А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они разговаривали с Мэтти и, когда уезжали, сказали что-то насчет ошибки. — Уот промолчал и добавил: — Они спрашивали Мэтти, не приехала ли она на Запад из Вирджинии.
— Спасибо, Уот. Теперь можешь спать.
Бун уже расстелил на сене свое одеяло, когда Уот позвал его:
— Мистер Бун, мы должны следить за ней. Она — новичок на этой земле.
— Конечно, Уот. Мы так и сделаем.
Расчесывая перед зеркалом волосы, Мэри размышляла о том, как прошел день. Марк Стейси, решила она, мужчина приятный и, несомненно, деловой.
Она намеренно избегала мыслей о Фландрэ и о своих собственных проблемах. Всему свое время. Сейчас она должна думать о своей работе. Марк Стейси может быть любезным, но кроме того он ее начальник. Тропа Чероки, как она слышала, самый трудный участок на всем маршруте. А Стейси явно скептически относится к ее способностям. Не к ее личным, а вообще к способностям женщины выполнять мужскую работу, поэтому ей нужно приложить еще больше стараний.
Еду на линии, как она выяснила во время своего путешествия, отличной никак не назовешь, значит, это одно очко в ее пользу. Мэри решила, что они станут выпекать пончики, а она сделает пирожные. Не так уж много, но все-таки это улучшит настроение пассажиров.
Позднее она разобьет огород — какая-никакая подмога, да и разнообразие меню.
Первое — чистота, второе — хорошая еда, всегда быстрое обслуживание и отправление точно в срок. Пока Мэри ехала на Запад, она поняла: если не успеешь проглотить свой обед, останешься голодной. Следовательно, еда должна быть готова к тому моменту, как пассажиры входят в дверь, и тогда ей достаточно чуть-чуть задержать смену упряжки, и пассажиры успеют спокойно поесть. Кроме того, лучше сперва заводить упряжку в конюшню, а уже потом выводить смену. Конечно, это не коренное изменение, но все-таки хоть что-то. Нужно также засечь время, необходимое на еду и на смену упряжки. Она уверена, что и тут есть резервы.
Пег… нужно подумать об ее обучении. Маршалл читал Пег, и ей это нравилось, поэтому она будет делать то же. У них есть несколько книг, а в городе имеется книжный магазин.
За завтраком Мэри заговорила о нем с Темплем Буном.
— Процветает, мэм, процветает, — сказал он. — Народ тут жаден до чтения. Я видел, как люди выучивали наизусть надписи на консервных банках, просто чтобы хоть что-то читать.
Сам я никогда не зачитывался. Время от времени смотрел некоторые пьесы. «Гамлета», к примеру, видел два раза. В этой пьесе есть замечательные рассуждения, но уж слишком много говорят о нерешительности, мне это кажется глупым. В конце концов у него не было никаких доказательств, кроме слов призрака.
Теперь люди стали более разумными. Если человек нападет на кого-то или даже просто обвинит кого на основании слов призрака, решат, что у него крыша поехала.
Пару лет назад, еще в Сент-Луисе, один человек зарубил другого топором, потому что «так ему приказал Бог», и его признали ненормальным. Это то же самое. Гамлет не был нерешительным, у него просто не было достаточно доказательств, поэтому он постарался сделать так, чтобы они сами себя выдали. — Бун отпил кофе. — Моя мать была из Дании, она любила рассказывать мне всякие истории… особенно часто говорила о Гамлете. Это старая-престарая исландская легенда, существует множество ее вариантов.
— Я бы никогда не догадалась, что вы датчанин.
— А я и не датчанин. В действительности же, хотя моя мать и воспитывалась в Дании, ее мать была родом из Исландии. Когда я был маленьким, то жил там, где были долгие зимы, а зимы нужны для того, чтобы сидеть перед огнем и слушать разные истории.
— А ваш отец?
— Он был с острова Мэн, рыбак, моряк от Бога. У нас не было книг, поэтому мы рассказывали друг другу разные истории, и мне очень не хватает этих старинных небылиц.
— Рассказчик из меня никакой, — сказала Мэри, — но я часто читаю Пег. Добро пожаловать послушать.
— Непременно. — Бун помолчал. — Иногда я думаю, что на свете существует всего несколько историй, но оттого, что люди пересказывают их все снова и снова, в конце концов меняются имена и места событий. Может быть, в разных странах ходят одни и те же истории. Однажды я слышал, индеец рассказывал про индейцев то, что я уже знал. Отец говорил, это где-то на западном побережье Шотландии.
— Скоро, как-нибудь вечерком, мы почитаем. Не будем ждать зимы, чтобы рассказывать свои истории.
Дилижансы приезжали и уезжали, наблюдать за холмами и деревьями стало привычкой. Допустим, приедет однажды человек и, если ей повезет, она заметит его первой. Что она станет делать?
Морской револьвер Мэри держала под рукой. Не разлучалась она и с одним из короткоствольных крупнокалиберных револьверов. У каждого по два ствола. Так-то это так, но… Два выстрела, и с ней может быть покончено.
Темпль Бун уезжал и приезжал. То он был здесь, а она даже не знала об этом. Он мало разговаривал, хотя время от времени приносил новости. На станцию в Вирджиния-Дейл напали индейцы. Это было быстрое, жестокое нападение. Они появились и тут же умчались, угнав всех лошадей, и дилижансу пришлось ехать до следующей станции на усталой упряжке.
— Не дайте напасть на себя снаружи, — предупреждал ее Бун. — Сразу входите в здание. Иногда их может отпугнуть пара выстрелов. Индейцы хотят украсть лошадей, но не хотят быть убитыми. Они могут появиться в любое время, но предпочитают совершать набеги на закате. Обычно их бывает очень немного.
Неделю спустя на сумасшедшей скорости подкатил дилижанс. Уилбур тут же спрыгнул на землю.
— Внутри раненый. Нас обстреляли индейцы, хотели остановить дилижанс. Мы отогнали их, но они ранили стрелой одного пассажира.
В дилижансе было пять человек, и трое вступили в перестрелку с индейцами, помогая отогнать их. Раненый оказался военным в форме.
— Направляюсь в форт Коллинз, — объяснил он, когда ему помогли войти дом. — Не думаю, что рана тяжелая, но я теряю кровь.
Мэри обрабатывала его плечо, стараясь унять кровь, когда он взглянул на нее и неожиданно воскликнул:
— Вы — жена майора Брейдона! Из Вирджинии!
Мэри посмотрела на него. Плотный, хорошо сложенный мужчина лет под сорок. Она сразу же вспомнила его:
— Сержант Оуэн? Барри Оуэн?
— Да, мэм. Я был в плену, меня обменяли и отправили за границу, потому что я дал обещание больше не участвовать в этой войне. А майор здесь?
— Нет, сержант, в него стреляли. Насмерть.
— Ох, простите, мэм. Я не знал.
Мэри закончила бинтовать его рану. Пошатываясь, он поднялся на ноги.
— Меня направили служить в форт Коллинз, мэм. Возможно, я когда-нибудь буду проезжать мимо.
Только тогда, когда дилижанс отъехал, Мэри вспомнила, что сержант Барри Оуэн был среди тех, кто преследовал грабителей из шайки Фландрэ.
Но заметил ли он тогда Фландрэ? Узнает ли его, когда увидит? Или, еще хуже, вдруг его узнает Фландрэ?
Глава 11
Настали тяжелые долгие дни. Случалось, по вечерам Мэри падала в постель совершенно без сил. Нужно было готовить обеды, заботиться о лошадях, и еще постоянно мыть и чистить. Пыль садилась на все, и бывали моменты, когда она почти завидовала Сканту Лутеру, который жил в такой грязи. Как было бы здорово — просто сидеть и смотреть, как дни бегут мимо!
Однако случались и хорошие моменты. Мэтти никогда не жаловалась. Она делала свою часть работы и чуть больше, вела шутливые разговоры с пассажирами и кучерами, поддразнивала, обхаживала и хлопотала над Уотом, пока он наконец не оттаял, но даже тогда не рассказал ни о своей семье, ни о том, где он жил раньше. Уот твердил одно: его отец не был бандитом и никогда не преступал закон.
Иногда по ночам Мэри тосковала по огромной двуспальной кровати, в которой она спала дома. По полуденному чаю, на который нередко заглядывали к ним гости из Вашингтона, по шумным сборищам в их доме, когда собирались чиновники из Вашингтона, плантаторы из Вирджинии и случайные приезжие из Европы. Красивые вечерние платья, военная форма, музыка и разговоры…
Тогда Мэри бросала работу и с горечью смотрела на свои руки, некогда мягкие и белые, с ухоженными ногтями. Теперь ее ладони потемнели, на них появились мозоли. Смогут ли они когда-нибудь снова стать красивыми?
Но больше всего она думала о Пег. Какое будущее ждет ее здесь? Конечно, у них есть земля в Вирджинии. Но для того, чтобы привести все в надлежащее состояние, потребуется тысячи долларов — гораздо больше, чем она может заработать, управляя станцией.
И все-таки это нужно сделать. Мэри хотела для Пег изысканной, приятной жизни, которую вела она сама, когда был жив отец и война еще не разорвала на куски их жизни.
— Мэтти, — неожиданно сказала она, — когда придет весна, мы должны посадить цветы. Мне их так не хватает!
— И мне, мэм. Прошлой ночью я опять вспоминала Ирландию.
Мэри рассмеялась.
— А я — Вирджинию. Ну, это не вредно. А вот о Пег я волнуюсь. Боюсь, здесь у нее такая скучная однообразная жизнь.
— Это не так, мэм. Тут она видит столько разных людей, сколько не увидела бы нигде больше.
— Вроде того мормона, который просил тебя стать его второй женой, — поддразнила ее Мэри.
Мэтти вспыхнула.
— У него этого и в мыслях не было, мэм. Он просто подшучивал надо мной, как вы сейчас. Но у него хорошая улыбка, от всего сердца, мэм. С мужчиной, который так улыбается, девушке нечего опасаться, мэм. — Мэри поставила чашку, которую вытирала. — Мэм, вы замечаете, что происходит с Уотом? Он взял в привычку причесываться перед едой и дочиста моет руки, прежде чем вытереть их о полотенце.
Мэри была слишком занята, чтобы чувствовать одиночество, и только время от времени вспоминал ту жизнь, которая казалась теперь сном наяву.
В конце концов тут она приносит пользу. Эта работа нужна людям, и Мэри тоже чувствовала себя необходимой. Чувствовала ли она нечто подобное в Вирджинии? Она могла бы стать необходимой, но» когда жизнь круто изменилась, она оказалась всего лишь хорошенькой молодой леди с красивыми платьями и множеством потенциальных поклонников, привлеченных отцовской плантацией в той же степени, что и ею самой.
— Это нужная работа, Мэтти, — высказала она вcлyх свои мысли. — Мы делаем тут важное дело. Все эти люди — очень занятые, но к тому же многие из них одиноки. Они предприняли долгое, тяжелое путешествие, иногда не имея ни малейшего представления о том, чем оно может кончиться. Поэтому мы должны оставить у них светлое, счастливое воспоминание.
— И я так думаю, мэм. Путешественники — это либо одинокие люди, каждый сам по себе, либо их гонят, как скот, и доброе слово запомнится им надолго.
— Такое слово у нас должно находиться для каждого, Мэтти, и нам непременно нужно запомнить тех, кто приезжает во второй раз. Очень приятно, когда тебя помнят и называют по имени.
— Ага, — Мэтти обвела вокруг рукой. — Мы здесь все изменили, мэм. Помните, когда мы приехали, тут была пыль, грязь, а теперь — скатерти, занавески, такая веселая комната!
— И чистая, — добавила Мэри.
Она мысленно перебирала: станция, корраль, конюшня, коттедж. И все было выметено, вымыто и блестело. В конюшне упряжь аккуратно развешана, как в конюшнях ее отца. Стойла вычищены, и на земляном полу разбросано сено, вместо соломы, которой у них не было.
Столы накрыты и готовы для прибывающих пассажиров, а в глубине комнаты, у печи и камина, горшки и кастрюли были начищены до блеска и висели аккуратно.
Да, это было совсем другое место по сравнению с тем, что они тут когда-то увидели.
По хозяйству помогали Пег и Уот, но большую часть работы делал Ридж Фентон, конюх, которого Мэри наняла в Ла-Порте. Сперва неохотно — ему претила мысль, что он работает на женщину, — но потом со все большим энтузиазмом он принял ее порядок ведения дел.
— Мистер Фентон, — сказала она ему, — вам может не понравиться, как я веду дела, но вы человек здравомыслящий и справедливый. Давайте попробуем делать по-моему, а потом, если не получится, всегда можно сделать по-другому. — Она помолчала и добавила: — Мистер Фентон, я поняла, что вы из Вирджинии?
— Из Западной Вирджинии, мэм.
— Вы когда-нибудь были в столице штата?
— Приходилось, мэм, пару раз с отцом. Однажды он взял меня посмотреть на столицу. Дед участвовал в революции note 2, и он хотел посмотреть, что из этого получилось, и увидеть дом мистера Джефферсона и Маунт-Вернон.
— А вы не проезжали мимо плантации «Пестрые дубы»?
— Как же, мэм! Конечно, проезжали. Одно из самых лучших мест в Вирджинии. Мой отец остановился там, чтобы показать мне лошадей. Они паслись на выпасе за таким, знаете ли, белым забором. Самый замечательный табун из тех, что мне доводилось видеть.
— «Пестрые дубы» были моим домом, мистер Фентон. Ими владел мой отец, мое семейство поселилось там еще в тысяча шестьсот шестидесятом году.
Ридж Фентон вынул трубку изо рта.
— Мадам? Вы хотите сказать, что…
— Усадьба была разрушена в первый год войны, мистер Фентон. Когда-нибудь я надеюсь вернуться и восстановить все, как было, но теперь я должна работать, чтобы моя дочь обрела свой дом, нам нужно выжить, мистер Фентон.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов