А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Сол открыл дверь и шагнул в темноту, туда, где умер его отец.
Глава 18
Было холодно, так же холодно, как в ту ночь, когда пришла полиция. Сол не стал включать свет. Света с улицы было достаточно. Не теряя времени, он толкнул дверь гостиной и вошел.
Комната была пустой, всю мебель вынесли, но Сол не обратил на это внимания. Он смотрел на окно, на осколки, торчавшие из рамы. Он решился взглянуть, зная, что это выведет его из равновесия, подорвет его силы. «Это просто дыра, – думал он, – разве не так?» Разве это не просто дыра? Пленка то вздымалась, то опадала с треском хлыста.
– Сол, я боюсь…
Он наконец сообразил, что Деборе почти ничего не видно при таком освещении. Она стояла на пороге комнаты, не решаясь войти. Сол понял, что темно-желтого света фонарей, горящих снаружи, хватало лишь на то, чтобы осветить его силуэт. Он вздрогнул, рассердившись на самого себя. Он обращался с ней так непринужденно, что даже забыл: она другая. Он метнулся обратно через всю комнату и схватил ее.
Он горячо ее обнял, и она подалась навстречу. Это не было влечением, хотя он чувствовал, она ждала этого или, по крайней мере, не возражала бы. Но получилось бы, что Сол воспользовался ситуацией и поступил нечестно, а она ему так нравилась и он был так бесконечно ей благодарен. Они стояли, обнявшись, и он почувствовал, что дрожит не меньше, чем она. «Все же я еще не совсем крыса, – подумал он уныло. – А она боится темноты. Надо ее как-нибудь успокоить».
Посреди комнаты на полу валялась книга.
Он неожиданно увидел ее поверх плеча Деборы. Она почувствовала, как он оцепенел, и чуть не закричала от ужаса, обернувшись посмотреть, что же его так поразило. Он торопливо стал ее успокаивать и извиняться. Она не могла увидеть книгу в темноте.
Это была единственная вещь в комнате. Не было ни мебели, ни картин, ни телефона, никаких других книг, кроме этой.
Сол решил, что это не случайность. Они не могли вынести из квартиры все, а это оставить. Сол узнал ее. Старый, очень толстый альбом в красном переплете, формата А4, некоторые страницы в нем давно оторвались и теперь торчали, просто вложенные внутрь. Отцовский альбом для наклеивания вырезок.
Альбом был неотъемлемой частью жизни Сола. Каждый раз отец вытаскивал его откуда-то из тайника и старательно вырезал какую-нибудь газетную статью, бормоча себе под нос. Он наклеивал статью в альбом и делал заметки на полях красной ручкой. А иногда ничего не наклеивал – просто писал. Часто – Сол знал – эти порывы были вызваны политическими событиями, и тогда отец хотел запечатлеть свои рассуждения о происходящем, но иногда Сол совсем не понимал, что побуждало отца вести эти записи.
В раннем детстве альбом притягивал Сола, и ему всегда хотелось туда заглянуть. Отец показывал сыну некоторые вырезки со статьями о войнах и сражениях и лаконичные красные пометки вокруг них. Но это личный альбом, объяснял он, и не позволял Солу изучить его до конца. «Кое-что здесь очень личное, – объяснял он терпеливо. – Кое-что не для посторонних глаз. Кое-что только для меня».
Сол отстранился от Деборы и поднял альбом. Открыл его с конца. Поразительно, в нем еще оставалось несколько чистых страниц. Он медленно пролистал назад, дойдя до последней страницы, которую заполнил отец. Веселая история из местной газеты о кампании по сбору средств для консерваторов, пострадавшей от целого ряда бедствий: обрыва электричества, повторной регистрации и пищевого отравления. Рядом с ней, отцовской рукой, аккуратными печатными буквами было выведено: «Бог видит все!!!»
Еще раньше – история о длительной забастовке в ливерпульских доках и приписка отцовской рукой: «Кусочек информации проламывает брешь в тщательно охраняемой стене молчания! Почему конгресс профсоюзов так и не добился цели?!»
Сол перевернул страницу назад и восхищенно улыбнулся, когда понял: отец размышлял над песнями, которые взял бы с собой на необитаемый остров. Вверху страницы перечислялись старые джазовые композиции, все с аккуратными знаками вопроса, а ниже – список в первом приближении. «1. Элла Фицджеральд. Что именно??? 2. «Strange Fruit». 3. «All the Time In the World». Сачмо. 4. Сара Воэн, «Lullaby of Birdland» 5. Телониус? Бэсси? 6. Бесси Смит. 7. Еще Армстронг, «Мэкки-Нож». 8. «Интернационал». Почему нет? Книги: Шекспир, никакой чертовой Библии! «Капитал»? «Манифест компартии»? Из роскоши: Телескоп? Микроскоп?»
Дебора опустилась на колени рядом с ним.
– Это альбом моего отца, – объяснил он. – Смотри, это и вправду занятно…
– Как он сюда попал? – спросила она.
– Не знаю, – сказал он после паузы.
Он говорил и переворачивал страницы, просматривая вырезки, в основном о политике, но то там то тут попадались и просто статьи на разные темы, которые почему-то заинтересовали отца.
Он прочел коротенькие заметки о грабителях египетских гробниц, о гигантских деревьях в Новой Зеландии, о развитии интернета.
Сол начал захватывать по нескольку страниц сразу, пропуская записи за целые годы. Ближе к началу записей стало больше.
07.07.88: Профсоюзы. Нужно прочесть старые выступления! Сегодня на работе– долгий спор о профсоюзах с Дэвидом. Он все говорит об их неэффективности и т. д., и т. п., и я склонен согласиться, но это слишком просто, соглашаться со всем, что бы ни обсуждалось, хотя единство мнений крайне важно! Он не понимает ничего. Нужно перечитать Энгельса о профсоюзах. Смутно припоминаю большое впечатление от прочитанного, но не хочется попадать в глупое положение. Сол по-прежнему выглядит мрачным. Совсем не понимаю, что с ним. Видел книгу о проблемах тинейджеров, хотя не помню где. Надо найти.
На Сола нахлынула волна безнадежной любви, как в тот раз, когда он показывал Фабиану книгу, подаренную отцом. Сол думал тогда, что все это чушь, что старик все делает не так, но его единственным желанием было понять сына. Может быть, он выбрал для этого неверный путь. «Я тоже был не прав», – подумал Сол.
Назад, назад, он пролистывал годы. Дебора прижалась к нему, чтобы согреться.
Он прочел о том случае, когда отец поспорил с учителем истории, как лучше рассказывать на уроках о Кромвеле.
Нет, если по-честному, может быть, не мне судить о том, как говорить о буржуазии десятилеткам, но разве надо ее приукрашивать! Ужасный человек, да (Ирландия и т. д.), но нужно уяснить природу революции!
Он прочел заметку, в которой упоминалось об одной из подружек отца – «М». Он совсем не помнил ее. Он знал, что отец встречался с женщинами вне дома. Но не предполагал, что в последние шесть или семь лет жизни у отца были с кем-нибудь романтические отношения.
А вот – о праздновании его пятого дня рождения. Сол помнил этот день: ему подарили сразу два индейских головных убора, и он помнил, что взрослые волновались, как же ребенок к этому отнесется, но он был в восторге. Иметь не одну, а сразу две замечательные штуковины, сплошь в перьях… Он помнил свою радость.
Сол искал самое первое упоминание о себе или, может быть, об умершей матери, которую дневник аккуратно обходил молчанием. Ему на глаза попалась дата: 02.08.72, единственная запись за тот год, когда он родился, сама дата рождения, очевидно, не зафиксирована. Не было приложено никаких вырезок. Сол прочел первые несколько слов и нахмурился.
Уже несколько недель с момента нападения, о котором я действительно не хочу говорить. Е., слава богу, очень сильная. Конечно, еще всего боится, переулков и т. д., но в целом поправляется на глазах. Продолжаю спрашивать ее, правда ли не стоит заявлять в полицию. «Разве ты не хочешь, чтоб его поймали?» – спросил я, и она ответила: «Нет, я только не хочу его больше видеть». Ничего не могу поделать, думаю, это ошибка, но таково ее решение. Пытаюсь угадывать все ее желания, но видит Бог, как это трудно. Хуже всего, конечно, ночью. Не знаю, что лучше: успокаивать, обнимать или совсем не прикасаться, и она, кажется, тоже не знает. Определенно, хуже всего, когда плачет и т. д. Хожу вокруг да около. Е. прошла тест, и она беременна, это факт. Не уверен, конечно, но тщательно сверил по срокам, очень похоже на правду. Обсуждали аборт, но Е. не перенесет его. После долгих трудных разговоров решили, будь что будет. Не записал, потому что никому не нужно знать. Надеюсь, все обернется хорошо. Честно говоря, боюсь за ребенка. Сам еще не знаю, как приму его. Надо быть сильным ради Е.
В груди у Сола стало совершенно пусто.
Где-то Дебора что-то говорила ему.
Он оцепенел.
Он понял, что он потерял.
«Тупица, – говорил он себе и в то же время отцу; – Тебе не о чем беспокоиться, па. Ты был сильным, как черт».
Слезы на глазах высохли, и он снова услышал Дебору.
«Смотри, что ты потерял, – подумал он. – Она умерла! Она умерла, и он вел себя со мной как надо. Как он мог? Я убил ее, я убил его жену! Каждый раз, глядя на меня, разве он не вспоминал то изнасилование? Разве он не вспоминал существо, убившее его жену?.. Наивный мальчик, – думал он. – Дядя Крыса? Тебе никогда не приходило в голову, что он лжет?» – думал он.
Но больше всего его волновали мысли о человеке, который вырастил его, пытался понять, давал ему книги, чтобы помочь разобраться в этом мире. Дело в том, что, когда он смотрел на Сола, он умел не видеть ни убийцы, ни утраченной жены, ни насилия в переулке (и Сол знал, что нападавший возник из кирпичей, будто ниоткуда, так же как теперь умел он сам). Глядя на Сола, он умел видеть в нем своего сына. И даже когда воздух в доме стал отравленным и Сол с напускным подростковым безразличием делал вид, что ему все равно, этот человек все еще смотрел на него и видел в нем сына и пытался понять, что между ними не так. Он не сдавался, не списывал все на ужасную, кровавую, грубую наследственность. Он поступал так, как должен поступать отец.
Сол не плакал, но его щеки были мокрыми. «Разве это не странно и не грустно? – думал он. – Только узнав, что мой отец – не отец мне, я понял, каким идеальным отцом он был?.. Вот она, твоя диалектика, па», – подумал он и невольно улыбнулся.
Нужно было потерять его, чтобы обрести вновь, окончательно, после стольких лет, потраченных впустую.
Он вспомнил, как ехал на тех широких плечах, посмотреть на могильный камень матери. Он убил ее, убил жену своего отца, и отец поставил его на землю осторожно и дал ему цветы – положить на могилу. Он плакал по отцу, который был предан убийце своей жены, ребенку ее насильника, который решил полюбить его горячо, и старался делать это честно, и сумел добиться своего.
В глубине души он повторял: «Каким же я был тупицей!» Новая мысль пришла в голову. «Если Крысиный король лгал об этом…» – размышлял он, но тут мысль терялась, сходила на нет, как многоточие…
«Если Крысиный король лгал об этом… – продолжал он свою мысль, – то о чем еще он лгал?.. Кто убил отца?»
Он припомнил еще кое-что из рассказов Короля, давно, в самом конце прежней жизни Сола. «Я самозванец, – говорил он. – Я убил узурпатора».
Смысл терялся за словами, в них было какое-то сюрреалистическое хвастовство, бравада, глупое и бессмысленное самовосхваление. Но Сол теперь смотрел на это иначе. Зерно холодной ярости прорастало у него внутри, и он сознавал, как сильно ненавидит Крысиного короля.
Своего отца, Крысиного короля.
Глава 19
Входная дверь отворилась.
Сол и Дебора сидели на полу, прижавшись друг к другу, она исступленно шептала ему слова утешения. Услышав тихий скрип петель, оба подняли головы.
Сол вскочил на ноги, держа в руках альбом. Дебора раскачивалась, тоже пытаясь подняться. В дверном проеме показалось чье-то лицо.
Дебора уцепилась за Сола и тоненько захныкала от страха. Сол вскипел, готовый взорваться, но, когда глаза привыкли к свету, его напряжение немного спало, и он в ошеломлении замер.
Лицо в дверном проеме лучилось довольством, длинные светлые волосы свалявшимися космами обрамляли рот, растянутый в радостной ребячливой улыбке. Человек шагнул в комнату. Вид у него был шутовской.
– Мне показалось, здесь кто-то есть, и предчувствия меня не обманули! – воскликнул он. Сол выпрямился и нахмурил брови. – Я ждал здесь каждую ночь, говоря себе: «Нет, иди домой, это смешно, он не придет сюда», – и вот ты здесь! – Он взглянул на альбом в руках у Сола. – Итак, ты нашел мое чтиво. Я хотел знать о тебе все. Я думал, это мне как-то поможет.
Он чуть пристальнее посмотрел в налитые кровью глаза Сола и еще шире расплылся в улыбке.
– Ты ведь не знал, да? – Рот его растянулся до ушей. – Это хорошо. Это многое объясняет. Я надеялся, что ты скоро присоединишься к убийце своего так называемого отца.
Глаза Сола вспыхнули. «Конечно, – думал он, пошатываясь от горя, – конечно». Человек не сводил с него глаз.
– Я знал, что твоя кровь должна быть гуще воды, но, конечно, с какой стати он сказал бы тебе? – Он качнулся на пятках, сунул руки в карманы. – Мне давно нужно было потолковать с тобой. Знаешь, о тебе всякое говорили! О тебе говорят уже много лет! Я собирал все сведения, где только мог, хватался за любые зацепки… Отыскивал самые невероятные преступления… Знаешь, стоило мне услышать о таинственном ограблении, или странном убийстве, или о чем-нибудь, что выходит за рамки, о том, чего люди не могли постичь, я тут же мчался туда и начинал собственное расследование.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов