госпитале, были солдаты с ружьями, которых он боялся. Других детей там не было, и, слабый от уколов, которые делали ему, чтобы он мог уснуть, мальчик не мог понять, почему медицинских сестер называли лейтенантами.
— Твой доктор сообщил мне, что, кроме нескольких порезов и ушибов и этих ожогов на бровях, с тобой все в порядке. Действительно, чудо. Он сказал, что не надо тревожиться. Волосы на бровях должны отрасти.
Дрю, нахмурившись, смотрел на него, не понимая. Его брови? Что ему до них? Его родители — осколки стекла, выпиравшие из изуродованного залитого кровью лица мамы, — только это имело значение.
От горя у него свело живот, сжалось сердце.
Посол озабоченно наклонился в кресле.
— С тобой все в порядке, сынок?
Дрю хотел заплакать, но сдержался и, судорожно глотнув воздух, кивнул.
Посол ждал, пытаясь улыбнуться.
— А как тебе твоя комната здесь, в посольстве? Я понимаю, ты скучаешь по дому, но при данных обстоятельствах мы не можем позволить тебе оставаться там, даже с охранниками. Ты это понимаешь. Я надеюсь, что тебе здесь, по крайней мере, удобно.
Спальня, в которой сейчас жил Дрю, напоминала ему комнату в гостинице. Если бы он умел выразить свое ощущение такими словами, он назвал бы ее безликой: в таких комнатах он с родителями жил однажды во время их отпуска на Гавайях. Но он снова заставил себя кивнуть.
— Я знаю, мои служащие относятся к тебе очень хорошо, — продолжал посол. — Я распорядился, чтобы тебе давали столько мороженого, сколько ты захочешь. Хотя бы в течение этих нескольких дней. Наверное, ты больше всего любишь клубничное.
При воспоминании о клубничном мороженом перед глазами мальчика снова возникли окровавленные щеки матери.
— Может быть, мы можем принести тебе еще что-то? Что-нибудь из дома, по чему ты скучаешь?
“Моих маму и папу”, — хотел закричать Дрю. Но он страдал молча.
— Ничего?
Чувствуя неловкость, Дрю старался вспомнить хоть что-нибудь и еле слышно произнес первое, что пришло ему в голову. Посол выпрямился в кресле.
— Прости, сынок. Я не расслышал тебя. “Не зовите меня “сынок”. — Дрю сжался от боли. — Я не ваш сын. Я ничей сын. Ничей больше” . Но он сказал только:
— Мои комиксы.
Посол, казалось, вздохнул с облегчением.
— Конечно. Всё, что ты захочешь. Я пошлю сегодня человека за ними. Какие тебе больше нравятся?
— “Супермен”. — Ему было все равно. Он хотел как можно скорее уйти отсюда. — “Деви Крокет”.
— Ты получишь целую кучу. — Посол поджал губы. — Теперь вот что. — Он встал, обошел стол и, опершись на него, наклонился так, чтобы мог глядеть мальчику прямо в глаза. — Мне надо кое-что обсудить с тобой. Это нелегко, но это нужно сделать. Похороны твоих родителей…
Дрю вздрогнул. Хотя ему было всего десять лет, но то, что произошло вчера, заставило его внезапно осознать, что такое смерть. Конечно, после того как он увидел разбросанные части тел своих родителей, он понимал, что их уже не соединишь вместе.
— …назначены на завтрашнее утро. Я обсуждал этот вопрос со своими помощниками. Мы знаем, как тяжело это будет для тебя, но решили, что ты должен присутствовать на похоронах. Чтобы твои кошмары, так сказать, улеглись. И чтобы сделать тебя символом…
Дрю не понял значения этого слова.
— Того, на что способна ненависть. Того, чему нельзя позволить случиться снова. Я знаю, что все это для тебя тяжело, но иногда мы должны стараться сделать так, чтобы из плохого произросло что-то хорошее Мы хотим, чтобы ты сидел на передней скамейке во время процедуры. Тебя будут много фотографировать. Много людей — может быть, весь мир — будут смотреть на тебя. Мне жаль, что тебе пришлось так быстро повзрослеть. Но я уверен, что твой отец и твоя мать хотели бы, чтобы ты пошел.
И тут Дрю заплакал. Как он ни старался сдержаться, остановиться не мог.
Посол, крепко обняв, похлопал его по спине.
— Это именно то, что нужно. Пусть это покинет тебя. Поверь, после тебе станет лучше.
Дрю не нужны были эти утешения. Он продолжал плакать; он так сильно бился в конвульсиях, что, казалось, сердце не выдержит. Наконец, он стих. Утирая глаза, чувствуя, как слезы все еще жгут ему щеки, Дрю, насупившись, обратил на посла взгляд, исполненный боли.
— Зачем?..
— Прости, Эндрю. Я не уверен, что понял. Зачем что?
— Кто их убил? Зачем? Посол вздохнул.
— Я и сам хотел бы знать. К сожалению, в эти дни Америка не очень популярна. — Он перечислил несколько стран, о большинстве из которых Дрю никогда не слышал, — Кубу, Камерун, Алжир, Конго. — Не только здесь, в Японии, но и в этих государствах настроены против нас. Все меняется. Мир становится совсем другим.
— Но вы сможете назвать того , кто это сделал?
— Мне очень жаль. Мы пока многого не знаем. Но я обещаю, мы сделаем все, чтобы найти убийцу. Дрю моргнул сквозь слезы.
— Мне тяжело все выкладывать сразу. Но я должен обсудить с тобой еще кое-что. Я уже сказал, что распорядился на кухне давать тебе в течение этих нескольких дней столько мороженого, сколько ты захочешь. Почему я сказал “нескольких”, сейчас объясню. Через несколько дней после похорон, как только немного придешь в себя, ты будешь отправлен обратно в Штаты. Кто-то должен присматривать за тобой. Я уже договорился с твоим дядей, что ты останешься у него. Ты можешь поговорить с ним по международному телефону — посол взглянул на часы — через двадцать минут.
В замешательстве Дрю пытался вспомнить, как выглядит его дядя, но перед глазами вставало лицо отца, или, вернее, неотчетливое изображение отцовского лица. Его ужаснуло, что он не может вспомнить, как выглядел отец. Только части тела, разбросанные по пропитанной кровью лужайке.
7
— Но кто же убил твоих родителей? — Арлен сидела рядом с ним на кровати, завернувшись в одеяло.
— Я так и не узнал. В посольстве я слышал много толков. Говорили, что американец, переодевшийся шофером и вручивший бомбу, был наемным убийцей. Он не принадлежал ни к какой группировке. Тогда впервые я услышал это слово — “наемный убийца”. Предполагали, что он был нанят японскими фанатиками, но один человек из разведывательного отдела посольства — он жил в Японии с конца войны — настаивал, что подложить бомбу — не в японском обычае. Он все говорил о самураях и бушидо и о многом другом, чего я не понял. Кодекс чести воина. Он сказал, что японец, достойны и этого имени, согласно кодексу убивает своего врага в открытом поединке, лицом к лицу. Не взрывом бомбы, не выстрелом из ружья, а только мечом. И действительно, три месяца спустя один японец, пробившись через толпу, пронзил мечом японского политика, выступавшего за новый договор с Америкой. И еще он говорил, что настоящий японец не будет убивать ни жену, ни ребенка — только мужа, отца.
— Но если он считал, что это не японцы, то кого же винил?
— Русских. Многое из того, что он говорил, я понял лишь позже. Цель нового оборонительного договора заключалась в защите Японии от нападения со стороны Советов. Разместив наши базы в Японии, мы используем влияние в юго-восточной Азии, чтобы сдерживать распространение там коммунизма. Расчет, по словам этого сотрудника посольства, состоял в том, чтобы создать впечатление, что именно японец убил американского дипломата и его семью, и тогда…
— Их смерть должна была вызвать такой взрыв возмущения, что пропасть между Америкой и Японией стала бы непреодолимой, — сказала Арлен.
— Да, такова была его мысль. Но если действительно был такой расчет, то эта тактика не сработала. Убийство моих родителей заставило каждого понять, насколько ситуация уже вышла из-под контроля. Японцы, обеспокоенные тем, что их могут обвинить в убийстве, прекратили демонстрации.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов