А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Одного остановили мои собаки. Второй растаял, переходя пустыню. А третий даже добрался до телефона! Но вы уже отменили его кредитный код. Мой робот-охотник настиг беднягу в тот момент, когда ему едва не удалось отправить сообщение по бесплатным сетям.
— В следующий раз я не совершу такой ошибки.
— Оптимист всегда оптимист! — рассмеялся Махарал. — Я рассказал о ваших предшественниках для того, чтобы показать бесполезность попыток бегства. Те недостатки в системе безопасности, которыми вы воспользовались, уже устранены.
— Что ж, придется придумать что-то оригинальное.
— К тому же я знаю, как вы думаете. Я изучал вас годами.
— Да? Так вот почему я здесь, дитЙосил? У меня есть нечто такое, что не дает вам покоя. Что-то необходимое вам, да?
Он остановился посреди своей каменной лаборатории и посмотрел на меня. В его взгляде было что-то, какое-то странное выражение, нечто среднее между страхом и жадностью.
— Я приближаюсь, — сказал Махарал. — Я уже близок.
— Да уж надо постараться. Даже технология восстановления не поможет вечно жить без реального тела. Значит, ключ у меня? Некий секрет, который решит вашу проблему. Но ведь я тоже исчезну через несколько дней.
— Время играет против.
— Есть еще Эней Каолин. Он очень хотел отправить вас в лабораторию и покопаться в вашем мозге. Почему? Подозревает, что вы похитили оборудование и организовали собственную тайную лабораторию, надеясь перехитрить смерть.
Напряжение на лице Махарала уступило место надменности.
— Вы, как всегда, умны, Альберт. Но при всей проницательности вам всегда будет чего-то не хватать. Ведь вы только угадываете. Правда останется незамеченной, даже если я положу ее перед вами.
— Что тут ответишь? Что скажешь тому, кто знает тебя лучше, чем ты сам. Ведь таких эпизодов было уже много, но он помнит их, а ты нет.
Ответить было нечего, и я промолчал. Обновление даст мне немного времени, так что спешить не стоит.
Махарал повернул какую-то ручку, и жидкость из моего контейнера ушла вниз. Открылась дверца. Пока я приходил в себя, он надел на меня наручники с электродами и, пользуясь контроллером, повел, как марионетку, к аппарату, похожему на увеличенный дубликатор. Я успел увидеть пару ног ярко-красного цвета, высовывавшихся из-за угла машины. Заготовка. И довольно маленькая.
— Хотите сделать копию? Позвольте предупредить вас, дитЙосил…
— Просто Йосил. Я же сказал, что сейчас Махарал — я.
— Хорошо, дитЙосил. Ясно, что вы занимаетесь копированием копий. Иначе не протянули бы больше тридцати дней. Но разве это решение проблемы? Копия второго ряда всегда имеет тот или иной дефект. А при последующем копировании дефект усугубляется. Ошибки возрастают. После третьего дубля вы можете считать себя счастливчиком, если она умеет ходить и говорить.
— Так утверждают…
— Так утверждают? Послушайте, я много лет занимаюсь поимкой нарушителей, похищающих големов кинозвезд, куртизанок и тому подобных. Их похищают, с них делают копии и продают на «черном рынке». Такие подделки неплохи для грубого секса, если у клиента невысокий уровень запросов, но ваша проблема не решается так просто.
— Посмотрим. А сейчас расслабьтесь и постарайтесь помочь.
— С какой стати? Сделать хороший импринт с сопротивляющегося образца практически невозможно. Я могу затруднить ваши опыты.
— Верно. Но подумайте сами. Чем лучше копия, тем больше ваших достоинств, способностей, возможностей она приобретает. И главное — унаследует наше невысокое мнение обо мне! — Махарал усмехнулся. — Качественная копия станет вашим союзником в борьбе со мной.
Я задумался.
— Те, другие Альберты, которых вы захватили… они, наверное, испробовали оба пути.
— Да. Только когда копия плоха, я повторяю попытку. Не получались — еще раз. И так до тех пор, пока вы не склонялись к сотрудничеству. Потом мы добивались настоящего прогресса.
— Мы с вами по-разному понимаем прогресс.
— Возможно. Или вы просто не в состоянии осознать все долговременные выгоды моей программы, хотя я несколько раз пытался объяснить вам ее суть. В любом случае, Альберт, ваша проблема сейчас чисто прагматическая. В одиночку ни один из нас ничего не сделает. Вдвоем мы, возможно, чего-то достигнем. Логично?
— Черт бы вас побрал.
Он пожал плечами:
— Подумайте, Альберт. Для экспериментов у меня припасено много заготовок.
Махарал ушел, оставив меня в раздумьях. Настроение было хуже некуда — ведь он, конечно, вел подобные разговоры и с другими моими дитто, а потому отлично знал, какие аргументы сработают.
Проклятие. Мне надо было проявлять побольше интереса к судьбе исчезнувших двойников. А я предположил, что высокий процент потерь неизбежен в этом бизнесе. Дела шли хорошо, так что отдельные случаи необъяснимого исчезновения не вызывали тревоги. Взять хотя бы Клару — ее двойники погибали на полях гладиаторских сражений куда чаще.
И все же в будущем надо быть внимательнее.
Если я когда-нибудь выберусь отсюда.
Если у меня еще будет шанс.
Ну ладно. С логикой Йосила не поспоришь. Если сконцентрироваться как следует во время импринтинга, то мой дитбрат выйдет из печи с такой же ненавистью ко всем сумасшедшим ученым, какая уже кипит во мне.
Только что от этого толку.
Если уж на то пошло, то мне и раньше приходилось иметь дело с копированием копии.
Да что говорить, все этим занимаются. Большинство остается неудовлетворенным качеством продукта, зачастую представляющим собой жалкую карикатуру. Смотреть на эту пародию так же тягостно, как и наблюдать за своим двойником, когда он пьян, избит или изуродован. Когда я учился в колледже, кое-кто из ребят специально делал Франки, чтобы посмеяться. Но я этим не занимался.
Отчасти потому, что мои дитто второго порядка никогда не выказывали явных признаков деградации. Ни тремора, ни очевидных провалов памяти. Ни конического пошатывания, ни невнятного бормотания. Скука! Я мог бы делать копии прямо с себя. Так удобнее. Но зачем нарушать технические требования «ВП»? Так могут и печь забрать.
Я всегда знал, что у меня получаются хорошие копии. Немногие могут похвастать таким даром. Когда был помоложе, меня даже привлекали к участию в работе какой-то экспериментальной группы. И что? На практике никакой разницы. Какой смысл в копировании копий, даже если у вас это неплохо выходит?
Кроме того, при сифтинге чувствуешь себя непривычно. Лежишь на той стороне, где должен быть оригинал. Тебе в ноздри вползают щупальца сканера. Тетраграматрон начинает нащупывать Постоянную Волну, бережно перебирая каждую ноту, чтобы перенести звучание всей симфонии в другое тело. Чтобы оно отозвалось таким же аккордом.
Интересно, на этот раз я действительно ощущаю что-то похожее на эхо. Доносящееся из нового дитто, пока еще безжизненного куска глины на прогревающемся лотке. Меня охватывает чувство дежа-вю, казавшееся столь мистически загадочным нашим предкам: теперь мы называем его «пульсацией Постоянной Волны». Оно касается меня, как холодное дыхание. Дуновение ветерка. Кажется, что ты познаешь самого себя. Интимно.
Мне это не нравится.
Было ли это частью эксперимента? Частью того, что стремился застичь Махарал?
— Два столетия назад Уильям Джеймс изобрел термин «поток сознания», — с довольным видом прокомментировал Махарал, передвигая какие-то рычажки. — Он имел в виду то, как каждый из нас вкладывает ощущение идентичности в иллюзию. В иллюзию непрерывности, продолжения. Это как постижение реки, текущей из одного истока в море.
— Даже появление диттотехнологий не рассеяло это романтическое заблуждение. Только к реке добавилось множество притоков. Всё так же текущих в единую душу. В ту сущность, которую каждый самоуверенно называет «я».
— Но сама по себе река — ничто! Она аморфна. Она — мираж. Вечно меняющаяся мешанина отдельных молекул и моментов. Даже древние мистики знали, что, вступая дважды с одного и того же места и поток, входишь в две совершенно разные реки. В разное время и с разных берегов.
— В вашем изложении философия становится такой ясной и понятной, — пробормотал я, лежа беспомощно в течение всего монолога.
— Спасибо. Вообще-то метафора принадлежит вам. Несколько лет назад ее употребил другой Альберт Моррис. Что доказывает мою точку зрения. Постоянная Волна — нечто много большее, чем простая непрерывность памяти. Так должно быть! Должна существовать некая связь с более высоким — или более низким — уровнем.
Я видел его насквозь. Махарал старался отвлечь меня, чтобы моя злость не помешала процессу импринтинга. Но в его голосе звучала искренность. Вся эта чушь, которую он нес, имела для него значение.
Признаться, жутковатое ощущение, не оставлявшее меня с самого начала сифтинга, вызывало желание отвлечься от мощных резонирующих отголосков. И хотя моя голова была зажата между зондами сифтера, я все же скосил глаза в сторону ученого.
— Вы ведь говорите о Боге, верно?
— Ну… да. В некотором смысле.
— А не странно ли это, профессор? Вы всю жизнь вторгались в ту область, которая принадлежит религии, помогая каждому желающему скопировать поле души словно дешевую фотографию. Приверженцы старой церкви вряд ли ненавидят кого-то больше, чем вас.
— Я не говорю о религии, — язвительно ответил он. — Все, что мы сделали, дав миру эту технологию, лишь один шаг на долгом пути. Нужно убрать еще немало хлама противоречивых суеверий, чтобы впустить в умы людей свет. Когда-то Галилео Галилей и Коперник вели бой со священниками, заявлявшими, что космос недоступен человеческому пониманию. Потом Ньютон, Больцман и Эйнштейн освободили физику. Некоторое время служители церкви утверждали, что жизнь слишком таинственна, чтобы ее понимал кто-либо, помимо Самого Создателя, но мы проанализировали геном и начали проектировать новых существ в лабораторных условиях. Сегодня большинство детей проходят курс генной терапии до или после зачатия, и никто не возражает.
— А зачем? — спросил я, на мгновение озадаченный его рассуждениями. — Ну да ладно. Попробую угадать. Вы собираетесь продлить эту тенденцию, перенеся ее на сознание и…
— …да, на человеческую душу. Последний бастион религии прошлого века. Пусть наука объясняет законы природы, квазары и кварки! Геологию и биологию! Ну и что? Эти законы всего лишь способы и свойства. Рецепты, сочиненные давным-давно творцом, более озабоченным вопросами духа! Вот что они говорили.
— А потом Джефти Аннонас открыла вибрирующую суть души, взвесила ее, измерила…
— Некоторые и сейчас не согласны с ее терминологией, — указал я. — Они утверждают, что существует настоящая душа, находящаяся за пределами Постоянной Волны. Неуловимая, неосязаемая…
— …и невыразимая, да. То, что смертные никогда не смогут обнаружить, то, что не сводится к взаимодействию законов и сил. — Махарал коротко хохотнул. — Отступление продолжается, но с боями. Каждый раз, когда наука наступает, появляется новый бастион, выстраивается новая линия обороны, а оставшаяся территория объявляется навечно священной, мистической и т. д. Надежно укрытой от посягательств профанов. И так до следующего наступления науки.
— И вы, похоже, готовы его начать. Но тогда к чему разговоры о религии…
— Не о религии. Мы говорим об общении с Богом.
— Ух, разница…
— …достаточно ясна! Хотя мне всегда приходилось потрудиться, чтобы объяснить ее вам.
— Ну… извините.
— Нет, все в порядке. Я привык к вашему упрямству и вашей тупости. Редкие таланты не всегда совместимы с умом.
Я ощутил, как дрогнула Постоянная Волна, уже вибрировавшая во всю мощь между мной и моим големом. Одно ясно. Мой двойник будет ненавидеть Махарала не меньше, чем я сам.
— Продолжайте, — буркнул я. — О себе и Боге.
Но он не стал продолжать.
Крохотный колокольчик звякнул, и я почувствовал, как сифтер ослабил свои невидимые тиски. Щупальца выскользнули из моего носа. Я снова остался один.
Загудела печь — новый голем въехал в духовку и немного погодя поднялся и сделал первые неуверенные шаги.
Темно-красный, как земля Тексарканы. И маленький, как ребенок. К тому же какой-то слабый. Такого Махаралу легче контролировать. Тем не менее профессор, не дожидаясь, пока померкнет сияние, осторожно надел на него наручники с электродами.
Какие меры предосторожности! Должно быть, мои собратья доставили ему в свое время немало хлопот. Мелочь, а приятно.
— Мы скоро вернемся, — сказал мне дитЙосил. — Я проведу с ним серию тестов, а потом посмотрим, как пройдет трансфер памяти.
— Ох, жду не дождусь.
Обычно я избегаю встречаться взглядами с только что одушевленными копиями. Мне от этого некомфортно, да и зачем? Но на этот раз, после всех тех непривычных и малоприятных ощущений, что-то подтолкнуло меня взглянуть в глаза красного собрата. Глаза голема не окна души? Может быть, и нет, но в момент краткого визуального контакта я ощутил его напряжение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов