А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


СГУЧПВЭЛЛЗИРТЕПНДНФГИНБОРГЙУГЛЧД
КОТХЖГУУМЗДХРЪСГСЮДТПЪАРВЙГГИЩВЧ
ЭЕЦСТУЖВСЕВХАХЯФБЬБЕТФЗСЭФТХЖЗБЗ
ЪГФБЩИХХРИПЖТЗВТЖЙТГОЙБНТФФЕОИХТ
ГЕГИИОКЗПТФЛЕУГСФИПТЬМОФОКСХМГБТ
ЖФЫГУЧОЮНФНШЗГЭЛЛШРУДЕНКОЛГГНСБ
КССЕУПНФЦЕЕЕГГСЖНОЕЫИОНРСИТКЦЬЕД
БУБТЕТЛОТБФЦСБЮЙПМПЗТЖПТУФКДГ
Прежде всего судья Жаррикес отметил, что строки документа не разделены ни на слова, ни даже на фразы, и в нем нет никаких знаков препинания. Это еще больше затрудняло чтение.
– Посмотрим, однако, не похожи ли какие-нибудь сочетания букв на слова, я хочу сказать – слова, в которых такое количество гласных и согласных, что их можно произнести. Вот, например, в первой строке я вижу ВЭЛЛ, а дальше БОРГ… А вот во второй строке КОТ и СТУЖ – как будто похоже на русские слова! Но откуда взяться русским словам на берегах Амазонки! И дальше вот слово ФЕО… Однако при чем тут латынь? А все эти КОЛ, РИП, ЛОТ, СИТ, ТЕГ – что они значат? А раньше ФУТ, ФОКС – вот вам и английские слова! Поди разберись!
Судья Жаррикес опустил листок и погрузился в раздумье.
– Все эти слова, замеченные мною при беглом чтении, просто нелепы, – пробормотал он. – А если вдуматься, непонятно, какого они происхождения. Одни напоминают голландские, другие – русские, третьи – английские, а большинство ни на что не похожи, не говоря уже о том, что многие группы согласных вообще невозможно произнести. Да, как видно, нелегко будет найти ключ к этой криптограмме!
И пальцы судьи принялись барабанить по столу что-то вроде сигнала к побудке, словно он хотел разбудить свои уснувшие мыслительные способности.
– Прежде всего поглядим, сколько букв в этом абзаце, – сказал он и сосчитал их с карандашом в руке.
– Двести пятьдесят две! Ну что ж, теперь надо посмотреть, как часто повторяется каждая буква, и произвести подсчет.
На это понадобилось больше времени. Судья Жаррикес снова взял документ и принялся считать, отмечая каждую букву в алфавитном порядке. Четверть часа спустя он составил следующую таблицу:
А – 2 раза Р – 7 раз Б – 12 … С – 14 В – 6 …. Т – 21 Г – 20 … У – 11 Д – 6 …. Ф – 15 Е – 15 … Х – 9 Ж – 8 …. Ц – 4 3–9 …. Ч – 4 И – 10 … Ш – 2 И – 6 …. Щ – 2 К – 7 …. Ъ – 3 Л – 9 …. Ы – 2 М – 4 …. Ь – 3 Н – 11 … Э – 4 О – 12 … Ю – 3 П – 10 … Я – 1
Всего … 252 буквы
– Гм, гм! – пробурчал судья Жаррикес. – С первого взгляда меня поражает вот что: в одном этом абзаце использованы все буквы алфавита. Странно! Попробуйте взять наудачу несколько строк книжного текста, скажем те же двести пятьдесят две буквы, – туда почти никогда не войдут все буквы алфавита. Впрочем, может быть, это просто случайность.
Потом он перешел к другому вопросу.
– Гораздо важнее узнать, – сказал он, – находятся ли гласные и согласные в нормальном соотношении.
И судья, снова взявшись за карандаш, выписал гласные буквы и произвел следующий подсчет:
А – 2 раза Е – 15 И – 10 О – 12 У – 11 Ы – 2 Э – 4 Ю – 3 Я – 1
Всего … 60 гласных
– Итак, – заключил он, – если подсчитать, у нас получится шестьдесят гласных на сто девяносто две согласных. Это приблизительно нормальная пропорция, то есть около одной четверти. Стало быть, возможно, что этот документ написан на нашем языке, но каждая буква подменена другой. А если этот принцип проводился систематически, то есть если буква Б, например, каждый раз обозначалась буквой Л, или О – буквой В, а Г – буквой К, и так далее, тогда пусть меня выгонят со службы, если я не прочту этот документ! И действовать надо не иначе, как по методу гениального аналитика – Эдгара По!
Судья Жаррикес имел в виду рассказ знаменитого американского писателя, недаром считающийся шедевром. Но кто же не читал «Золотого жука»?
В этом рассказе криптограмму, составленную из цифр, букв, алгебраических знаков, звездочек, точек и запятых, анализируют чисто математическим методом и разгадывают при самых фантастических обстоятельствах; вот почему поклонники оригинального писателя не могут забыть этот рассказ.
Однако от разгадки американского документа зависела только находка сокровища, а здесь дело шло о жизни и чести человека! Так что найти шифр к этой криптограмме было куда важней.
Судья, не раз перечитывавший «Золотого жука», изучил все аналитические приемы, так тщательно разработанные Эдгаром По, и решил воспользоваться ими. Он был уверен, что если значение каждой буквы остается всегда одним и тем же, то с помощью этих приемов он в конце концов прочтет документ, касающийся Жоама Дакосты.
– Как поступил Эдгар По? – бормотал он. – Он начал с того, что установил, какой знак – но здесь у нас только буквы, значит, мы скажем – какая буква встречается в криптограмме чаще всего. Тут я вижу, что это буква Т; она встречается двадцать раз. Уже это огромное число заранее говорит о том, что Т не означает Т, ибо должна заменять букву, чаще всего встречающуюся в нашем языке; я предполагаю, что документ написан по-португальски. Во французском и английском языке это, конечно, была бы буква Е; у итальянцев – И или А; у португальцев же – А или О. Итак, предположим, хотя бы на время, что Т значит А или О.
Исходя из этого судья стал искать, какая буква после Т встречается в документе чаще всего. И составил следующую таблицу:
Т – 21 раз … Ж – 8 раз Г – 20 ……. 3, Л – 9 Е, Ф – 15 …. Р – 7 С – 14 ……. В, Д, Й – 6 Б, О – 12 …. М, Ц, Ч – 4.
Н, У – 11 …. Ъ, Ь, Э, Ю – 3 П, И – 10 …. А, Ш, Щ, Ы – 2 Х – 9 …….. Ш, Я – 1
– Итак, буква А попадается здесь всего два раза! – вскричал судья. – А ведь она должна была бы встречаться чаще всех. Теперь яснее ясного, что значение ее изменено. Хорошо, какие же буквы после А и О чаще всего встречаются в нашем языке? Подумаем.
И судья Жаррикес, проявив поистине замечательную проницательность, свидетельствующую о его глубоком уме, погрузился в новые исследования. Тут он подражал знаменитому американскому писателю, который, будучи великим аналитиком, сумел с помощью простой индукции или сопоставления воссоздать азбуку, соответствующую всем знакам, криптограммы, а затем без труда прочел эту тайнопись.
Точно так же поступил и судья, и мы можем утверждать, что он оказался не слабее своего прославленного учителя. Ведь он набил руку на всевозможных логогрифах, кроссвордах и головоломках, построенных на перестановке букв, которые решал и в уме и на бумаге, и был довольно силен в этом умственном спорте.
Теперь ему было нетрудно установить, какие буквы повторяются чаще всего, и расставить их по порядку – сначала гласные, а потом согласные. Через три часа, после того как он начал работу, перед ним лежала азбука, и если его метод был правильным, она должна была открыть ему настоящее значение букв документа.
Оставалось только последовательно заменить буквы в документе буквами этой азбуки.
Но приступал он к этому не без волнения. Он предвкушал то духовное наслаждение – куда более сильное, чем многие думают, – когда человек после долгих часов упорного труда понемногу открывает смысл логогрифа, который он так страстно искал.
– А ну-ка попытаемся, – проговорил он. – Право, я буду очень удивлен, если не нашел ключа к этой загадке.
Судья Жаррикес снял очки, протер запотевшие стекла, снова нацепил их на нос и склонился над столом.
Взяв свою новую азбуку в одну руку, а документ в другую, он стал подписывать под каждой буквой документа найденную им букву, считая, что она должна точно соответствовать букве криптограммы.
Подписав первую строчку, он перешел ко второй, потом к третьей, к четвертой, пока не дошел до конца абзаца.
Чудак! Пока писал, он даже не позволял себе взглянуть, выходят ли из этих букв понятные слова. Нет, он решительно отказался от всякой проверки. Он хотел доставить себе наслаждение, прочитав все подряд, одним духом.
Кончив писать, он воскликнул:
– А теперь прочтем!
И прочитал…
Великий боже, какая белиберда! Строчки, которые он написал буквами своей азбуки, были так же бессмысленны, как и строчки документа! Это был еще один набор букв – только и всего; они не составляли никаких слов, не имели никакого смысла! Короче говоря, это были такие же иероглифы!
– Что за дьявольщина! – завопил судья Жаррикес.
13. Речь идет о шифрах
Было уже семь часов вечера. Судья Жаррикес по-прежнему сидел, погрузившись в решение головоломки, ни на шаг не продвинувшись вперед, совершенно позабыв и об обеде и об отдыхе, когда кто-то постучался в дверь его кабинета.
И, право, вовремя. Еще час, и мозг раздраженного судьи, чего доброго, растопился бы в его воспаленной голове!
После нетерпеливого приглашения войти дверь отворилась, и появился Маноэль.
Молодой человек оставил на жангаде своих друзей, безуспешно пытавшихся прочесть непонятный документ, и отправился к судье. Он хотел узнать: быть может, Жаррикесу больше повезло и ему удалось разгадать, по какой системе составлена криптограмма.
Судью не рассердил приход Маноэля. Мозг его был так переутомлен, что одиночество стало уже невмоготу. Ему было необходимо с кем-нибудь поделиться, а тем более с человеком, столь же заинтересованным в разгадке этой тайны, как и он сам. Словом, Маноэль явился кстати.
– Господин судья, – проговорил он, входя, – прежде всего позвольте спросить, добились ли вы большего успеха, чем мы?
– Сначала сядьте! – воскликнул судья Жаррикес. – Если мы оба будем стоять, вы приметесь ходить в одну сторону, я – в другую, а кабинет мой для нас двоих слишком тесен.
Маноэль сел и повторил свой вопрос.
– Нет! Мне так же не повезло, как и вам! И знаю я не больше вашего. Я ничего не могу вам сказать, кроме того, что теперь твердо уверен…
– В чем же, сударь, в чем?
– Уверен, что документ основан не на условных знаках, а на том, что в тайнописи называют «шифром», то есть на числе!
– А разве нельзя, – спросил Маноэль, – прочесть в конце концов и такой документ?
– Можно, – ответил судья, – можно, когда одна буква каждый раз заменяется одной и той же: если, к примеру, А всегда заменяется буквой Н, а Н – буквой К; если же нет, тогда нельзя!
– А в этом документе?
– В этом документе буквы меняются в зависимости от произвольно выбранного числа, которому они подчинены. Таким образом Б, поставленная вместо К, станет дальше З, потом М, или Н, или Ф, иначе говоря – любой другой буквой.
– И что же тогда?
– Тогда, скажу вам с глубоким сожалением, криптограмму прочесть невозможно!
– Невозможно?! – воскликнул Маноэль. – Нет, сударь, мы непременно найдем ключ к этому документу, ведь от него зависит жизнь человека!
И он вскочил в порыве негодования. Полученный ответ был так безнадежен, что Маноэль отказывался считать его окончательным.
Однако по знаку судьи он снова сел и сказал спокойнее:
– А почему, собственно, вы так уверены, что документ основан на шифре или, как вы говорите, на числе?
– Выслушайте меня, молодой человек, – ответил судья, – и вам придется согласиться с очевидностью.
Судья Жаррикес взял документ и положил его перед Маноэлем вместе со своими вычислениями.
– Я начал расшифровывать этот документ, как и следовало: основываясь только на логике и не полагаясь на случай. Итак, расставив по порядку буквы нашего языка от наиболее к наименее употребительным, я составил азбуку и подставил новые буквы в документ, по принципу нашего бессмертного аналитика Эдгара По, а затем попробовал его прочесть… И представьте, у меня ничего не вышло!
– Не вышло! – горестно повторил Маноэль.
– Да, молодой человек! И я должен был с самого начала сообразить, что решить эту задачу таким способом невозможно! Человек поопытнее меня избежал бы такой ошибки.
– Боже мой! – вскричал Маноэль. – Мне так хотелось бы вас понять, а я не могу!
– Возьмите в руки документ и прочтите его еще раз, хорошенько всматриваясь в расположение букв.
Маноэль послушался.
– Вы не видите ничего странного в сочетании некоторых букв? – спросил судья.
– Нет, не вижу, – ответил Маноэль, наверно в сотый раз проглядев все строчки документа.
– Ну вот, всмотритесь повнимательнее хотя бы в последний абзац. Там, как вы понимаете, сосредоточен весь смысл документа. По-вашему, в нем нет ничего необычного?
– Нет.
– И, однако, тут есть одна особенность, которая самым бесспорным образом доказывает, что документ построен на числе.
– Какая же?
– Взгляните, на этой строчке стоят подряд три буквы Е.
Судья Жаррикес был прав, и наблюдение его заслуживало внимания. Двести первый, двести второй и двести третий знак в этом абзаце были буквой Е. Но вначале судья не заметил этой особенности.
– Что же это доказывает? – спросил Маноэль, не догадываясь, какой надо сделать из этого вывод.
– Это доказывает, молодой человек, что документ построен на числе. Это подтверждает, что каждая буква изменяется в зависимости от цифр этого числа и места, которое они занимают.
– Но почему же?
– Потому что ни в одном языке нет таких слов, где одна буква стояла бы три раза подряд.
Маноэль был поражен этим доводом и не нашелся ничего возразить.
– Если бы я заметил это раньше, – продолжал судья, – я избежал бы лишней траты сил и жестокой мигрени, от которой у меня раскалывается голова!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов