А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– сказал Сергеич, брезгливо отталкивая ботинком с прохода детскую руку, отсеченную у локтя. – Что у тебя за «Летающие кинжалы» такие? В классическом операнде три лезвия, а твои словно мясорубка!
– Дык, дружище, модифицированная версия! – удовлетворенно хмыкнул Федор. – Я ее еще в сорок третьем, на Курской дуге оттачивал!
Наша троица вышла из короткого поперечного коридора в длинный продольный. Здесь трупов было больше. Большинство гэбисты, но нередки и партизаны. Двери кабинетов, выходящие в коридор, были распахнуты настежь или выбиты вместе с косяками. Внутри помещений бедлам. Из комнаты впереди, пригнувшись, выглянул парень-подпольщик. Увидев командиров, он приглашающе махнул рукой. Старики-разбойники не заставили себя ждать.
– Ну, что там, Вася, как обстановка? – спросил Федор, пробираясь к окну через поваленный стол.
– Плохо дело, Федор Кузьмич! – хмуро доложил парень. – Почти всех наших угрохали. Остался только я, да Пашка с Михой на главном входе. Долго они не продержаться!
– Как же так, Вася? – вмешался Сергеич. – Мы же с Кузьмичом только на несколько минут отлучились, пока в подвал лазили! Здесь же гэбистов уже не оставалось!
– Это да… – понурившись согласился Вася. – Не оставалось… Наши наверху остатки добивали… Там Макаров с Тропининым в кабинете забаррикадировались. И несколько пацанов этих с ними.
– Вообще-то Макаров убит Тропининым! – быстро вставил я.
– Да ты шо? – повернулся ко мне от окна Федор. – Откуда знаешь?
– На моих глазах дело было! – пояснил я. – Переворот ваш Тропинин устроил. А детишки с ним заодно!
– Но-но! Никакой он не наш! – вскинулся Вася. – Ты это, думай, что буробишь!
– Н-да… – задумался на мгновенье Сергеич, – ситуевина… Ладно, вернемся на базу – доложим Палычу, как положено. Что дальше-то было, Вася?
– Ну, я и говорю – почти всех добили, – продолжил боец. – А тут подъезжают к крыльцу несколько черных броневиков. Подъезжают и орут – отдайте Макарова, а то дом спалим, к такой-то матери. Ну, наши ка-а-а-к вдарили по ним! Да только файерболы от брони словно мячики отскакивают! А они башней повели – и наших словно пулеметом покосило! Как воск растеклись! А потом эти черные ублюдки на штурм пошли. И наши между молотом и наковальней очутились. Минуты не прошло, как всех смели. Потом, правда, с теми, кто наверху сидел, сцепились. Вон, до сих пор воюют, слышите?
Со второго этажа донеслись выстрелы и крики. Потом раздался грохот, словно уронили сейф.
– Сопляки! – констатировал Сергеич. – Тля, ни на минуту оставить нельзя! Как дети, ей-богу! Это же «Ночная стража»! Там одни мутанты! Защита у них природная. На них не операндами надо воздействовать, а пулей! А на вооружении у них излучатели Судаева-Шипунова, образца сорок восьмого года…
– Модифицированные, – вставил Федор, не отрываясь от окна. – От них Виктор Палыч еще в восьмидесятом году, в ту еще заварушку, защитный операнд придумал! Эх, Вася, Вася… И чему вас только в школе учили?
Вася виновато потупился.
– Ладно. – Сергеич прощающее хлопнул парня по плечу. – За одного битого – двух небитых дают! Федор, что делать-то будем?
– Что делать, что делать… – проворчал Федор. – Бросать тех придурков, что на главном стоят, и отрываться с концами! Продержатся они еще пять минут – вечная им слава! И такая же память…
– А внешняя защита? – охнул Вася. – Там же стационарная стоит, с подпиткой!
– Дурак ты, Вася, ох, дурак! – укоризненно покачал головой Федор и начал выкладывать на подоконник продолговатые бруски, извлекая их из карманов своих офицерских бриджей. – Думать же надо головой! Молодежь! Привыкли на оперирование энергополями полагаться. А про такую вещь, как взрывчатка, забыли! На хрена нам защиту ломать, если мы сейчас эту решетку взорвем и спокойно наружу выйдем? Сергеич, бикфордов шнур у тебя?
– Лови! – Сергеич извлек из кармана френча моток бечевки и кинул напарнику. – Давай быстрей, а то они там закопошились что-то.
Сверху снова донеслось несколько выстрелов, а потом раздался дикий визг. Вася аж присел от неожиданности. Сергеич с Федором и глазом не повели. Впрочем, я тоже – слышал я уже такие звуки! Так кричал раненный мной черный страж. Шум боя усилился и начал сдвигаться в направлении главного входа. Поперли черных? Блин, для меня это только к худшему!
– Готово! – порадовал Федор, уже успевший примотать к оконной решетке толовые шашки. Запалив бикфордов шнур, старик скомандовал: – В коридор, быстро!
Мы резво вынеслись наружу. Едва Федор успел присоединиться к нам, как рвануло. Да так, что покачнулось все здание, стены пошли трещинами, а с потолка стала рушиться штукатурка. Прямо на моих глазах здоровенный кусок упал точнехонько на голову бойцу-подпольщику Васе. А вот меня, зажатого между Федором и Сергеичем, обломки облетали. Даже поднятая взрывом туча пыли держалась на почтительном расстоянии. Опять старики-разбойники колдуют? Отточили защитный операнд «Бронекупол» в боях под Берлином?
Не дожидаясь, пока стены перестанут трястись, бравые энигматоры схватили меня под локти и рванулись на выход. На месте окна зиял солидный пролом. Тут и автобус проедет! Ничего себе дедок взрывчатки заложил! Мы в темпе выскочили наружу и побежали направо, к зиявшему выбитыми стеклами жилому дому, метрах в ста от нас. Но не успели мы пробежать и пятидесяти шагов, как державший меня за правую руку Сергеич ослабил хватку и стал заваливаться. Еще через несколько шагов он упал окончательно, но при этом продолжал цепляться за рукав. Между тем Федор продолжал тянуть за другую руку. Мы протащили упавшего старика несколько метров, пока я не потерял равновесие. Это меня и спасло. Над головой точно молния блеснула. Голова Федора взорвалась, забрызгав меня осколками кости, кровью и кусочками мозга. Я грохнулся на пыльную землю, прилично приложившись локтем и коленом. Сергеич отпустил мой рукав и я, повернувшись к нему, увидел расплывающееся на спине энигматора темное пятно.
– Как глупо! – прошептал Сергеич побелевшими губами. Его глядевшие на меня зрачки стремительно расширились.
Только теперь я увидел осторожно приближающихся к нам вундеркиндов во главе с Мишенькой. Живучим оказался маленький мерзавец! Он то и приложил двух опытнейших боевых «магов». Не помогли защитные щиты и купола. Эх, старички! Пройти всю войну, десятилетиями сидеть в подземельях и принять смерть от руки сопливого мальчишки!
Тем временем Мишенька, опасаясь подходить к нам близко, взмахнул рукой, и небо надо мной резко почернело. На спину навалилась неподъемная тяжесть. Я, скрипя зубами, ткнулся мордой в землю. Последним ощущением был вкус пыли на губах.
Очнулся я оттого, что кто-то аккуратно лил мне на лоб холодную воду. Пробуждение, прямо скажем, не из лучших. Когда вода залилась в нос, я фыркнул и открыл глаза. Надо мной нависала чья-то физиономия. Знакомая… Но вспоминать, кто это, мне решительно не хотелось. Жутко болела голова, принявшая на себя за последние сутки огромное количество шишек. К тому же в очень маленький период времени я познакомился с таким количеством неприятных мне типов, что хотелось свернуться калачиком, погрузиться в долгий глубокий сон и проснуться обязательно в своей скромной, но такой уютной квартирке. Что я и сделал, не обращая внимания на жесткое ложе под боком. Но незнакомец, решивший меня разбудить, не сдавался:
– Алексей, очнитесь! Очнитесь, пожалуйста!
Черт, и ведь голосок тоже знакомый! Я сделал над собой волевое усилие и повторно открыл глаза. Ага, так ведь это милейший профессор несуществующего университета Павел Алексеевич Феклистов. Короткого взгляда, брошенного по сторонам, мне было достаточно, чтобы определить – я снова в той же камере, где состоялось знакомство с ученым-бомжом.
– Очнулись? – обрадовался профессор. – Слава богу! Когда вас принесли, я подумал, что все – не жилец вы! Лицо у вас было, краше в гроб кладут – бледное как полотно, под глазами черные круги! Что, эти сволочи вас пытали?
– Ox! – я осторожно пошевелил руками и ногами. Вроде бы все работало в штатном режиме. Тогда я ощупал голову, но и там разверстых ран не было. Болеть-то она болела, но скорее от… – Пал Лексеич! Дорогой! Не частите так! У меня и без этого башка раскалывается, а вы со своими вопросами…
– Простите! Простите, ради бога, Алексей! – снова зачастил профессор, но поняв, что делает то, что его просили прекратить, стушевался и примолк.
А я, наконец-то закончив процедуру медосмотра, принял сидячее положение, прислонившись спиной к стене. Еще раз, оглядев камеру, в ней, кроме нас двоих больше никого не было, я решительно отобрал у Феклистова кружку, из которой добрейший профессор поливал меня, словно цветок в горшке, и сделал большой глоток. Вода оказалась теплой и затхлой, но мне она показалась божественным нектаром. Хорошо-то как!
Ну и напугали же вы меня, юноша! – не выдержал затянувшегося молчания Феклистов.
Я открыл было рот, чтобы спросить, сколько я провалялся в отключке, но за дверью камеры завозились, послышались громкие голоса.
– А этих куда? Камеры переполнены!
– Ложи в пятую! Там всего двое!
– Но там же этот, которого ребятишки…
– Да пошли они, эти маленькие засранцы! Открывай, я говорю!
Лязгнул замок. Дверь распахнулась, и дюжие сержанты стали заносить в камеру обмякшие тела в черной униформе. При виде их профессор торопливо залез на нары поближе ко мне и даже поджал ноги. Я понял, что Феклистова напугали не привычные ему охранники, а наши новые собратья по несчастью.
Три тела грудой свалили прямо в проходе. Пнув напоследок по наиболее выступающим частям «кучи-малы», сержанты покинули камеру. Наступила относительная тишина.
– Да что же это такое происходит? – возопил профессор. – Алексей! Это же ночные стражники!
– Тише, Пал Лексеич, не орите так! Я сам вижу, что это ночные стражники, – поморщился я от нового приступа головной боли. – Сидите вы здесь, последних новостей не знаете! А в городе, между прочим, переворот!
– И кто победил? – жадно спросил Феклистов. – А то я, действительно, сижу взаперти, а снаружи, судя по звукам, целый день бой идет. Скоро нас освободят?
– Боюсь, что нескоро! – я тихонько рассмеялся над наивностью старого ученого. – Может быть даже никогда! К власти пришел полковник Тропинин со своими детишками-монстрами. Макаров убит, его ночные стражники – сами видите… К тому же из катакомб вышли подпольщики. А они, поверьте мне, еще страшнее этих юных убийц. Хотя… пожалуй, все они стоят друг друга.
– Дети-монстры? – переспросил Феклистов. – Вы имеете в виду учеников школы? Такие милые молодые люди. Серьезные не по годам!
– Убийцы они и садисты! – с чувством сказал я, но тут же задумался. – Однако на Страшном суде у них есть все шансы быть прощенными, ибо не ведают они, что творят! Не учили их различать добро и зло. И виноваты в этом, прежде всего, мои покойные родственнички, Макаровы, отец и сын. Порядок хотели сохранить, а вызвали хаос! Слишком долго пытались держать закрытым кипящий котел. Вот он и рванул!
Отмахнувшись от робких попыток Феклистова остановить меня, я слез с нар, чтобы осмотреть наших сокамерников. На первый взгляд выглядели они целыми, кровавых ран не было. Я перетащил их с пола на нары, обнаружив при этом, что тело одного из стражников напоминает резиновое – суставы рук и ног свободно гнутся в любую сторону. Он и еще один раненый сияли просветленными лицами годовалых младенцев, отмеченных печатью болезни Дауна. При более детальном осмотре выяснилось – у резинового отсутствуют глаза. В пустых глазницах не было даже век. Третий их товарищ более или менее напоминал нормального человека, вот только на его руках я насчитал по четыре пальца.
– Ор-р-ригиналыю! – прокомментировал я осмотр. – Павел Алексеевич, помогайте! Надо этих ребят в чувство привести.
Феклистов, пугливо озираясь на «пациентов», набрал воды и сунул мне кружку. Приближаться к черным ближе чем на метр он опасался. Я стал брызгать водой на стражников, но приходить в себя они не спешили. Тогда я стал просто лить воду им на лицо, как недавно проделал со мной профессор. Никакого эффекта! Чем же их так долбанули, что при отсутствии внешних повреждений они не подают признаков жизни?
– Проверьте пульс! – посоветовал маячивший у двери Феклистов.
Ага, точно! Что-то я сам не сообразил! Туплю, однако.
Пульс я искал долго. Ни на руках, ни на шеях он не прощупывался. То ли они уже того… то ли вены и артерии у них проходят в других местах. Неудовлетворенный результатом своих реанимационных действий, я махнул рукой.
Внезапно один из стражников открыл глаза, да так резко, что я даже отшатнулся.
– Воды! – отчетливо произнес черный и, снова закрыв глаза, тоненько, жалобно застонал.
Я пулей бросился к крану и быстро наполнил кружку.
– Накось, болезный, прими! – подсев к стражнику, я осторожно приподнял его голову и стал бережно поить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов