А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ты просто втюрился в меня, вот и…
— Ага. Я ужасно в тебя втюрился.
Он поднял руку - движение отозвалось дополнительной болью в груди - и неловко обнял Крис. Провел по ее щеке обрубками пальцев.
— Ты живи, Крис… живи… мы потом с тобой увидимся. Там.
Элис медленно шла по улице святого Антония - здесь тоже все изменилось. Построили большую автостоянку, охраняемую - меж машин бегала пара рабочих риггонов. Элис вспомнила свою Мору, и снова чуть слезы на глаза не навернулись. Она так надеялась увидеть собаку… может, даже забрать ее - теперь-то есть возможность. Мора уже старая, работать не может. Из питомника ей ничего не писали, хотя она неоднократно пыталась узнать о судьбе собаки. А теперь вот выяснилось, что Мора умерла в прошлом году, от рака. Могла бы еще пожить…
Не до собаки теперь. Бедная, бедная Мора… Элис ощущала себя предательницей.
Но кто же знал - ведь щенка она заводила тогда, когда не было никаких сомнений в дальнейшей судьбе, когда она знала наверняка - всегда найдется место для собаки, деньги, время…
Мора еще хоть прожила нормальную жизнь рабочего пса и умерла естественным образом, а сколько собак, даже породистых, оказались просто выброшены людьми, погибли, сбились в стаи полудиких зверей…
Дальше вдоль улицы выстроился ряд деревянных ящиков, на которых сидели бабушки - не профессиональные торговки, а просто женщины, торгующие продукцией со своей дачи. Лучок, петрушка, редиска, осенние цветы. Яблоки, самодельная сметана в банках. Тоже люди с предпринимательской жилкой, видимо. Элис ощущала дикий стыд, идя вдоль ряда этих бабушек - просто потому, что на ней хороший, даже модный спарвейк, скантийские полусапожки, она сыта и хорошо выглядит. А эти бабушки - в залатанных куртках и спарвейках еще имперских времен, с тех пор никогда не было достаточно денег, чтобы купить что-нибудь новое, в высоких резиновых ботах, в платках, руки черны и заскорузлы от копания в земле. Не крестьянки. У некоторых - тонкие интеллигентные лица, хотя и почерневшие от усталости и недоедания. Всю жизнь, сорок лет, пятьдесят лет работали для страны, и вместо хорошей пенсионной карты получили нищенские деньги, которых хватает разве что на хлеб. А молоко не обязательно, это баловство одно. Но у них же предпринимательская жилка, они вот продадут петрушку и купят себе молока.
Или - еще скорее - игрушку для внука.
— Девушка! Девушка, цветочки купите! Посмотрите, какая красота…
Элис остановилась. Взглянула на пышный букет розовых и синих астрелий. На бабушку с круглым морщинистым лицом, в балахоне неопределенного цвета.
— Давайте. Сколько?
Она взяла цветы. Мелочь не стала прятать - уже начинаешь ориентироваться в современных реалиях. У храма обязательно стоят нищие. И точно - целых трое. Элис сунула мелочь в первую попавшуюся руку и проскочила быстрее в церковь.
Церковь святого Антониуса, терранского основателя монашества. Элис раньше ходила сюда с мамой по воскресеньям. Мамин приход. Потом ходить перестала - ей казалось, зачем вообще регулярно посещать церковь… тогда многие так говорили. Вера в Бога - это дело личное…
Но сейчас вот потянуло в церковь в конце-то концов. За Йэна хоть свечку поставить. И потом… здесь, в этой церкви, ничего не изменилось. Никакие там перевороты, смены власти, крушения империи - ничто не имеет значения. В других приходах, как она слышала, многое поменяли, Обновление общества должно вроде бы сопровождаться обновлением церкви, шла даже речь о пересмотре ритуала богослужения. Говорили о том, что церковь должна повернуться лицом к людям, отвечать их повседневным нуждам… В каждом приходе организовалось множество клубов по интересам, музыкальных кружков, благотворительных. Собрание верующих теперь определяло порядок богослужений, диктовало стиль. Во многих церквях полностью отменили исповедь.
Но здесь, в церкви святого Антония - все по-прежнему. Здесь по-прежнему служат Христу. Здесь по-прежнему всем распоряжается настоятель храма, и община подчиняется ему. Какая разница, что творится вокруг? Литургия должна совершаться, как всегда.
Может быть, поэтому и захотелось сюда прийти… будто вдохнуть кусочек прежней жизни.
Жизни, где совесть была чиста.
Статуи святого Антония и Богородицы стояли у входа. Элис подошла к Матери Божьей и положила у ее ног только что купленный букет астрелий.
Бросила монетку, поставила свечку. Встала на колени перед статуей.
Святая Мари, нам не понять, что ты чувствовала, когда Он умирал.
Ты ни на миг не способна отвлечься от боли, у тебя не бывает мыслей о суетном, о том, что будет после Его смерти… ничего не будет. Абсолютное, оглушительное горе.
И такая же абсолютная, без колебаний, надежда.
Святая Мари, ты вобрала всю Его боль. Не было ни одного уголка души, принадлежащего лично тебе. Только Ему. Только Он. Он - твоя душа, Он - это ты.
А Он умирал в муках.
Святая Мари, нам не понять этого, не представить. Мы не умеем отдать себя до конца. Даже лучшие из нас так, как ты - не умеют.
А что уж говорить обо мне?
Святая Мари, я хотела помолиться за Йэна. Я для этого и поставила свечку. Но кто я такая, чтобы просить тебя?
Мне бы самой понять хоть что-нибудь…
Элис поднялась с колен. Вытерла набежавшие слезы. Склонилась перед алтарем, выпрямилась и пошла к нему, ближе. Из сакристии вышел в темной сутане священник - пожилой уже, Элис его даже помнила. Отец Реймос, он давно уже здесь служит. Священник направлялся к ней.
— Слава Христу, - поздоровался он.
— Слава вовеки.
— Вы ведь, кажется, дочь Кристианы Ней, я не ошибаюсь?
…Они сидели за большой колонной, в полутьме. Сверкало только золоченое Распятие впереди, да лицо священника будто светилось само по себе.
— Отец Реймос… я совсем запуталась. Я ничего не понимаю…
— Может быть, вам исповедоваться, Элис?
— Я уже… позавчера. Это одно… это да. Но… я не понимаю, что происходит вокруг. Отец Реймос… Империя - это было хорошо или плохо? Мы тогда считали, что это по Божьему плану, что Империя и Церковь едины… Но тогда ведь тоже далеко не все было хорошо. Но то, что сейчас… я понимаю, все привыкли. Но я только что приехала. Меня не было пять лет. Может быть, конечно, через полвека здесь все будет хорошо, как в Сканти. Может быть, все-таки будет гравиэнергия, и все эти проблемы потеряют остроту. Но сейчас-то? Сколько людей умрет от голода, нищеты до тех пор? Почему они должны умирать? Неравенство… поймите, я не завидую. Вот говорят - все беды от зависти бедных к богатым. Но во-первых, я не бедная. Во-вторых, мне в общем даже приятно смотреть, что кто-то богато, хорошо живет. Но как можно так жить… даже так, как я - когда там вот нищие… ну хорошо, я понимаю. Раздать имение бедным… ну помогу я своим имением кому-нибудь, хотя у меня-то лично ничего нет, я и помочь мало кому смогу. Но ведь это индивидуально все. А что на государственном уровне? Я не понимаю… а церковь? Ведь все пишут разное…
— Да, сейчас много разных мнений, - согласился отец Реймос, - в том числе, и в церкви.
— Империю нельзя восстановить. Отец Реймос, у меня сейчас умирает… человек, который заменил мне отца.
— Йэн Савинта. Я знаю.
— Да. Мне кажется, что он умирает как Империя… вместе с ней… это необратимо. А он был… лучший. Самый лучший из всех, кого я знаю. Таких больше нет. Вот они все умрут, и что останется? Какой смысл жить дальше? В Империи мы бы продолжали их дело, работали бы… А сейчас - чего ради жить? Деньги зарабатывать?
— Видите ли, Элис, - священник говорил спокойно, глядя вдаль, - Империи возникают и уходят. Так было на Терре. Римская Империя давно погибла. Президенты еще менее долговечны. Умирают целые народы… А вот Христос остается, Бог неизменен. Вчера, сегодня, завтра. Церковь не должна стоять в стороне от политики, но… основное, ради чего мы существуем - это Христос. Все остальное, в общем, частности…
Вы спрашиваете, ради чего жить. Но поймите, смысл жизни человека, его деяния не должны определяться политическим строем. Почему погибла Империя? Почему, как вы говорите, там не все было хорошо? Потому что человек грешен. И никогда не будет хорошо. Никогда, нигде во Вселенной до самого Второго Пришествия не будет создано идеальное человеческое общество, где царило бы только счастье и не было бы ни единого недостатка.
Элис молчала. Священник взглянул на нее и продолжил.
— Мне лично, мне нравится Империя. Я бы хотел ее восстановления. Но я не думаю, что это так уж принципиально. Лень, стяжательство, подлость, злоба, предательство, жестокость - все это существовало и там. Существует и сейчас. Все равно все решает каждый отдельный человек на своем месте. Жить честно - или солгать, предать. Пожертвовать собой -или ближним. Жить ради денег и вещей - или жить ради Бога и ближнего. Служить Маммоне или служить Богу. Это каждый решает на своем месте сейчас и решал тогда. Может быть, Империя предъявляла к человеку слишком жесткие требования, воспитывала - а это многих раздражает…
Элис молчала, опустив глаза. Потом она заговорила снова.
— Отец Реймос, да, вы правы, конечно. Суть не в политическом строе. Я только не понимаю, что мне-то делать? Мне ведь стыдно. Понимаете - стыдно ходить мимо нищих… стыдно жить в Сканти, зная все это. Да и не хочу я в Сканти жить вообще. Какое у меня призвание? Муж от меня ушел, даже детей больше я не могу завести. И вряд ли еще когда-нибудь выйду замуж… таких, как Йэн, ведь не бывает. Медицина… наверное, мое призвание - все-таки медицина. Мне будет очень сложно выучиться, но допустим, я все-таки смогу… и что дальше? Что мне делать с этим стыдом? Что я могу изменить? Честно жить, помогать людям - это хорошо… я знаю человека, хорошего человека, который занимается благотворительностью, спасает детей. Она… спасет одного ребенка, десять, двадцать. А тысяча в это время умрет. То есть понятно, что делать все равно надо, хоть одного спасти, и то хорошо… Но…
Элис замолчала. Потому что дальше шла уж слишком страшная мысль. Потому что зачем делать все это, когда можно просто восстановить Империю… восстановить - и не будет этих умирающих детей, не надо будет выбиваться из сил или заключать компромиссы с совестью, или как Вики, сочетать эти два пути… И неужели же больше нет в Эдоли людей, которые это понимают?
Отец Реймос, впрочем, понял ее мысль.
— Элис, поймите… все мы много думали в эти годы. Сейчас… жизнь в стране налаживается. Стабилизируется. Да, много нищих, много людей умирает. Но… если сейчас какой-то резкий поворот, хуже будет им же в первую очередь. Вы же, наверное, разговаривали с людьми, видите - у каждого свои убеждения. У многих есть какие-то претензии к Империи. Был момент, точка, когда восстановить ее было еще можно. Сейчас это мыслимо только одним путем - через войну. Через миллионы смертей. Но и это еще не все. Нет ведь никакой уверенности, что пройдя через такую войну, мы сможем действительно восстановить то, что было. В одну реку дважды не входят, как сказал один терранский философ. Та вода давно утекла… Элис, ваш взгляд слишком прикован к земному. Вы слишком привязаны к тому, что недолговечно. Поймите, есть высшая правда, и она - неизменна…
— Да, я понимаю, - сказала Элис, - но что же делать здесь, на земле? Как жить, чем заниматься? Растить ребенка - а чего ради, для бессмысленной смены поколений? Любить - от этого мир не станет лучше ни на йоту, только меня раздавят… Работать, стремиться к профессиональным целям? Да. Можно. Просто потому что интересно. Но ведь и это не сделает мир лучше, все идет по кругу… Еще совсем недавно было так, что работа, любовь, дети - все это приближало лучшее будущее для всех. Для всех! Справедливый, чистый, красивый мир. А теперь… какой смысл во всем этом?
Она умолкла. Нет, это невозможно выразить. Надо просто знать Йэна. Маму. Как они жили и зачем…
— Элис, а разве святые действовали в идеальном мире? Между тем, если бы не они - не было бы Империи. Ничего бы не было. Мир не сдвинулся бы с мертвой точки. Вы хотите Империю, а если ее нет - то что? Отказываетесь жить для Бога?
— Нет, - пробормотала она, - конечно, нет… но это очень трудно.
Элис выгрузила продукты на кухне, стала раскладывать их в шкаф и в холодильник. Она полностью взяла на себя доставку пищи и лекарств. Собственно, и деньги тратила свои. Мама почти не выходила из дома. Тигренок то ходил гулять с Элис, то оставался с бабушкой. Сейчас он смотрел мультики в спальне. Здесь тоже много мультиков показывают.
Ей как-то легче стало после исповеди, теперь вот еще и разговора с отцом Реймосом.
В самом деле - как ребенок. Дайте мне мою любимую игрушку! Дайте мне Империю. А если Империи нет - я вообще тогда жить не хочу.
А жить надо. Что бы ни творилось вокруг.
И даже стыд - что ж поделать, надо покаяться и жить дальше.
И ведь она сама, сама виновата во всем этом. Она стояла там, на площади святого Квиринуса. И верила, что борется за свободу. За сытость и лучшее будущее для всех.
В нескольких шагах от собственного брата, который пытался все это сдержать - и был прав, и был убит за это.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов