А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Для раскрутки еще больших бабок…
Но теперь, кажется, мне придется изменить самому себе. Придется уехать. Потому что, честно говоря, достали вы меня, парни. Своей чрезмерной опекой. С самого начала кровь портили и в конце чуть все дело не завалили. Правильно про вас ваш генерал говорил — въедливые вы. Очень. Как москиты.
— И что вы собираетесь делать?
— Для начала пристрелить вас.
— И что это даст?
— Чувство глубокого удовлетворения.
— Но ваша дочь расскажет. Все, что видела. И миллион вам уже не пригодится. Ни здесь, ни за границей. Ваши купюры останутся сиротами.
— А она ничего не расскажет. Потому что… Потому что, по всей видимости, погибнет от случайной пули при освобождении заложницы бригадой следователей-любителей. Из-за их непрофессионализма и игры в частный сыск. И еще из-за того, что они полезли не в свое дело.
— Вы убьете свою дочь?
— Не я убью. Вы убьете. Потому что не оставили мне иного выхода. Она действительно видела все. И может это все рассказать всем Вы сузили границы возможностей
— Вот сука! — не сдержался, выругался Григорьев
— А вы глупцы. И генерал ваш, согласившийся помочь мне частным образом, тоже еще тот недоумок.
— Похоже, вы все рассчитали с самого начала…
— С самого. Мне нужен был беспроцентный кредит. Очень крупный кредит. Который мне никто бы не дал ни под какие гарантии. Кроме гарантии жизни моей дочери.
Я действительно учел все. Кроме вашей прыти. Не мог я предположить, что вы сможете на этот дом выйти до того, как я все доведу до логического конца. До отдачи денег и возвращения неизвестными злоумышленниками дочери. И исчезновения тех злоумышленников в неизвестном направлении. Но сейчас вы мне не оставили выбора.
— В чем выбора?
— В действиях. Теперь я вынужден нагораживать трупы. Чем больше трупов, тем больше веры. Мне веры. Изначально не должно было быть ни одного мертвеца, а теперь будет как минимум четыре — вы и найденный вами и привезенный сюда шантажист и…
— А я здесь при чем? — заныл приведенный из машины дядя Петя. — Я вообще ни при чем. Они меня напоили и заставили…
— «При чем». При том, что кто-то должен убить бравых следователей и погибнуть от их пуль сам. Без трупов картинка не сложится. Посудите сами: никем не уполномоченные следователи проникли в дом, там, пытаясь без согласования с начальством освободить заложницу, открыли стрельбу. В результате чего одна пуля по случайности попала в заложницу. Из одного из ваших пистолетов. Например, вот из этого. А две пули, выпущенные из пистолета преступника, угодили в следователей. Очень неудачно угодили, так что они скончались на месте, не успев дать никаких объяснений своему недисциплинированному поведению. Правда, в последний момент успели пристрелить террориста. За что им честь и хвала.
Ваши пистолеты мы, естественно, вложим вам в руки. А вот этот, мой, от пуль которого погибнете вы, — вон тому алкоголику. Который вообще-то ни разу в жизни оружие в руках не держал, но поведать об этом следователям, ведущим расследование, уже не сможет. И станет посмертно очень опытным террористом.
В результате все погибнут. Останусь только я и принадлежащие мне деньги.
Следователи молча лежали на столе.
— Ну что, убедительная мизансцена получается?
— А ребенка не жаль?
— Жаль. Но два миллиона жальче. Тем более что себестоимость приобретения детей и денег несопоставима. Дети добываются легче. Чем миллионы долларов.
— Сволочь ты, — сказал Григорьев, — и мразь.
— Нет. Предприниматель. Причем очень хороший предприниматель. Который может принести большую пользу своему отечеству. Если это отечество, в лице отдельных своих представителей, не будет ему мешать. Таковы правила узаконенной на сегодняшний день игры. В которых вы ни черта не смыслите.
Вы судите о бизнесе по вашей, не совместимой с бизнесом морали. А в бизнесе нет понятия плохо или хорошо. Есть понятие — отсутствие или наличие прибыли. Если прибыли нет — то это плохо. Если есть — то это хорошо, какими бы способами это «хорошо» ни достигалось. Бизнес регулируется прибылью, а не моралью! Мораль убыточна и, значит, вредна. Экономике вредна.
— И что, все бизнесмены такие, как вы?
— Все. Вернее, все удачливые бизнесмены. Которые служат прибыли, а не отношениям. А кто отношениям — те нищие бизнесмены. Или не бизнесмены. И еще все должностные лица, при минимальных окладах имеющие максимальные доходы. И политики, которые тоже играют по законам бизнеса; чтобы удержаться у власти, им нужны деньги. Очень большие деньги.
Не я придумал условия этой всеобщей игры. Я их только придерживаюсь. Не я объявил в стране период накопления начального капитала. Со всеми характерными для него атрибутами Дикого Запада. С разборками, воровством и стрельбой по живым мишеням. Другие объявили. И правильно сделали, что объявили. Потому что конкуренция требует движения капитала. Который как минимум должен быть А в стране нищих и нищего капитала капиталистическая экономика работать не будет. Нужен начальный, пусть даже нажитый преступным образом капитал, чтобы потом его перераспределять. Тем оживляя загнанную в гроб социализмом экономику.
— Другие своих детей за деньги не убивают, — жестко сказал Грибов.
— Другие убивают чужих детей. И в гораздо больших количествах. Тем убивают, что не дают им рождаться. И тем убивают, что не дают их родителям зарабатывать на жизнь себе и им. Вы посчитайте, сколько людей за последнее время умерло от суррогатов водки и продуктов? Сколько от отсутствия надлежащей медицинской помощи? Сколько от рук преступного элемента? Десятки тысяч! Это что — не убийство? Лишение жизни десятков тысяч людей — не убийство?
А ради чего лишения? Ради все того же — первоначального накопления капитала! Когда вначале надо создать хаос, а потом этот хаос соответствующим образом перераспределить. В результате чего получить один процент очень богатых людей. Пять — просто богатых. Десять — зажиточных. И остальных — прочих, положенных на алтарь зарождающегося капитализма.
Чем те, кто все это начал, лучше меня? Только масштабами своего бизнеса. Я готов положить на алтарь прибыли одну-единственную жертву. Они — тысячи. Соответственно я получу миллионы. Они — миллиарды. За мной будет бегать свора судебных исполнителей. Они останутся неподсудны.
При всем при этом я им не завидую. Все справедливо. Кто больше готов пожертвовать, тот больше должен получить навар. Прибыль. Которая прежде всего…
— Все готово, — сказал появившийся в двери Лекарь.
— Извините. Вынужден прервать свой экономический ликбез. Тем более он вам уже все равно не пригодится, — сказал банкир. — И вынужден распрощаться. Все остальное сделают без меня. А мне надо спешить. Надо вкладывать деньги. Потому что простой капитала — это тоже убыток. Деньги должны приносить деньги. Прощайте…
— Торговля исключена? — на всякий случай спросил Григорьев. — Хотя бы в отношении девочки?
— Торговля исключена. Теперь исключена. По вашей вине исключена. Вы вломились в хорошо и бескровно придуманную операцию. Как дикий слон в посудную лавку. Теперь я ничего не могу исправить. К сожалению, ничего. Я и так потерпел из-за вас убыток.
— Убыток?
— Да, прямой убыток. Потому что цена предоставленных мне услуг выросла втрое против номинала.
Значит, все-таки втрое, а не вчетверо! Значит, одна жертва, что бы он ни говорил, была запланирована изначально. И все, что он говорил о вынужденности жестких мер, было не больше чем пустым трепом. Значит, действительно торговля исключена…
— Здесь все, — сказал снова вошедший в комнату Лекарь, — билет, паспорт с визой, разрешение на вывоз валюты.
— Здесь тоже все, — пододвинул навстречу Лекарю сверток банкир, — все, что вам причитается. За всех.
— На вашем месте я бы шлепнул его и забрал деньги себе, — сказал Грибов, обращаясь к преступникам.
— Они на своем месте, — ответил банкир, — и оно их устраивает. В рамках их потребностей.
Сколько вам надо времени, чтобы уладить это дело?
— Не много, — прикинул фронт работ Лекарь.
— Ну, тогда действуйте. Только пожалуйста… если возможно… чтобы быстро. Чтобы она не мучилась, — сказал банкир. — Я очень прошу. А я… я пока там побуду.
И, пряча глаза, захлопнул дверь в соседнюю комнату.
Все-таки, наверное, банкир любил свою дочь. По-своему…
Глава 35
Теперь дело оставалось за малым. За приведением преступного плана в исполнение.
— Вокруг все чисто, — доложил младший напарник Лекаря.
— А машина?
— Машина на месте. Ждет.
— Тогда раздевайся.
— Как раздеваться?
— Верхнюю одежду сними.
— Зачем?
— Затем, чтобы кровью не испачкаться. Здесь скоро будет кровь…
Преступники скинули верхнюю одежду и остались в рубахах. Лекарь натянул на руки тонкие резиновые хирургические перчатки. И взял ими пистолет банкира.
— На, держи!
Ткнул пистолет в ладонь алкоголика.
— Зачем держать?
— Держи, мать твою! Я сказал. Алкоголик схватил и тут же отпустил рукоятку.
Лекарь внимательно осмотрел ее поверхность и остался доволен.
— Слышь, а ты свой ствол возьми. На всякий случай. На случай, если они дергаться будут, — приказал он соучастнику.
— Они же связаны.
— Мало ли что? Всякое случается. И встань вон туда, напротив них.
— А перчатки надевать?
— За каким тебе перчатки? Ты же из своего ствола, если что, палить будешь.
— А, ну да, — согласился молодой преступник и встал, куда просили.
Следователи переглянулись. Похоже, убитый в схватке террорист должен был быть не в единственном числе. Похоже, второй тоже попытается оказать сопротивление ворвавшимся в помещение представителям закона. Отчего доля его сообщника возрастет вдвое.
Лекарь подошел к следователям и, вытащив один из их пистолетов, примерился.
— Слышь, отодвинься чуть в сторону, — попросил он сообщника.
— Зачем?
— Затем, что здесь тебя задеть может. Рикошетом.
— А-а.
Теперь все занятые в мизансцене актеры были на местах.
— Когда люди умирают со связанными руками, на коже остается специфический след, — заметил Грибов.
Лекарь приостановился.
— Остается, остается, — подтвердил Григорьев, — как на шее повешенного. Об этом во всех учебниках криминалистики написано.
— Слышь, — позвал Лекарь напарника, — сюда иди. Ослабь им узлы маленько. Нет, совсем не снимай, только ослабь. Я… мы веревки потом снимем. И ступай на место.
Не поддался бандит на провокацию. Не снял веревок. Умным оказался.
— Все! — сказал Грибов. — Я говорил, что это плохо кончится. Теперь — амба! А все ты…
— У тебя своя голова на плечах была! Когда тебе генерал предложил подзаработать, — огрызнулся Григорьев.
— Дурак ты!
Лекарь с интересом прислушался к разговору своих скорых жертв. Значит, мусора тоже люди. Тоже бабки берут. Как все. Только берут у генералов.
— Я дурак? — возмутился Грибов. — Я дурак?! Я тебе предлагал свернуть это дело тогда, когда нас отстранили? Так нет, у тебя амбиции взыграли. Рисануться решил. Теперь подыхай по твоей милости! Сволочь!
Из соседней комнаты выглянул привлеченный криками банкир.
— Что! Я сволочь? А кто предлагал, поставив «жуков» в банке, там же их и оставить? Чтобы использовать полученную информацию для шантажа. За которую они как нечего делать забашляют пол-"лимона" «зеленых». Кто? Я? — заорал Григорьев.
Банкир удивленно поднял брови. Когда услышал про «жуков», оставленных в банке.
«Погоди-ка, — показал он Лекарю, — пусть они еще поговорят».
— …Я придурок?!
— Ты! Ты придурок! А теперь вместо пол-"лимона" — пулю в голову.
Разгоряченные следователи привстали со стола и, набычившись, повернулись друг к другу лицами. Глаза в глаза.
— Я вообще, если хочешь знать, в это дело ввязался только потому, что ты меня об этом просил. Чуть не слезой капал! И еще потому, чтобы знать, где ты каждую минуту находишься.
— Зачем знать?
— Затем, чтобы твою жену в твое отсутствие трахать!
— Как трахать?!
— В хвост и гриву! Как пол-отдела трахают!
— Пол-отдела?!
— И соседний батальон патрульно-постовой службы!
— Ну ты гад!
— Я не гад, я удачливый любовник! Я два года в твоей постели твоей бабе живот грел! И знаешь, что она мне говорила?
— Что?
— Что дерьмо ты, а не мужик. И хрен у тебя со спичку. Без серной головки.
Лекарь, наблюдая неожиданно возникший диалог, переводил глаза с одного следователя на другого и скалился.
— Ты же все это придумал! Гад! Ну скажи, что придумал!
— Я придумал? Это ты придумал, что у тебя жена верная. А она шлюха. Шлюха!
— Убью! Сволочь!
— Нас обоих убьют.
— Только я раньше!
И рассвирепевший Грибов, наклонив голову, что есть силы ударил оскорбившего его напарника в лицо. Отчего тот полетел через стол вверх тормашками. В сторону второго бандита.
— Ох, — сказал он, ударившись головой о стену. И затих.
— Убил! Суку! — торжественно сообщил Грибов. — Как обещал.
Лекарь забеспокоился. Следователи должны были умереть по-другому.
— Слышь, посмотри, что с ним там?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов