А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мадлин безмолвно и грустно наблюдала за девушкой.
– Мадлин!
– Дау?
– Бригитта и Петронилла разнесли мои записки по нужным адресам?
– Дау, все уже сделано. Не волнуйся.
– Хорошо.
– Юля, ну хоть одно ты можешь мне сказать!
– Что, Мадлин?
– Почему ты так быстро сдалась? Кто этот убийца?
– Мне достаточно было увидеть его лицо. И я все поняла. Нет смысла сопротивляться.
– Когда я увижу его лицо, я вцеплюсь ему когтями в щеки и укушу за нос, – пообещала Мадлин.
– Нет, только не это! – сказала Юля. – Не порть, пожалуйста, последнюю встречу с друзьями таким хулиганством.
– Если бы здесь была Анна Николаевна…
– Но ее нет. – Голос Юли не изменился, но по щеке сползла слеза. – Давай закончим этот разговор, Мадлин. Мне хотелось бы принять ванну и позавтракать.
Мадлин жалобно замяукала, словно голодная кошка с помойки. Наверное, это означало рыдание. Юля погладила кошку и пошла в ванную.
Она заставила себя пронежиться в ванной почти час. В конце концов, это было в последний раз. Душистая пена, ароматные эссенции и притирания… Душ, нежный, как руки любимого…
В смерть надо идти чистым.
И телом и душой.
С телом Юля практически разобралась.
А вот с душой…
Что ж, для этого она и устраивает сегодня в полдень прощальную встречу с друзьями. Для этого и разослала приглашения.
Они должны прийти.
На подобное приглашение невозможно ответить отказом.
А убийца… Он оказался очень любезен. Тогда, ночью, он сумел даже вызвать ей такси, чтоб она без помех добралась от начинающего рушиться завода до дома Анны Николаевны. И на прощание сказал лишь, что надеется на скорую встречу.
Она оправдает его надежды.
Разве не так?
Юля вышла из ванной, благоухая, как весна. Если бы здесь в этот момент довелось оказаться какому-нибудь юноше, он был бы сражен наповал и молил хоть об одном нежном взгляде. Возможно, Юля и подарила бы ему нежный взгляд – жалко, что ли, перед смертью-то…
Мадлин ждала Юлю в столовой. Стол уже был накрыт. Оказывается, это постарались остальные двенадцать кошек. Все они явились без приглашения и теперь глазами, полными сострадания, смотрели на Юлю.
– Если вы будете на меня так смотреть, – сказала Юля, – в меня завтрак не полезет. Я дала ему слово, и точка!
– Мы не за тем пришли, чтобы тебя разубеждать, Улиания, – сказала кошечка по имени Рэчел. – Мы тоже хотим попрощаться. Когда ведьма добровольно, без сопротивления, решает уйти из жизни…
– При этом примирившись со всеми, – добавила кошка Маргарет.
– И проникнувшись осознанием всех своих ошибок, – вставила фразу кошка Сара.
– Это очень возвышающее душу деяние, – закончила Рэчел.
– Ты навсегда останешься в наших сердцах, Юля Ветрова, – хором промяукали кошки.
– Благодарю вас, – все-таки расплакалась Юля. – Благословенны будьте, дорогие мои. А теперь давайте завтракать.
После завтрака Юля прошла в кабинет Анны Николаевны и долго бродила возле заполненных книгами шкафов. Наконец она выбрала книгу, уселась с ногами в кресло и, поглядев мельком на большие напольные часы, углубилась в чтение.
И в доме снова наступила тишина, которую нарушал лишь шум дождя да шелест переворачиваемых страниц.
За полчаса до полудня Юля окончила чтение, поставила книгу на место (хотя это вовсе не значило, что она прочла ее до конца), вышла из кабинета и поднялась наверх переодеться. Дождь кончился, выглянуло солнце. Юля подумала секунду и остановила свой выбор на джинсах и шелковой белой блузке с изумительной вышивкой. При этом она подумала, что на белой блузке кровь будет заметнее, но, с другой стороны, он же будет стрелять в голову… А, ей уже тогда будет без разницы.
Интересно все-таки, придут они или не придут?
И Юля, попрощавшись с кошками, отправилась в чайный павильон «Одинокий дракон».
Она пришла туда за пять минут до назначенного ею же самой времени. И по снятой обуви догадалась, что все приглашенные уже здесь. Юля слабо улыбнулась и прошла за занавески, в большой чайный зал.
Они действительно были здесь все до единого. Байкерская банда «Матерые моторы» во главе с Данилой, фея Катя, Марья Белинская и ее возлюбленный Чжуань-сюй, леший Миша, тихая Ирина Степанова и даже Сидор Акашкин (хотя Юля не подозревала о том, что он вернулся в город). Рядом с Акашкиным сидела очень красивая молодая женщина и прижималась плечом к его плечу. Ее Юля не знала. Но все равно…
– Благословенны будьте, – негромко сказала Юля, обводя всех пришедших намеренно веселым взглядом. – Спасибо, что пришли. Господин Чжуань-сюй, можно ваш знаменитый чай и пирожные?
– Все уже подано. – Чжуань-сюй неуловимым жестом указал на столики, на которых и впрямь стояли заварочные чайники, чашки и тарелки с пирожными. – Все сделано согласно традиции.
– Какой традиции? – удивилась Юля.
– Пирожные поминальные, – сказал Чжуань-сюй. – Вы ведь созвали нас на свои собственные поминки, не так ли, Юля?
– Так, – кивнула она и, скрестив ноги, села за свободный низенький столик. – Ешьте и пейте. И давайте не будем так мрачно на меня смотреть. Да, сегодня меня убьют. Но я созвала вас совсем не за этим. Я хочу… Хочу кое-что сказать вам.
Все молчали, ошарашенные ее словами.
Юля побарабанила пальцами по краешку стола и заговорила снова:
– Первое. Я хочу поблагодарить вас всех за то, что вы случились в моей жизни. Без вас эта жизнь была бы скучной и пресной. Особенно без вас, Сидор Акашкин. Вы успокойтесь и не держите на меня зла. Я только поначалу собиралась вас прикончить, сгоряча. А на самом деле… Но ведь получилось, что не зря вы попросили идеологического убежища в Толедо. По-моему, вы привезли оттуда очень красивую жену.
– Кхм, Юля, – сказал Сидор. – В общем, ты права. Я тебе тоже благодарен. И я, знаешь ли, не позволю, чтобы тебя вот так убивали. Я и Дениза – мы общественность поднимем!
– Общественности теперь будет не до этого, – слабо улыбнулась Юля. – Общественности с сегодняшнего дня придется воевать с Торчковым и злобным духом Иссахаром. И в этом, кстати, я виновата. Так что не жалейте меня. Таких дурочек не жалеют… Но я продолжу свою речь, а вы пейте чай. «Матерые моторы»! Вы славные. Жаль только, что мое знакомство с вами было таким поверхностным и так быстро заканчивается. Я желаю вам удачи, процветания и крепких шин… Я шины ваших байков заговорила…
– Юля, – с болью сказал Данила.
– Данила, не смей, – сказала Юля. – Я тебя очень люблю, я, может быть, только сейчас понимаю, как сильно тебя люблю, но эта любовь закончится с моей смертью. Хотя, может быть, с небес, если меня туда допустят, я буду тебя любить и охранять. Ты должен остаться с Катей. Кать, а ты меня прости, я в общении с тобой была злобной тварью. Ты хорошая фея, Катя, ты ведь поможешь Даниле, когда ему станет тоскливо и одиноко?
– Да, – сказала Катя и заплакала.
– Миша, – обратилась Юля к молодому лешему. – Спасибо тебе за то, что ты спас мне жизнь. Но, видишь ли, судьба распорядилась так…
– Судьбу можно перекроить, – перебил девушку леший Миша.
– Нет, – быстро сказала Юля. – Я дала слово ведьмы. Такие слова не нарушают. Удачи тебе, Миша.
Леший отвернулся и с отсутствующим видом стал рассматривать затейливый витраж на маленьком круглом окошке. Ничего нельзя было прочесть в его нечеловеческих глазах.
– Госпожа Марья Белинская, – сказала Юля. – У вас я прошу прощения и готова встать на колени. Я попортила вам много крови, вам и вашей сестре. Но теперь я ухожу, и вам станет легче.
– Юлька, дурочка! – закричала Марья. – Мы с Чжуанем увезем тебя в Толедо, спрячем не то что от убийцы, от всего мирового терроризма!
– Нет, – покачала головой Юля. – Слово ведьмы. Слово ведьмы.
– Ах, какие странные эти ведьмы с их словами, – сказал Чжуань-сюй. – Пойду еще поставлю чаю.
И вышел.
– Ирина, извини, – обратилась к Ирине Юля. – Так и не нашла я тебе принца. Не успела. Но, может быть, я сделала для тебя главное.
– Ты превратила моего сволочного мужа в стиральную машину, – улыбнулась Ирина.
– Да, а тебя – в уверенную и смелую женщину, – улыбнулась в ответ Юля. – Знаешь, мы были бы хорошими подругами, и я научила бы тебя колдовать, если бы… Если бы у меня было время. Прости.
– Юля, – сникла Ирина. – Я не могу поверить в то, что ты умрешь.
– Все мы смертны, даже ведьмы, – легко сказала Юля. – А злые ведьмы умирают чаще и раньше добрых. Так им на роду написано. Так и во всех сказках происходит. Иначе это не сказки, а черт-те что. Да, вот еще что. Передавайте мои извинения Большому и Малому кругу ведьм, и особенно Бабе Зине Мирный Атом. Надеюсь, они простят мне мои выходки. Жаль только, что Анна Николаевна…
– Анна Николаевна никогда бы не дала тебя в обиду. Никакому киллеру! – воскликнула Ирина.
– Анны Николаевны нет, – тихо сказала Юля. – И в этом моя вина. Думаете, с такой виной хочется жить на свете? – Она немного помолчала, а потом продолжила: – А теперь давайте пить чай. У меня есть еще немного времени.
И они сидели и пили чай, а Одинокий Дракон приносил поминальные пирожные, обернутые полосками белой траурной бумаги. Данила достал флейту и сыграл самую печальную и прекрасную мелодию на свете…
А потом наступила пора прощаться. И Юля, уходя первой, сказала:
– Знаете, что обидно? Я сегодня начала читать книгу, просто замечательную книгу. И так грустно, что я уже не прочту ее до конца.
– Какую книгу? – спросил Данила.
– «Отверженные», – ответила Юля.
И она ушла, ушла в городской парк, ибо так условились они с убийцей. Юля не хотела, чтобы ее убивали на глазах у друзей.
Юля прошла парк почти насквозь. И остановилась в глухих зарослях лип и кленов. Перед нею расстилался небольшой, затянутый зеленой ряской пруд. Возле пруда стояла старая деревянная скамья с облупившейся краской. Юля села на скамью и принялась ждать.
Она ждала долго, прошло все условленное время. Солнце разморило девушку, по рукам и ногам текла приятная нега, и Юля думала, что, наверное, хорошо умирать вот так – примиренной со всем миром. Правда, стоило бы загнать Иссахара обратно в мир духов, а Торчкову надавать хороших оплеух, ну да ладно. В конце концов, есть Баба Зина Мирный Атом. Она разберется.
Юля услышала шага и чуть напряглась. Но эти шаги были слишком легкими и торопливыми для шагов ее убийцы.
Странно.
Она повернула голову на звук.
К скамейке торопливо, иногда запинаясь, шла девочка лет пяти в пышном белом кисейном платьице и таких огромных бантах, что просто невероятно, как они держались у нее на голове. В руке девочка держала маленькую пластмассовую корзинку.
Еще этого не хватало!
Юлю передернуло.
Чтобы свидетелем того, как ей снесут голову, стал невинный ребенок!
– Девочка, – громко сказала Юля, – девочка, уходи отсюда. Тут в пруду знаешь какие пиявки? Они прямо из воды выпрыгивают и на всех кидаются! Уходи, уходи!
Но девочка замотала головой (банты затрепетали, как бабочки) и бегом припустила к скамье.
Запыхалась.
Отдышалась.
Очень красивая девочка.
Может быть, Юля в детстве сама была такой.
– Ты – Юля Ветлова? – неожиданно спросила девочка.
– Ветрова, – изумляясь, поправила Юля.
– Я и говолю – Ветлова, – сердито сказала девочка (банты качнулись). – Тебе письма. Целых два.
– От кого? – еще больше изумилась Юля.
– Не знаю. – И девочка достала из своей пластмассовой корзины два маленьких конверта. Протянула их Юле. Та взяла конверты неожиданно дрожащими руками:
– Кто тебе их дал? Где?
– На почте. Я же почтальон, – почти сердито ответила девочка, развернулась и побежала прочь от скамьи, только подошвы сандалеток засверкали.
Юля долго смотрела ей вслед – долго, пока девочка совсем не скрылась из виду. И только потом перевела взгляд на конверты.
Обычные конверты из обычной белой бумаги.
Никакой магии.
Никаких обратных адресов.
Вообще ничего.
Загадка.
Разгадка внутри.
Успеет она прочесть письма до того, как придет убийца?
Впрочем, он ведь может и подождать.
Юля надорвала первый конверт.
Из него выпала плотная открытка. Смешной рисунок: лягушонок в клюве цапли хватает эту самую цаплю за горло. И надпись: «Никогда не сдавайся!» Чушь. Юля перевернула открытку.
«Я ВОЗВРАЩАЮ ТЕБЕ ТВОЕ СЛОВО. И ДАЮ СВОЕ – Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ БУДУ ОХОТИТЬСЯ ЗА ТОБОЙ. НО ТЫ ПОМНИ ОБО МНЕ».
Она знала этот почерк.
Почерк убийцы.
– Нет! – закричала Юля всему миру. – Да! Да, я снова буду жить! Да!
Она вскочила со скамьи, подбежала к пруду и свистнула, как-то хитро переплетя пальцы. Тут же из пруда на берег повыскакивали лягушки и жабы и вопросительно поглядели на Юлю.
– Я буду жить, понимаете! – крикнула им Юля. – Буду!
Возможно, они поняли.
Юлю трясло. Она еле заставила себя вернуться на скамью и распечатать второе письмо. В нем был свернутый вчетверо нотный лист, поперек которого размашистым и тоже очень знакомым почерком было написано:
«Я ЖИВА, И ТЫ ЖИВИ!»
– Анна Николаевна, – прошептала Юля, не веря прочитанному. – Анна Николаевна!
…Шатаясь, словно пьяная, она бродила по парку до позднего вечера.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов