А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Пение становилось все громче и громче. Поверхность черной глобулы коснулась Ее/Их тройного тела.
А потом взорвалась.
Безумие закружилось в Ней/Них изгибающимися, танцующими картинками. Отвратительные создания с вызывающим видом рассматривали Ее/Их. Ее/Их разум исчезал. Связь между тремя рассудками нарушилась. Нить между Ней и Ими растворилась. Три фигуры непроизвольно отпрыгнули друг от друга, дергаясь под ужасающее пение и отчаянно пытаясь избавиться от покрывшей их черной жидкости.
Постепенно жидкость покрыла их целиком, пожирая. Через некоторое время не осталось ничего, кроме черных капель, легко кружащихся в воздухе. В ущербном мире больше не существовало трех одинаковых женщин с единым сознанием.
Она/Они умерла.
24
– Эли кли рама фа… фа!
Малыш Менестрель закричал и упал на колени.
– Что с тобой?
Билли, шедший впереди, бросился к нему. Он опустился на колени рядом с приятелем и обнял его за плечи. Менестрель неудержимо затрясся.
– Вытаскивает… л-лучшее в…
– В чем дело? Ты болен? Что происходит?
Спина проводника изогнулась в конвульсиях. Билли не удержал его, и Менестрель стукнулся головой о землю. Он продолжал дергаться и изгибаться, бессвязно бормоча, пока Билли смотрел на него со смешанным чувством ужаса и удивления.
– Не оно… ли? Не оно… ли? Не оно… ли? Не оно… ли?
– Что за чертовщина происходит? Что с тобой?
Билли беспомощно посмотрел по сторонам.
Никто не мог ему помочь. На дороге они были одни. Внезапно Менестрель затих. Он перевернулся на бок, медленно, превозмогая боль, подтянул колени к груди и застыл в позе эмбриона.
Билли не знал, что делать. Он оказался в одиночестве на пустынной дороге в самом сердце ничто. Вокруг него кружилась слепящая серость, а единственный спутник и товарищ лежал без сознания, а может, уже и мертвый, у его ног.
Билли не мог нащупать его пульс – мускулы у Менестреля отвердели, а кожа похолодела. Билли запаниковал. Вдруг он расслышал слабый стук сердца проводника. Он быстро поднялся, стянул с себя меховую куртку и укрыл ею приятеля. Потом снова огляделся по сторонам, не зная, что предпринять.
Билли вздрогнул. Тишина стала гнетущей, в воздухе резко похолодало. Он не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как они покинули Таверну. Ничто влияло на Билли. Он потерял чувство времени. Никогда в жизни Билли не чувствовал себя таким одиноким.
Малыш Менестрель застонал и выпрямил сначала одну ногу, потом другую. Казалось, ему потребовались невероятные усилия, чтобы откинуть куртку Билли и сесть. Каждое движение причиняло невыносимую боль.
– Лучше бы я умер.
– Что это было?
– Вся чертова вселенная взорвалась в моей башке.
– Это как понимать?
Менестрель попытался подняться на ноги. Он вздрогнул и снова сел на дорогу. Попытка отняла слишком много сил.
– Понимать точно так, как я сказал.
– Не доходит до меня, о чем ты…
Менестрель бросил сердитый взгляд.
– И не скоро дойдет.
– Я думал, что ты умираешь.
– Очень хотел бы.
– Что все-таки это было?
Менестрель раздраженно махнул рукой.
– Подожди ты… У меня просто все болит.
Билли немного обиделся. Молча поднял куртку и напялил ее на себя. Менестрель поднялся на ноги, не отказывая себе в удовольствии искусно подчеркнуть, с какой болью ему это дается. Ему становилось лучше с каждой минутой. Придя к обнадеживающему выводу, что он сможет не только держаться на ногах, но и двигаться дальше, Менестрель повернулся к Билли.
– Не сердись, ладно?
– Я не сержусь. Ты испугал меня по самое дерьмо.
– Мне это тоже не слишком-то понравилось.
– Я думал, ты объяснишь мне.
Менестрель стряхнул с себя пыль.
– О'кей, о'кей, только давай пойдем. Это всяко лучше, чем стоять здесь.
И Малыш Менестрель прогуливающимся шагом двинулся вперед. Билли помедлил, но спохватился и торопливо бросился вслед догонять его. Он шел рядом и молча ждал, пока приятель-проводник что-то скажет. Но тот не спешил. Потянулся небрежно, соединил руки за головой и глубоко вздохнул.
– Очень хочется пить.
Билли промолчал.
– Полагаю, ты ждешь, пока я начну говорить.
Билли молчал. Менестрель пожал плечами.
– Ну хорошо, ты выиграл. Я постараюсь объяснить. Хотя я не уверен, что сам все понял. Все шло нормально, и я определял наше местоположение, исходя из того, что мы идем к Лидзи. Шаги идущих по земле иногда сбивали меня с толку, но я старался не допустить ошибку.
Менестрель снисходительно усмехнулся, глядя в сторону Билли.
– Ведь ты же и теперь не хочешь, чтобы я допустил ошибку?
Билли потряс головой. Он плелся рядом, подавив раздражение: слишком часто приятель заставлял его протестовать и злиться. Но сейчас Билли так устал, что был не способен на протест. Менестрель, не получив ответа, продолжал.
– Я, конечно, не причинил себе вреда. Я не забирался так уж глубоко. Я только получал то, что называют общей картинкой, пока меня не долбануло в самые мозги.
– Что тебя ударило?
– Город Лидзь сдох.
– Сдох? Хочешь сказать, его разбомбили? Малыш Менестрель покачал головой.
– Не-а… не просто разбомбили. Сдохли генераторы. Может быть, они взорвались, или разрушились, или отключились, или просто не сработали. Я не знаю. Одно я знаю точно – Лидзи там нет. Нет больше Лидзи.
– Ужасно.
Малыш Менестрель пожал плечами.
– Может, да, а может, нет, кто знает? Теперь я не возьмусь судить.
Билли сдвинул на лоб шляпу и почесал затылок.
– Если Лидзи больше нет, то как быть с дорогой?
– Город находился в конце этой дороги.
– Значит, нам нужно изменить маршрут.
– Это не так просто.
Билли вздохнул.
– Я должен был знать.
Менестрель презрительно фыркнул.
– Тогда тебе следовало бы знать, что произойдет в этот день.
– Скажи мне самое худшее.
– О'кей, ты сам напросился. Это выглядит примерно так. Представь, что эта дорога – гибкая лента, натянутая сквозь ничто между Таверной и городом. Разрушить Лидзь – это все равно, что отпустить один конец ленты.
– И тогда она хлопнет по Таверне?
– Именно. И тогда генераторы Таверны могут не справиться с ударом и разнесут ее на кусочки. Будет точно такой же звук, как у меня в голове – БАЦ!
– А люди в Таверне…
– Только не надо нравственных сентенций!
– Прости.
– О'кей, а теперь представь: что будет, если ты отпустишь оба конца туго натянутой ленты?
– Она просто упадет, куда ей вздумается.
– Правильно.
– И это случится с дорогой?
– Не совсем, но что-то в этом роде.
– То есть, эта дорога улетает в ничто?
Малыш Менестрель кисло усмехнулся.
– Кривляясь и издеваясь, как последняя задница. Бедный искатель пути не может осознать это своим скудным умишком. У него есть всего лишь особое чувство, а не железная черепушка. Лучше мне было бы умереть.
– Я и думал, что ты умер.
– Какое миленькое заявление!
Билли нахмурился.
– Только одного не могу понять…
Малыш Менестрель усмехнулся.
– Всего лишь одного?
– Почему мы всего этого не почувствовали?
– Ну, я-то прочувствовал всей шкурой.
– Хорошо, тогда почему я ничего не почувствовал?
– Потому что ты стал частью дороги, тупица!
– Что?
– Тебя втерло прямо в нее.
Билли показал рукой на дорогу.
– Но она все такая же прямая и ровная.
– Да?
Билли пригляделся.
Дорога перед ним изгибалась и закручивалась в искаженные петли и спирали. Билли обернулся. Часть дороги за их спинами вела себя, словно веревка на родео. Билли ошарашено посмотрел на Малыша Менестреля.
– Как я не заметил этого раньше?
– Возможно, потому, что ты идиот.
Они прошли молча несколько шагов, пока Билли пытался усвоить сказанное проводником. Не отрываясь, смотрел на землю под ногами. Пришел к четкому выводу, что вид изгибающейся дороги вызывает в нем дурноту. Наконец, поднял голову.
– Хочу еще кое о чем тебя спросить.
– Валяй.
– Почему те места дороги, куда мы наступаем, становятся плоскими и твердыми, как обычная земля?
Менестрель посмотрел на него с жалостью.
– Именно «становятся», придурок… Значит – вокруг абсолютное ничто?
Билли затих. Он и Менестрель шли бок о бок, каждый погруженный в собственные мысли. Дорога начала принимать странные, сюрреалистические формы. Приятели миновали огромный неоновый указатель. Надпись на нем была сделана символами, которых Билли никогда не видел раньше. Показались и другие указатели и вывески. На одном гигантскими красными буквами стояло слово AXOLOTL, на другом выписан целый ряд математических формул, переливающихся всеми цветами радуги. Они прошли знак, который немедленно обрушился за их спинами в дыме и снопах искр. Менестрель даже ухом не повел.
Проводник и сам стал каким-то странным. Он ссутулился, его ноги неуклюже подергивались при ходьбе. Руки он засунул глубоко в карманы, шляпа нависла надо лбом, голова утонула в поднятом воротнике. Время от времени он выдавал необъяснимые фразы.
– Ты в горах, где твои дядюшки искали бренной славы.
Это оторвало Билли от мыслей.
– У? Что ты сказал?
Менестрель посмотрел на него с удивлением.
– Я не произнес ни слова.
Билли задумался, была ли это продуманная шутка или что-то произошло с рассудком Менестреля. Они шли мимо возвышающихся знаков. На одном была надпись: «Благодарю. Пудель». Билли начал бояться, что они умрут на дороге. Он остановился и упер руки в бока.
– И долго мы еще будем так идти?
Малыш Менестрель обернулся и посмотрел на него.
– Идти как?
– Просто идти, не зная, куда.
– Если я скажу, как долго нам придется идти, ты все равно не поймешь. Ты ведь не сможешь сказать, как долго мы уже идем?
Билли смутился.
– Тебе известно, что я потерял чувство времени.
– Значит, ты – на своем месте.
Билли не поддался на его иронию:
– Ты отлично понимаешь, что я имею в виду.
– О, неужели?
– Да.
– Хочешь сказать, что мне следует поискать место, куда нам идти, не так ли?
– Именно так.
Лицо Менестреля отразило ощущение собственной значимости.
– Если ты думаешь, что я хоть краешком глаза загляну туда, то ты ошибаешься. Ты же видел, что случилось в последний раз. Черт возьми, я мог погибнуть! Мы будем искать путь, просто шагая вперед.
Билли постарался придать своему лицу выражение невозмутимости.
– Ладно, ты решаешь.
– Да, черт возьми, я решаю.
Они снова молча пошли вперед. Дорога больше не преподносила сюрпризов. Не было указателей и знаков, и даже черная лента не возникала между серых стен ничто.
Концы все также извивались и кривились, во Билли уже привык к этому. Поэтому он сперва даже не поверил, когда перед ними возникла другая дорога.
Она изгибалась над их головами широкой петлей. Билли увидел, что на ней полно людей. Он закричал и замахал руками. Менестрель шел вперед. Другая дорога приблизилась к ним. И Билли увидел, что по ней идут не совсем люди. Они походили на грызунов в метр высотой. Зверьки передвигались на задних лапах и имели гладкий светло-коричневый мех. Грызуны в аккуратно пошитых черных куртках маршировали, печатая шаг, с полной особой значимости серьезностью. Билли продолжал привлекать их внимание криками и отчаянными жестами.
Он наблюдал за тем, как дорога, в конце концов, изогнулась и скоро исчезла из виду. Даже когда она совсем пропала, превратившись в еле видимую точку, Билли продолжал напряженно всматриваться.
Малыш Менестрель подошел к нему. Он остановился и уставился на Билли.
– Ну, и какого дьявола ты тут развлекался?
– Пытался привлечь их внимание.
– А ты не подумал, что они тебя просто не слышат?
Билли ничего не ответил. Для него это было слишком. Менестрель окинул взглядом дорогу:
– Похоже, здесь нет пути.
– Где нет пути?
– Я собираюсь определить, где мы находимся.
– Ты?
Малыш Менестрель не удостоил Билли ответом. Он закрыл глаза и сконцентрировался. На его щеке бешено билась жилка. На лбу выступили капли пота. Он начал раскачиваться, и Билли испугался, что его снова хватит удар. Вдруг Малыш Менестрель замер и открыл глаза.
– Кажется, я нашел место, куда мы можем пойти.
– Слава Богу.
Малыш кинул косой взгляд на Билли.
– Лучше сплюнь.
25
Распределитель Материи приостановил рабочий процесс. Всюду обломки разрушенного миpa, штатные хранители замолкли. И неважно, сколько людей отчаянно отбивают приказы и инструкции, – они отказывались воплощаться в реальность. Кое-где возникла паника. Кому-то казалось, что на их головы обрушилось божественное наказание. В самых консервативных городах старались задобрить оставшуюся горстку персонала, надеясь, что приказы удаленного компьютера не заставят поглощать друг друга. А. А. Катто взяла все лично в свои руки.
И первое, что она сделала, – приказала казнить всех операторов приемников. Затем она послала группу техников взобраться на огромные длинные и тонкие клети, стоящие на равнине за зиккуратом. После того, как им также не удалось привести машины в рабочее состояние, их тоже расстреляли.
Любимым словом А. А. Катто стало «измена». Она вставляла его в каждое предложение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов