А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она попыталась вспомнить, сколько времени они вместе. Счастливо улыбаясь, подняла на него глаза.
– Наташа, совсем забыл тебе сказать, – сказал он. – Я думаю, нам нельзя упустить возможность показать, что мы сделали. Поэтому будем играть «Город ветра», о'кей?
Наташа кивнула и улыбнулась.
Пит улыбнулся в ответ. Его лицо, Наташа видела его лицо. Оно как будто изранено, она видела длинные тонкие струпья, но на самом деле не обратила на них внимания, он улыбался такой открытой, безоблачной улыбкой. Лицо у него было очень бледное, но он, как всегда, улыбался, глядя на нее наивными, широко распахнутыми глазами. «Такой милый, – подумала она, – такой доверчивый». Она опять улыбнулась.
Пит отступал назад, держа ее руку в своей.
– Давай сыграем что-нибудь, Наташа, – предложил он.
– Давай, – выдохнула она. Это было бы здорово.
Немного драм-энд-бейса. Она могла до бесконечности заниматься этим: перебирать темы в голове и сравнивать, как они сочетаются друг с другом. А может, сыграть «Город ветра»?..
Все друзья Сола уже дали показания в полиции, кроме Кея. Задумчиво глядя на лист бумаги, Краули ощутил неприятный холодок под ложечкой, дурное предчувствие. Он боялся, что знает точно, где Кей.
Он понимал, что выглядит нелепо, как тот коп из американского сериала, который действовал по интуиции, доверяя своим чувствам, даже если они противоречили здравому смыслу. Краули пытался сопоставить факт зверского убийства в метро с информацией, собранной на Кея, приятеля Сола, что считался пропавшим уже пару недель.
Некоторое время Краули отрабатывал версию, что за всем этим стоит Кей. Ему было намного проще думать, что та кровавая бойня была делом рук другого пропавшего человека. Но он держал свои догадки при себе. Его нежелание видеть в Соле убийцу было лишено всяких оснований, и он не мог понять почему. Что-то здесь не так, что-то здесь не так… мысли все крутились и крутились в голове… он не находил ответа; он видел Сола; что-то случилось еще.
Следуя своей интуиции, он рисковал потерять контроль над ходом расследования. Он изводил себя построением бесконечных версий, потом, используя дружеские связи с криминалистами, просил их сделать массу дополнительных анализов в лаборатории: легальные средства были слишком опасны для проверки его гипотез. Он не участвовал в коллективных обсуждениях версий, потому что все вокруг, и мужчины и женщины, точно знали, кого надо искать. Его зовут Сол Гарамонд – сбежавший опасный преступник.
Поэтому Краули воздерживался от дискуссий, с помощью которых были раскрыты лучшие его дела. Он боялся, что без здоровой полемики, варясь в собственном соку, не сможет объективно оценивать события и делать правильные выводы, и тогда никто не станет считаться с его мнением. Но выбора не оставалось, Краули был один против всех.
Итак, что, если Кей – убийца? Это была одна из версий, от которых пришлось отказаться. Кей не был близко знаком ни с одним из главных героев драмы. Для любого из этих убийств у него насчитывалось даже меньше мотивов, чем у Сола. И он был слабее Сола физически. Кроме того, его кровь и та, что покрывала стены на станции Морнингтон-Кресент, относились к одной группе.
Фрагменты челюсти, которые удалось собрать, похоже, также принадлежали Кею.
Никакой определенности, разорванное тело могло быть как телом Кея, так и – с одинаковой долей вероятности – телом другого человека. Но Краули с уверенностью мог сказать, кого они опознают в конце концов.
И он все еще, все ещене мог поверить, что им нужен именно Сол. Но он никому не мог сказать об этом.
Он ни с кем не мог разделить свою жалость, жалость, которая переполняла его все больше с каждым днем, жалость, которая могла вытеснить его ужас, его злость, его отвращение, его страх и замешательство. Огромная жалость к Солу. Потому что, если он прав, если Сол был невменяем и не мог отвечать за все то, что видел Краули, тогда парень попал в беду, вертясь в ужасном калейдоскопе изобретательных и жестоких убийств. Краули чувствовал себя изолированным, полностью обособленным от окружающих, но если он был прав, тогда именно Сол… Сол был по-настоящему одинок.
Фабиан вернулся в свою комнату и тотчас же снова почувствовал себя скверно. Его не угнетало одиночество, только когда он садился на велосипед и ездил по Лондону. В эти дни он проводил все больше и больше времени в седле, сжигая лишние калории, что накапливались от разной дряни, которой он питался. Он и так был не склонен к полноте, а за долгие часы на дороге с него окончательно сошли последние капли лишнего жира. Остались только мышцы и кожа.
Кожа покраснела от долгого пребывания на холоде. Фабиан вспотел от напряжения, и от липкой влаги становилось еще холоднее.
Он держал путь прямо на юг, к Брикстон-Хилл, мимо тюрьмы, через Стритэм, вниз, к Митчему. Здесь начинались предместья, дома были ниже, магазины становились более и более мелкими и безликими. Он катил то вверх, то вниз, то в потоке транспорта, то по боковым улочкам: нужно было дождаться разрешающего сигнала и проехать перекресток, сначала посмотреть назад, кратко выразив благодарность тому, кто его пропустил, а главное, вовремя тронуться перед этим «порше» и не думать о том, как его все достало…
В этом и заключалась теперь вся светская жизнь Фабиана. Он шуршал по бетонке и общался с теми, кто проезжал мимо в автомобилях. Более тесных отношений он не заводил ни с кем. Он не мог себе этого объяснить.
Он ездил и ездил, останавливался купить чипсов и шоколадку, иногда апельсинового сока, ел не слезая с седла, прислонившись к щиту полинявшей рекламы мороженого или дешевого ксерокса, у входа в убогую бакалейную лавку или у газетного киоска, – он теперь зачастил в такие места. Потом опять возвращался на дорогу, к мимолетным встречам на проезжей части, к небезопасным заигрываниям с легковушками и грузовиками. Общества для Фабиана больше не существовало. Контакты с людьми сводились теперь к обмену элементарными сигналами, такими как гудки клаксонов и вспышки тормозных огней, что означало соответственно грубость и вежливость на языке транспорта. Теперь только здесь на него хоть кто-то обращал внимание и приноравливал свое поведение к его собственному.
Фабиан был бесконечно одинок и невероятно страдал от этого.
Мигал автоответчик. Он нажал клавишу и услышал голос полицейского Краули. Казалось, Краули был в отчаянии, и не похоже, что он пытался разыграть Фабиана. Фабиан слушал с выражением презрения и злобы, как и обычно, когда приходилось иметь дело с полицией.
«…пектор Краули, мистер Моррис. Э… Я только хотел узнать, не могли бы вы мне помочь еще раз, у меня есть пара вопросов. Я хотел поговорить с вами о вашем друге Кее и… да… возможно, вы смогли бы перезвонить мне?».
Пауза.
«Мистер Моррис, а вы не играете на флейте? Не знаете ли вы или Сол кого-нибудь, кто играл бы на флейте?»
Фабиан застыл. Он не слышал, что еще говорил Краули.
Голос звучал еще около минуты и потом смолк. По телу побежали мурашки. Он судорожно тыкал в кнопку перемотки.
«…гли бы перезвонить мне. Мистер Моррис, а вы не играете на флейте?»
Назад.
«Мистер Моррис, а вы не играете на флейте?»
Дрожащими от волнения пальцами Фабиан торопливо отыскал номер, что оставлял ему Краули. Буквально вбил его в телефон. Почему он хочет знать это?Почему это?Мозги плавились.
В ухо – короткие гудки, и приятный женский голос сообщил, что его поставили в очередь.
– Твою мать! – завопил Фабиан и швырнул трубку на рычаг. Она отскочила и повисла на шнуре, ответив длинным гудком.
Фабиана била дрожь. Он бросился к своему велосипеду, с трудом протащил его через узкий коридор к выходу и вышвырнул на улицу. Захлопнул за собой дверь. От ужаса и хлынувшего в кровь адреналина подкатила тошнота. Пошатываясь, он выехал на дорогу и припустил к Наташиному дому.
На этот раз никаких реверансов. Он безоглядно нырял между машинами, не обращая внимания на яростную какофонию клаксонов и ругань водителей, что неслась ему вслед. Он так круто поворачивал, что пешеходы едва успевали выпрыгнуть из-под колес.
«Господи, господи, – думал он, – почему он хочет это знать? Что он выяснил? Что сделал человек, играющий на флейте?»
Бог знает как оказавшись у реки, Фабиан вдруг осознал, что каждую секунду рисковал жизнью. Его сознание на время куда-то провалилось, и теперь, когда оно вернулось, он совсем не помнил, по каким улицам ехал к мосту.
Кровь пульсировала в висках. Голова кружилась. От холодного встречного ветра Фабиан немного пришел в себя.
Перед глазами все время мигал диод автоответчика. Фабиан вдруг снова остро ощутил свое одиночество. Он дал по тормозам, резко остановился, соскочил с велосипеда и пустился бежать. Велосипед упал, колеса продолжали вращаться. Ближайший автомат оказался свободным, Фабиан пошарил по карманам и вытащил пятьдесят пенсов. Он набрал номер Краули.
«Набери девятьсот девяносто девять, идиот!» – резко осадил он себя. На этот раз Краули взял трубку.
– Краули.
– Краули, это Фабиан. – Он едва мог говорить и спешил сказать самое главное, от волнения глотая слова. – Краули, поезжайте прямо сейчас к дому Наташи. Встретимся там.
– Погодите, Фабиан. Что все это значит?
– Просто поезжайте туда, вашу мать! Флейта, гребаная флейта! – Он повесил трубку.
«Что он делает с ней?» – думал Фабиан, бегом возвращаясь к велосипеду. Тот так и лежал, педали еще крутились. Боже, это он, этот странный придурок, который не пойми откуда нарисовался! Он-то решил, что у Наташи роман с этим Питом, поэтому она ведет себя так странно, но сомнения на его счет никогда не покидали Фабиана. Но что, если… что, если за этим кроется что-то еще? Что знает Краули?
Он был почти у цели, скоро уже Наташин дом. В городе зажигались огни. Фабиан совсем не слышал шума уличного движения, полагаясь только на свои глаза, чтобы не угодить в аварию.
Еще один резкий поворот – и он на Лэдброук-Гроув. Он вдруг почувствовал, как взмок от пота. День был хмурый и холодный, и, вспотев, Фабиан сразу замерз. Ему хотелось плакать. Возникло острое чувство собственной невостребованности, будто он ни на что не мог повлиять.
Он свернул на Наташину улицу – безлюдную, как всегда. Звон в ушах прекратился, и саундтреком к Наташиному дому зазвучал драм-энд-бейс. Мечтательная, тихая, очень грустная мелодия. Фабиан чувствовал, как она заползает внутрь помимо его воли.
Он соскочил на землю, бросив велосипед у двери.
Затем принялся трезвонить. Нажал пальцем кнопку звонка и не отпускал ее, пока не увидел за матовым стеклом приближающийся силуэт.
Наташа открыла ему.
На минуту Фабиан задумался, не под кайфом ли она: вид страшно рассеянный, глаза мутные. Но разглядев, какая она бледная и изможденная, он понял, что это хуже наркоты.
Увидев его, девушка улыбнулась и подняла на него туманные глаза.
– А, Фаб, привет, как дела? – Голос был усталым, но она подняла руку, чтобы стукнуться кулаками.
Фабиан взял ее за руку. Наташа посмотрела на него с легким удивлением. Он зашептал ей в самое ухо. Голос его дрожал.
– Слышь, Таш, Пит у тебя?
Она снова взглянула на него, озадаченно нахмурилась, кивнула.
– Да. Мы готовимся. К «Джангл-террору».
Фабиан притянул ее к себе.
– Таш, мы должны уйти. Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Обещаю, я тебе все объясню, только сейчаспойдем со мной…
– Нет. – Она не выглядела ни сердитой, ни встревоженной. Но мягко отстранилась от него и начала закрывать дверь. – Я должна сыграть с ним несколько треков.
Фабиан толкнул дверь и схватил Наташу. Закрыл ей рот правой рукой. Она вытаращила глаза и стала вырываться, но он потащил ее к двери. Он сверлил ее взглядом и шептал:
– Таш, пожалуйста, ты не понимаешь, он как-то связан со всем этим, надо бежать…
– Фабиан, привет! Как дела?
На лестнице появился Пит. Он смотрел на них сверху, раскачиваясь на пятках и мило улыбаясь. Он собирался спуститься.
Фабиан замер, Наташа тоже замерла в его руках.
Фабиан посмотрел Питу в лицо. Оно было бледное, вдоль и поперек покрытое отвратительными, еще не зажившими кровавыми царапинами. На лице, как всегда, было приклеено радостное выражение, и Пита выдавали только глаза: раскрыты чуть шире, смотрят чуть жестче, чем полагается.
Фабиан почувствовал, что очень боится Пита. Он размышлял, как скоро сможет приехать Краули.
– Эй, Пит, слышь… – бормотал он. – Э… Я это… Я хотел… Мы с Таш тут поспорили немного… э…
Пит тряхнул головой: казалось, он удивлен и расстроен.
– Нет, Фабиан, ты не можешь так уйти. Пойдем, мы должны сыграть тебе.
Фабиан затряс головой и, запинаясь, отступил назад.
– Наташа? – сказал Пит и повернулся к ней. Потом что-то просвистел, очень быстро.
Наташа вывернулась из рук Фабиана, сделала замах ногой, одним быстрым движением провела подсечку и пинком захлопнула дверь за его спиной. Потом встала в оборонительную стойку, но Фабиан потерял равновесие и завалился спиной на дверь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов