А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Только Олег, сидевший тихо, по-прежнему перебирал четки в пальцах и был далек от мирской суеты.
– Вот Палыч не чешет языком, – прокомментировал Кирилл, заметив внимание семейства. – Разберет дом и перенесет его отсюда к чертовой матери! Палыч, тебе помочь?
– Молодец, Кирилл! – похвалила сестра. – Один ты у нас не унываешь.
– Я еще как унываю, – признался Кирилл. – Ничего себе – жену здесь оставить! Это дело – тиимать!..
Аристарх же Павлович вдруг обернулся и со счастливым лицом пропел:
– Не унывайте! Дождался я, вот случай подходящий! Награды буду раздавать, сверлите дырки!.. Мы их в бараний рог согнем!
Он уже вытащил паркетины и теперь раскачивал гвоздодером кафельный блок. Никто ничего не понимал, но Кирилл наобум вдруг ляпнул:
– Сейчас клад достанет. Горшок с золотыми десятками.
Аристарх Павлович лишь хитро на него глянул и, запустив руку в нишу, осторожно извлек жестяную коробку. Бережно обтер ладонями, засмеялся:
– Вот смерть его! В моих руках!
И понес к столу. Кирилл мгновенно сориентировался:
– Так: в жестянке – заяц, в зайце – утка, в ней яйцо… А там – игла! Вот это – Илья Муромец!
Аристарх Павлович умышленно тянул паузу: медленно сковырнул крышку, смел со стола невидимый сор, но передумал высыпать и попросил скатерть. Пока Валентина Ильинишна застилала стол, он торжествовал в предвкушении ошеломленного момента…
Широким жестом опрокинул коробку вверх дном и осторожно высыпал содержимое.
– Берите, ваше все… И мой совет таков: продайте ордена. Я понимаю, жалко, награды от царей. Но коли вышло так – чего жалеть? Заслужите еще.
Он ушел подальше от стола и сел. Минуту никто не трогался с места, и даже четки в руках Олега остановились.
– Ну, Палыч, ты даешь! – проговорил наконец Кирилл. – И столько молчал?!
– Не отнимали б землю – еще б молчал, – пропел довольный Аристарх Павлович.
Старший Ерашов приблизился к столу, бережно рассыпал кучу орденов. Самый большой, с бриллиантами, отложил в сторону, тряхнул головой:
– Таких орденов мы не заслужим…
Аннушка встала напротив него, боязливой рукой потрогала сокровища, высвободила из-под них свиток бумаг. Один по одному Ерашовы обступили стол, Олег втиснулся последним. Ордена разложили на скатерти, но больше не касались их – стояли, как у музейной витрины. И не было ни восторга, ни радостных восклицаний, ни сияющих глаз…
Не этого ждал Аристарх Павлович, не так хотелось сделать Ерашовым сюрприз. Если бы эти сокровища вывалить перед ними в счастливую минуту, например во время свадьбы!.. Но сейчас дедовские награды им были нужнее, и вряд ли еще случится такой грозный миг, когда неотвратимый каток приблизится вплотную и когда им не поможет даже кольт, потому что в нем всего четыре патрона.
– Аристарх Павлович, вы хоть представляете, что здесь? – спросила Вера натянутым, звенящим голосом. – Подобное я видела в Алмазном фонде… Стоимость невероятная!
Она взяла в руки восьмиконечную звезду, осыпанную бриллиантами. Орден не помещался у нее на ладонях.
– Это «Святой Андрей», – спокойно сказал Олег. – Первый русский орден….
Старший Ерашов сел с Аристархом Павловичем, похлопал его по лежащей на колене руке, словно утешая.
– Нельзя продавать… Вернулся в родовое гнездо жизнь обустроить, семейную традицию продолжать, а стану торговать дедовскими заслугами.
– А ты смотрел бумаги? – спросил Аристарх Павлович. – Нельзя ли похлопотать, чтоб возвратить поместье? Я слышал, возвращают…
– Смотрел, – задумчиво проронил старший Ерашов. – Там долговые расписки да закладные свидетельства… Я в них ничего не понимаю.
– Пусть Вера поглядит!
– Все равно это не выход из положения…
– Нет, Алеша, выход! – заявила Вера, перебирая бумаги. – Мне завтра нужно еще заглянуть в архив и в Бюро технической инвентаризации. Потом ехать в Москву…
– Ордена продавать не дам! – резко заявил старший Ерашов. – Столько лет хранили – никто не посмел тронуть. И я не имею права.
Вера подошла к брату, облокотившись на спинку кресла, обняла его голову:
– Алеша, спустись на грешную землю…
Он высвободился:
– Как ты не понимаешь?… Это не наша слава, не наши заслуги! Какое кощунство – торговать дедовскими наградами!
– Чтобы выиграть это дело, нам потребуются деньги, – сказала Вера. – Очень много денег… Иначе проиграем все!
– Я не игрок! – Старший Ерашов взбагровел, а обожженная часть лица побелела. – И приехал сюда жить, не играть!.. И потому продавать не дам.
В комнате стало тихо. Все посматривали на Алексея с сестрой, и только Кирилл примерял ордена.
– Давай не будем кричать, ссориться, – примиряюще сказала Вера. – Все эти сокровища нам не принадлежат. Да, возможно, они когда-то были заслужены Ерашовыми… но сейчас они не наши. Мы не имеем на них юридического права. Ты немного забылся, Алеша. Это собственность Аристарха Павловича.
Старший Ерашов смущенно замолчал, а младший вдруг спохватился:
– Но Палыч-то наш! Мы с тобой родня, Палыч?
– Я же сказал – все возвращаю вам, – пропел Аристарх Павлович. – И нечего тут думать, забирайте.
– Широкая душа! – воскликнула Вера. – А мы сейчас воспользуемся и отнимем то, на что давно потеряли всякое право.
Аристарх Павлович возмутился:
– Чужого мне не надо! Я только клад нашел. А положили ваши! Там есть бумаги!..
– Прости, Вера, я как-то не подумал, – сказал старший Ерашов. – И в самом деле, тут нашего ничего нет…
– Как это – нет? – рассердился Аристарх Павлович. – Начнем сейчас права искать – твое, мое… Да некогда судить! Усадьбу отнимают, а вы все рядитесь!
– Да пойми ты, Аристарх Павлович! – Старший Ерашов вскочил, возбужденно заходил взад-вперед. – Подарок можно принять, какую-нибудь услугу… А тут – я не знаю! Бесценные вещи! Реликвии!.. Не знаю! Не могу принять!
– Добро! – неожиданно переменился Аристарх Павлович. – Раз мне решать, то я распоряжусь… Ты взять не можешь – Безручкину отдам. В его квартире клад нашел, пусть забирает. По чести будет, справедливо… А он возьмет! Не станет долго рассуждать. И в благодарность на работу примет… Ну что, снести ему?
Старший Ерашов тяжело сел, отвернулся от всех. Вера по-матерински погладила его по голове, вздохнула.
– Правильно, Аристарх Павлович… Вот в этом и есть наше идиотство. Скорее отдадим врагу, чем сами попользуемся. Олег! – вдруг позвала она. – Я понимаю, ты далек от нашей мирской суеты… Может, посоветуешь, что делать? Почему ты все время молчишь?
– Я думаю, – сказал Олег. – Слушаю вас и думаю.
– И что же ты придумал? – спросил Кирилл со скрытой издевкой.
– Вы меня не послушаете…
– А ты говори, говори! – подбодрил старший Ерашов.
– У нас ни мира, ни согласия в семье не будет, – заключил Олег. – Мы слишком долго вместе не жили. Каждый привык сам по себе… Не обижайся, Алеша, но семьи тебе не собрать, потому что всех гордыня мучает. Мы ведь друг друга не слышим и не услышим никогда. Вот скоро разбредемся, и все. Перессоримся или даже передеремся. Например, из-за этих сокровищ. И ничего на пользу не пойдет.
– Ну и что же посоветуешь делать? – оживившись, спросил старший Ерашов.
– Делать ничего не нужно, – проговорил Олег, перебирая четки. – Почему мы сегодня опять у Аристарха Павловича собрались? Как что-нибудь важное, так мы здесь. И гуляем, и хороним отсюда… Парадная зала тут ни при чем, у нас там тоже места хватает. А потому, что Аристарх Павлович давно нам отец. Ну кто бы еще вытащил из тайника целое состояние и выложил перед нами? И почему у него оказались все эти реликвии?.. Нам осталось-то всего – отцом его называть. Прости, Алеша, но без отцовской воли у нас не будет согласия и семьи не будет.
У Аристарха Павловича перехватило дыхание и слезы навернулись. Он не ожидал и не готов был к такому повороту, хотя давно уже считал себя членом семьи Ерашовых, но как-то неопределенно. А Олег между тем подошел к нему и встал на колени:
– Будь нам отцом!
– Что ты? Встань! – растерялся Аристарх Павлович и не заметил, что не поет, а говорит, как до болезни. – Вот придумал, на колени… Ну, какой я вам отец? – скрывая слезы, пытался возмутиться он. – Сами вон какие, сами отцы… А я что вам?.. Ведь не маленькие. И так бы вас не бросил, не оставил бы… Я ведь только женился. На что вы мне нужны?.. У меня вон жена молодая!.. Ничего себе, дети, уж на пенсию пошли. Что я делать-то с вами стану? Свалились на мою голову… Сами с усами, на что вам отец-то?..
* * *
Ломать бетон на Колокольном дубе подрядилось какое-то частное предприятие, сшибающее мелкие, случайные подряды. Накануне в Дендрарий втащили компрессор и привезли несколько бухт стальных тросов, чтобы взять дерево на растяжки: хотя специалисты и утверждали, что разруб затянулся и дуб может теперь стоять без поддержки, однако же рабочие отказались долбить бетон без страховки. К тому же никто не мог толком определить, в какую сторону он может рухнуть, если прогнозы не подтвердятся. Все решал ветер и центр тяжести кроны, определить который на глаз было невозможно.
Всю подготовку к операции вел Горзеленхоз, которому пока еще принадлежал Дендрарий, и потому произошла заминка. В назначенный день подрядчики явились с отбойными молотками, а ничего не было готово. Ко всему прочему, забыли перекрыть вход, и к Колокольному дубу начал собираться гуляющий народ: женщины с колясками, бабушки, инфарктники и дети из соседних девятиэтажек. Наконец, к вечеру пришла машина с подъемником, и горзеленхозовские рабочие стали ставить растяжки. Провозились они допоздна, и все зеваки разбрелись ни с чем.
За несколько дней до этого Валентина Ильинишна послала телеграмму Веденникову, причем без всякой надежды, что тот приедет: мало ли, пообещался под впечатлением воспоминаний, но, поди, уж забыл… Он же приехал в указанный день и с вокзала пришел к Колокольному дубу. Валентине Ильинишне было неловко, что случилась задержка, и она привела его домой, поручив Аристарху Павловичу. Тот же, не зная, чем развлечь именитого гостя, повел его за грибами, а заодно решил показать своего жеребчика, который так и прижился на аэродроме, оставаясь неуловимым и незримым для постороннего глаза.
Они набрали маслят и лисичек еще по дороге к заброшенному аэродрому, повесили корзину на сук, и Аристарх Павлович повел Веденникова в перелесок к взлетной полосе. Он хотел подивить гостя и потому не выдавал, куда идут и зачем, однако печальный и какой-то безумно-неестественный пейзаж удручил Веденникова. Они долго бродили по бетонным плитам, сквозь которые прорастали березы, розовый кипрей и малинник, лазили в мрачные ангары, бросали камешки в бункер, залитый водой, и респектабельный гость медленно превращался в отягощенного заботами и горькими думами мужика. Потом они сидели в кустах у края взлетной полосы и ждали Ага. Жеребчик появился ближе к вечеру, долго выслушивал пространство, прядая ушами, и лишь после этого осторожно вышел на открытое место. Вначале он легкой рысью пробежался по полосе, будто разминаясь, удостоверился в безопасности и затем показал, на что способен. В обоих концах полосы от нагретого бетона поднималось зыбкое марево, и всякий раз, когда жеребчик достигал его, создавалось полное ощущение, что он взлетает, несется по воздуху, а затем исчезает в небе. Это зрелище окончательно потрясло Веденникова, и когда Аристарх Павлович еще рассказал всю историю жеребчика, гость вдруг перешел на «ты» и сказал откровенно:
– Знаешь что, давай сегодня напьемся.
Алексей и Вера в тот день с раннего утра уехали в Москву – все вопросы по возвращению поместья можно было решить только там: Дендрарий считался природным памятником республиканского значения. Вернуться они обещали дня через два, не раньше, и потому вечер был относительно свободным. Пока Валентина Ильинишна готовила грибы, Аристарх Павлович с гостем сели за стол и выпили под холодную закуску.
– Давай споем? – предложил Веденников.
У Аристарха Павловича мгновенно пропал голос. Он даже не пытался запеть, поскольку знал, что ничего не получится. Гость запел сам, но ни вино, ни провокация не помогали: сухой бумажный ком стоял в горле Аристарха Павловича. Веденников замолк, а потом тихо сказал:
– И мне не поется… Уезжаю я из России. Документы оформил, билет в кармане. Все, осталось попрощаться.
– Куда же ты поедешь? – спросил Аристарх Павлович.
– В Италию… контракт заключил на три года.
– Через три года вернешься, – успокоил Аристарх Павлович.
Веденников выпил, тоскливо полюбовался граненым стеклом старинного бокала.
– Утешаюсь этим… Да знаю ведь – не вернусь. Что толку себя обманывать?.. Как только понял, что не вернусь, – будто дорогу назад отрезал. Хожу теперь как по чужой земле. Мое и не мое… Не уехал еще, а меня как будто уж нет здесь. Отрезанный ломоть…
– Что за нужда-то такая?
Похоже, гость действительно решил напиться – налил бокал коньяку, ахнул залпом, в одиночку.
– Нужда какая?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов