А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он предположил, что знакомая сцена должна усыпить его бдительность. Очевидно, они ожидают, что он автоматически проделает все процедуры, связанные с такой обстановкой. Вторая мысль вытекала из первой. Он подумал:
«Если они уделили этому столько внимания, значит, теперь против него разрабатывается другой план?»
Все системы восприятия в его мозгу были готовы включиться. Но Модьун не хотел, чтобы его втянули на уровень, который был ниже уровня Зувга. Поэтому он покачал головой, как делали животные, желая сказать «нет».
— Я условился о встрече, — сказал он.
Нунули не стал возражать.
— Сюда.
Он показал на дверь слева от Модьуна.
Модьун не двигался. Слова Нунули вызвали у него не одно, а множество ощущений. Тон, то, как Нунули держался, когда говорил, легкие движения мускулов. И, самое главное, чувство (своего рода лицемерие), которое поступало к нему через «шум» в мозгу Нунули.
Еще один заговор? Что это может быть? Сначала чувство, что не нужно расписываться в книге для записи гостей, а теперь такое же чувство, что не нужно входить в указанную комнату.
От Модьуна потребовалось определенное усилие, чтобы удержаться от желания из простого любопытства посмотреть, что же находится за левой дверью. Он подумал: «Позже я должен буду пройти через эту дверь и расписаться в книге для гостей».
Он должен знать, какая здесь есть связь.
Модьун сказал громко:
— Я могу сначала войти в ту комнату? — и показал на дверь справа.
— Конечно, — последовал вежливый ответ.
Звуки, чувства, вибрации — все говорило: «правильно».
Нунули подошел к двери, открыл ее и придержал. Когда Модьун шел к ней, он заметил, что сразу перед дверью небольшая ниша. Сама комната, очевидно, находилась дальше вправо. Он не видел комнату. Модьун подошел к порогу, не останавливаясь, перешагнул через него и вошел.
Два события произошли почти одновременно: дверь захлопнулась за ним с металлическим звуком, и лампы впереди погасли.
В неожиданно наступившей темноте, в сердце Зувгской цитадели он заколебался. Но только на секунду. Затем он прошел десять футов, повернул влево и направился к стулу, присутствие которого ощущал с помощью комбинированного сознания. Он прошел четырнадцать шагов до него и сел.
Голос из темноты сказал:
— Итак, вы позволили заманить себя в ловушку.
Несколько мгновений после того, как были произнесены эти слова, внимание Модьуна занимал тот факт, что Зувгайт, как и Нунули в приемной, говорил на универсальном Земном языке.
Как они беспокоятся из-за одного человека.
Постепенно приходило понимание. И проявился зловещий смысл слов, неважно, на каком языке они были сказаны. Модьун продолжал доверять своему первоначальному ощущению, что он правильно сделал, войдя в эту комнату. Что касается слов, он обдумывал их и изучал окружающую обстановку.
В то же мгновение, когда Модьун вошел, он ощутил тепло в теле и присутствие в помещении другого живого существа. Только одно существо находилось примерно в дюжине футов перед стулом и немного слева. В комнате стоял легкий запах инопланетян. Модьун чувствовал, что существо, от которого исходит запах, стоит и говорит с высоты по меньшей мере на один фут выше, чем рост Модьуна.
Стоял ли член комитета на возвышении? Проникающее сквозь темноту сознание Модьуна не могло сказать этого. Отсюда он сделал вывод, что Зувг
— гигант ростом девять или девять с половиной футов.
Интересно!
Чувствуя теперь, что член комитета пристально смотрит на него из непроглядной тьмы, как будто он обладал каким-то особым зрением, Модьун обратил внимание на его слова.
«Стал ли я жертвой мгновенного убеждения, для которого Зувг использовал огромную силу?»
Как Модьун помнил, голос этого существа был не похож на другие, которые он слышал. И, конечно, существо говорило с поразительной прямотой. Он попал в ловушку!
Модьун закончил самоисследование. «Еще ничего плохого не случилось… Меня пока не трогают».
Когда Модьун так подумал, у него появилось другое чувство: досада. Встреча с членом комитета оказалась не такой, как он себе представлял: открытый диалог лицом к лицу. Освещение не изменялось, и темнота по-прежнему действовала ослепляюще (Модьун должен был это признать). При таком противостоянии они начали не с начала, а на пике интенсивности.
Модьун сам провел небольшое исследование.
— К несчастью, я понимаю, — сказал он, — что ваши слова и манера поведения означают, что вы не собираетесь отказаться от захвата галактики.
Первый ответ Зувга заключался в том, что он подошел ближе и теперь стоял рядом в темноте и смотрел на человека, сидящего на стуле. Потом он сказал:
— Мы, кажется, неправильно понимаем друг друга. У нас нет планов захвата. Откуда у вас такая мысль?
Модьун откинулся на спинку стула, с опозданием вспомнив, что эти же слова говорил Нунули, хозяин корабля. Тогда он представил себе последствия того, что делали люди-слуги: суетливо захватывали планеты от имени Зувгов. На Земле люди исчезли. Ганию безжалостно атаковали.
Внезапно Модьун заговорил и, констатировав неумолимые факты, сделал вывод:
— У меня создалось впечатление, что вы применяли свои методы в различных вариантах к десяткам тысяч других планет.
— То, что мы делаем, — не захват, — сказал Зувг. — Мы просто и решительно уничтожаем случайные эволюционные проявления неправильных форм жизни. Как только на планете устанавливается правильное направление эволюции, мы допускаем развитие на некоторое время, под руководством, но, в конечном счете, без дополнительного вмешательства. Никоим образом нельзя считать это захватом.
Изумленный Модьун открыл рот. И снова закрыл. В потоке слов, которые он услышал, было — объяснение.
«Господи, — подумал он, — всюду они нападают на самых приспособленных, которые пережили эволюционный отбор на своей планете».
Удивительная идея.
Даже когда человек изменял животных, такая идея не обсуждалась. И позже, когда человеческие существа, подстрекаемые Нунули, изменяли себя, они хотели только подчеркнуть черты, которые уже проявились в мутном потоке естественного отбора.
— По каким и чьим нормам проведен отбор подходящих расовых черт? — спросил Модьун.
— На каждой планете, — ответил Зувгайт, — мы выводим форму с самым большим естественным сроком жизни. Вы можете придумать лучшую норму отбора, чем долговечность?
Голос умолк. Модьун вежливо ждал, когда существо выскажется подробнее. Когда прошло несколько секунд, то по спокойному дыханию собеседника он определил, что дополнительного объяснения не будет.
— Послушайте… — начал он неопределенно. Он замолчал, посидел еще несколько секунд, а потом спросил: — Вы долгоживущая раса, правда?
— Долгоживущая — это неправильное определение. Мы бессмертны. — Голос звучал гордо. — Это одно из двух наших самых важных качеств.
Модьун предположил, что вторым важным качеством была способность Зувгайта управлять разумом других существ. Но он решил не отвлекаться на это.
И он сказал:
— Короче говоря, вы выбрали в качестве критерия качество, которое ваша раса, очевидно, приобрела путем естественного отбора без изменения. Я сказал «очевидно», потому что хочу снова вернуться к этому вопросу.
Член комитета оставался спокойным.
— Мы совершенно объективны. Мы изучали всевозможные положительные черты сотен рас…
— И, наконец, решили, что ваши собственные — самые лучшие, — взорвался Модьун, — не спрашивая, как это случилось.
— Я повторяю, вы можете придумать лучшее качество, чем долгая жизнь?
— был ли в его тоне намек на раздражение?
— Да, по человеческой системе оценок, — сказал Модьун. — Но философия человека: жить и давать жить другим. — Потом он внезапно поменял тему. — Видите ли, я думаю о чертах человека, а вы о чертах Зувга. Мы оба очень субъективны, не правда ли?
Последовал холодный ответ:
— Ваши слова говорят мне, что так, как вы находитесь здесь полностью под нашим контролем, дальнейшая беседа является только тратой времени.
Итак, с этим покончено.
Модьун очень тихо сидел на стуле, пытаясь разобраться в происходящем. И, насколько он мог определить, ничего не изменилось. И в эти минуты, которые становились итогом всего, в его нервной системе не было волнения. Значит, что бы они ни делали, он этого не чувствовал. И единое психическое пространство, и космос молчали… Все ближайшее пространство двигалось в пределах атомной и молекулярной логики, не потревоженное вмешательством умов, и это наводило на мысль, что проблема внутри Модьуна, а не снаружи.
Когда Модьун с тревогой обдумывал такую возможность, ему пришло в голову, что настало время делать то, что он намеревался сделать. Правда, он не знал, с чего начать.
«Я пришел, чтобы побеседовать. Это я сделал. И беседа ни к чему не привела…»
Не зная точно, что предпринять, Модьун сказал для пробы:
— Биология — это предмет, который в результате того, что нас усовершенствовали Нунули, мы начали понимать лучше, чем кто-нибудь еще.
Из темноты послышался звук. Его издавало огромное существо, стоящее перед Модьуном. Никаких слов, только звук. Иронический смех?
Зувгайт заговорил спокойным тоном.
— В принципе, мы не должны сейчас ничего делать. Контроль над вами установлен очень давно. Вы должны знать, что никто ничего не может сделать против своего образа жизни. Индивидуум может даже понять природу битвы, которую должен вести — это своеобразный этап развития, до которого вы, кажется, дошли — но вас навсегда связывает тот факт, что ваша кожа может быть пробита, сердце может остановиться, — группа клеток вашего мозга обладает специальными свойствами — только и всего. Например, несмотря на вашу систему восприятия, продолжительность жизни, которой вы достигли, менее чем две тысячи Земных лет. Даже этим вы обязаны Нунули, которые усовершенствовали человека.
— Правда, — признал человек. — Однако я собираюсь исследовать это для вас и…
Зувгайт прервал его.
— Чтобы показать вам, как уверенно мы себя чувствуем, мы предлагаем вам использовать вашу систему восприятия против нас. Вы увидите, что не сможете этого сделать.
— Вы просите то, что невозможно, — запротестовал Модьун. — Слово «против» для моего мозга не имеет смысла. Я не против вас.
— Точно, как запрограммировала вас раса наших слуг, — с удовлетворением сказал Зувгайт.
— Для меня было бы безмерно трудно умышленно напасть на кого бы то ни было, — сказал человек.
— Вот именно, — радостно сказал член комитета. — Таков ваш характер. Как я сказал, вы нерешительно боретесь с внешними обстоятельствами, но, в сущности, вы не сможете сделать ничего, кроме как идти по предложенному пути.
— Гмммм, — сказал Модьун. — Я вижу, мы не полностью понимаем друг друга.
Затем он повторил то, что однажды сказал Руузб к большому неудовольствию Дуулдна:
— Есть несколько способов содрать шкуру с кота.
— Я не понимаю этого, — сказал Зувгайт.
Модьун не ответил.
Дальше он не мог вспомнить. Он снова был в спасательной шлюпке и ничего не помнил.
— Это все, — сказал он раздраженно.
— Но с какого кота и каким способом ты собирался содрать шкуру? — спросил Руузб, лукаво взглянув на покрасневшего Дуулдна.
— Прости, что я использовал это сравнение, — сказал Модьун, который сидел за столом в столовой против человека-ягуара. — Мои извинения, Дуулдн.
— Ладно, — пробормотал большой человек-кот. — Я напуган, но не потерял голову. Так вот каков тот Зувгайт!
Иггдооз покачал головой, сердито посмотрел на Модьуна и сказал:
— Друзья, он не боится, но я уверен, что он просто не умеет драться.
— Я собирался начать учиться, — запротестовал Модьун.
— Тогда ты говоришь что-то не то. Ты сказал Зувгайту, что ничего не можешь сделать. А нам теперь говоришь, что можешь.
Все они с осуждением смотрели на Модьуна.
— Ну, где же правда? — спросил Неррл.
Руузб сказал:
— Мы всегда ценили тебя за честность. А теперь ты сказал ему пустые слова. Пойми меня правильно, — поспешно закончил человек-медведь. — Мы хотим победить этих сукиных детей.
— Я собирался напасть на них с помощью единого психического пространства, — объяснил Модьун, — и единственным честным способом, который открыт для меня. Послушайте…
Когда Модьун закончил объяснение, Дуулдн сказал решительно:
— И ты думаешь, это то, что ты должен был сделать?
— Да.
— Но в тот момент, когда ты сделал это, закончились твои воспоминания об этих событиях.
Модьун должен был согласиться, что, действительно, так и случилось.
— Думаю, они должны были предпринять контратаку.
Неррл вступил в разговор:
— Энергия единого психического пространства могла бы убить Зувгайтов?
Модьун был потрясен.
— Конечно, нет. Это было бы убийство.
Дуулдн вскинул руки.
— Послушайте его! — зарычал он.
С усилием он взял себя в руки и сказал:
— Ты можешь обнаружить другую энергию, подобную энергии единого психического пространства?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов