А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Но в следующее мгновение языки пламени стали слабеть и пропали. Руки у человека стали холодными и затащили Джоша в темноту.
Руки отпустили лодыжки. Джош стал брыкаться, почувствовав, что его левая нога привязана. На него навалилось холодное, тяжелое тело – больше похожее на мешок льда, чем на тело. Но колено, которое давило ему на горло, было достаточно крепким, стараясь сломать ему горло. По плечам, груди и грудной клетке падали удары, почти ломающие ему кости. Он схватился руками за холодное горло, и пальцы попали во что–то похожее на сырую замазку. Кулаки этой твари молотили по голове и лицу Джоша, но не могли сквозь маску Иова нанести никаких повреждений. Мысли закрутились в голове у Джоша, и он чуть не сошел с ума. Он знал, что у него есть только два выбора: бороться как черт или умереть.
Он ударил правым кулаком, попав косточками в угол челюсти, и сразу же занес левый кулак для удара, чтобы попасть тому в висок. Послышалось хрюканье – скорее от удивления, чем от боли – и тяжесть свалилась с Джоша. Он смог встать на колени, и вдохнуть легкими воздух.
Холодная рука змеей сзади обвилась вокруг горла. Джош отклонился, схватил его за пальцы и вывернул их. Но то, что только что было костями, вдруг оказалось как проволока – гнулось, но не ломалось. Потратив все силы, Джош поднялся с пола и метнулся назад, зажав человека с алым глазом между своим телом и стеной церковного фундамента из грубого кирпича. Холодная рука соскользнула, и Джош попытался выбраться из дыры.
Его снова схватили и потащили вниз, и пока они боролись как звери в темноте, Джош увидел, как вспыхивают руки у этого человека, готовые загореться пламенем,– но видимо что–то не получалось с возгоранием. Джош почувствовал запах – это было нечто среднее между запахом зажженной спички и плавящейся свечки. Он ударил ногой ему в живот и сбил его. Когда Джош снова вскочил на ноги, то почувствовал удар в плечо, похожий на удар молотом, который почти выбил ему руку и сбил его с ног лицом в грязь.
Джош вывернулся, чтобы повернуться лицом, изо рта шла кровь, а силы быстро убывали. Он увидел мерцание огня, а потом обе руки снова загорелись пламенем. При этом голубом свете он увидел лицо человека – кошмарную маску, а на ней бесформенный эластичный рот, который выплевывал дохлых мух как выбитые зубы.
Горящие руки приблизились к лицу Джоша, и вдруг одна из них зашипела, и погасла как уголек, залитый водой. Другая рука тоже стала гаснуть, маленькие язычки огня струились по пальцам.
Что–то лежало в грязи рядом с Джошем. Он увидел окровавленную груду плоти и вывернутых костей, а вокруг несколько курток, брюк, свитеров, обуви, шапок. Рядом была красная детская коляска.
Джош оглянулся на человека с алым глазом, который также был мистером Добро Пожаловать. Горящая рука почти погасла, и человек смотрел на умирающее пламя глазами, которые на человеческом лице назвали бы безумными.
Он не так силен, как раньше, понял Джош.
И Джош потянулся за коляской, схватил ее и запустил в лицо этого гада.
Раздался страшный вопль. Последние языки пламени погасли, когда он отшатнулся. Джош увидел серый свет и пополз к дыре.
Он был примерно в трех футах от нее, когда сломанную красную коляску швырнули обратно ему в голову. У Джоша была секунда, в течение которой он вспомнил как однажды его выкинули с ринга в Гэинсвилле, и что он почувствовал, когда ударился о бетонный пол и как он тихо лежал.
Он очнулся – он не знал, сколько времени спустя – от звука пронзительного хихиканья. Двигаться он не мог и подумал, что все косточки у него переломаны.
Хихиканье исходило с расстояния в десять–пятнадцать футов. Оно стало тише, переходя в фыркающий звук, который стал похожим на какой–то язык. Джош подумал, что это, должно быть, немецкий. Потом были фрагменты других языков – китайского, французского, датского, испанского и какие–то другие диалекты, которые выскакивали один за другим. Потом ужасный грубый голос заговорил по–английски, с глубоким южным акцентом: – Всегда ходил один… всегда ходил один… всегда… всегда…
Джош мысленно обследовал свое тело, пытаясь обнаружить, что работает, а что нет. Правая рука у него омертвела, вероятно, сломана. Полосы боли пульсировали у него в ребрах и в плечах. Но он знал, что ему повезло; удар который ему достался, мог бы и проломить ему череп, если бы маска Иова не была такой толстой.
Голос изменился, перейдя в монотонный говор, который Джош не мог понять, затем вернулся к английскому с мягким акцентом жителя Среднего Запада: Ведьма… ведьма… она умрет… но не от моей руки… О, нет… не от моей руки…
Джош медленно попытался повернуть голову. Боль прострелила ему спину, но шея все–таки работала. Он постепенно повернул голову к бредящему существу, которое было распростерто в грязи в другой стороне берлоги.
Человек с алым глазом смотрел на свою правую руку, где по пальцам бегали бледно–голубые язычки пламени. Лицо человека было диким сочетанием различных масок. Чудесные светлые волосы смешивались с грубыми черными, один глаз был голубой, а другой карий, одна челюсть острая, а другая впалая. – Не от моей руки,– сказал он. – Я заставлю их сделать это. – Подбородок у него удлинился, пророс щетиной, которая за несколько секунд превратилась в рыжую бороду, и также быстро исчезла в корчах его лица. Я найду способ заставить их сделать это.
Рука человека дрожала, сворачиваясь в крепкий кулак, и маленькие голубые язычки исчезли.
Джош заскрежетал зубами и пополз к серому свету наверху, у отверстия медленно, болезненно, по дюйму. Он застыл, когда услышал снова голос этого человека, шепотом поющий: Мы пляшем перед кактусом в пять часов утра… – затем все перешло в невнятное бормотание.
Джош пробирался вперед. Ближе к дыре. Ближе.
– Беги,– сказал человек с алым глазом слабым и усталым голосом. Сердце у Джоша застучало, потому что он знал, что это чудовище в темноте разговаривает с ним. – Давай. Беги. Скажи ей, что я все же сделаю это… Я сделаю эту работу руками самих же людей. Скажи ей… Скажи ей…
Джош пополз вверх к свету.
– Скажи ей… Я всегда ходил один.
Тогда Джош выбрался из дыры, быстро вытащив ноги. Ребра у него жутко болели, он еле сдержался, чтобы не потерять сознание, но он знал, что ему нужно отсюда удирать, иначе от него останется тухлое мясо.
Он продолжал ползти, а крысы суетились вокруг. Пронизывающий холод проникал в него до самых костей. Он ожидал и опасался, что человек с алым глазом схватит его, но этого не произошло. Джош понял, что жизнь его спасена – или потому, что человек с алым глазом ослаб, или потому, что он выдохся, или потому, что он хотел, чтобы это сообщение было передано Свон.
Скажи ей, что я сделаю эту работу руками самих же людей.
Джош постарался встать, но снова упал лицом вниз. Прошла еще минута или две, прежде чем он смог собрать силы и подняться на колени, а затем все–таки смог встать как дряхлый трясущийся старик.

Часть тринадцатая
Пятизвездный генерал
Глава 75. Бесплодная земля
Роланд Кронингер поднес бинокль к глазам в очках. В морозном воздухе крутились снежинки, уже почти совсем засыпав трупы и разбитые машины. У въезда на площадку горели костры, он знал, что солдаты Верности тоже несут сторожевую службу.
Он услышал среди туч медленный раскат грома, и сквозь него пробилось острие голубой молнии. Он окинул взглядом площадку, и его бинокль обнаружил замерзшую руку, высунувшуюся из сугроба, груду тел, смерзшихся в ледяной смерти, серое лицо молодого юноши, всматривающегося в темноту.
Пустынная земля, подумал Роланд. Да. Пустынная земля.
Он опустил бинокль и прислонился к бронированной машине, которая прикрывала его от огня снайпера. Ветер до него донес звук работающих молотков. Пустынная земля. Вот о чем была последняя Божья молитва. Он старался припомнить, где он это раньше слышал, только тогда это была не молитва, и ее слышал не сэр Роланд. Это было воспоминание ребенка Роланда, но это была не молитва. Нет, не молитва. Это были стихи .
В то утро он проснулся на голом матрасе в своем черном трейлере и вспомнил о мисс Эдне Меррит. Она была учительницей английского, одной из тех старых дев, которые, казалось, выглядели на шестьдесят лет даже тогда, когда только родились. Там, во Флэгстаффе, она преподавала начальный курс английской литературы для продвинувшихся учащихся. Когда Роланд сел на своем матрасе, то увидел, что она стоит рядом и держит открытый экземпляр “Нового оксфордского сборника английской поэзии”.
– Я собираюсь читать стихи,– объявила мисс Эдна Мерритт таким сухим голосом, что по сравнению с ним пыль казалась бы сырой. И скосив глаза сначала налево, а потом на направо, чтобы убедиться, что класс внимательно слушает, она начала читать:
Вот Беладонна, Владычица Скал,
Владычица обстоятельств.
Вот человек с тремя опорами, вот Колесо,
А вот одноглазый купец, эта карта –
Пустая – то, что купец несет за спиной,
От меня это скрыто. Но я не вижу
Повешенного. Ваша смерть от воды.
И когда она кончила читать, то объявила, что весь класс будет писать рефераты по проблемам, затронутым в поэме Т. С. Элиота “Бесплодная Земля”, из которой она сейчас прочитала отрывок.
Он получил “отлично” за эту работу, и мисс Эдна Мерритт написала на титульном листе красным “Отлично. Проявляет интерес и разумность”. Он же думал, что это показывает, какой он замечательный подлец.
Косточки старой мисс Эдны наверное давно уже сгнили, размышлял Роланд, разглядывая парковочную площадку, и черви съели ее изнутри.
Его мысли занимали два обстоятельства. Во–первых, что брат Тимоти – это безумец, который ведет Американскую Верность в Западную Виржинию в поисках призрачной мечты; и во–вторых, что на горе Ворвик кто–то ЕСТЬ, кто называет себя Богом и декламирует стихи. Может у него там есть книги или еще что–нибудь. Но Роланд припомнил нечто, озадачивающее его. Брат Гэри еще там, в Саттоне сказал, что Бог показал ему черный ящик и серебряный ключ и сказал ему каким будет конец света.
Черный ящик и серебряный ключ, подумал Роланд, что это значит?
Он опустил бинокль, который повис на ремешке на шее и вслушался в перестук молотков. Затем он обернулся, чтобы взглянуть на лагерь, где при свете костров примерно в миле в стороне сооружалось творение Альвина Мангрима, вне поля зрения часовых Верности. Работа продолжалась три дня и три ночи, и полковник Маклин выделял все, что требовалось Мангриму. Из–за сильного снегопада Роланд не мог ничего увидеть, но он знал, что это. Это была чертовски простая штука, но он бы никогда такую не придумал, а если бы даже придумал, он бы не знал как ее сделать. Он не любил Альвина Мангрима и не доверял, но допускал, что тот сообразителен. Если такая штука годилась для средневековой армии, то она наверняка годилась и для Армии Совершенных Воинов.
Роланд знал, что Спаситель сейчас, должно быть, нервничает, задаваясь вопросом, когда будет следующая атака. Они, должно быть, сейчас там громко распевают свои псалмы.
Обжигающая боль пронзила лицо Роланда, и он прижал ладони к повязке. Изо рта вылетел дрожащий стон. Он подумал, что голова его сейчас взорвется. А потом он почувствовал под пальцами, что наросты, находящиеся под повязкой, шевелятся и набухают, как кипящая магма под коркой вулкана. От боли и ужаса Роланд зашатался, когда вся левая сторона его лица выпучилась, почти срывая повязку. Обезумев, он прижал руки к лицу, чтобы удержать ее. Он подумал о треснувших кусках на подушке Короля, и о том, что открылось под ними, и захныкал как ребенок.
Боль убывала. Движение под повязкой прекратилось. Потом все закончилось, и Роланд почувствовал себя нормально. Лицо его не треснуло, с ним все было в порядке. И на этот раз боль длилась не так долго, как обычно. То, что случилось с полковником Маклином, это необычно, сказал себе Роланд. Он был согласен носить эти повязки всю оставшуюся жизнь.
Он подождал, пока пройдет дрожь. Не нужно, чтобы кто–нибудь видел его таким. Он же офицер. Потом он решительно пошел по лагерю по направлению к трейлеру полковника Маклина.
Маклин сидел за рабочим столом, работая над рапортами капитана Сэттерли о том, сколько осталось топлива и боезапасов. Запасы быстро сокращались. – Войдите,– сказал он, когда Роланд постучал в дверь. Роланд вошел, и полковник сказал: – Закройте дверь.
Роланд стоял перед столом, ожидая, когда тот на него посмотрит, и одновременно боялся этого. Лицо как у скелета, выступающие скулы, надувшиеся вены и выступающие мышцы делали Маклина похожим на смерть.
– Что вы хотите? – спросил Маклин, занятый безжалостными цифрами.
– Все почти готово,– сказал Роланд.
– Эта машина? Да? И что же?
– Мы будем атаковать, когда она будет готова, не так ли?
Полковник отложил карандаш. – Обязательно. Если, конечно же, у меня будет ваше разрешение атаковать, капитан.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов