А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Президент Франции откинулся на спинку кресла и принялся изучать протокол.
Как хорошо, подумал он, что Америкой управляет такой нерешительный человек. Может быть, робость Штатов и неторопливость Франции позволят отыскать нужное решение, прежде чем министр культуры втянет две страны в конфликт, куда более опасный, нежели столкновение слов и языков.
Глава 26
Компьютер сообщил о небывалом всплеске количества авиабилетов, приобретенных по карточкам Бисли во Флориде, Калифорнии и Луизиане, и Харолд В. Смит тут же сообразил, что за этим фактом кроется что-то серьезное.
Флорида и Калифорния — традиционные вотчины Сэма. Но Луизиана ни малейшего отношения к корпорации не имела. Ни парков, ни контор.
Служащие Бисли направлялись в Лондон. Зачем? Что им делать в столице Британии? Может быть, они намерены добраться до «Евро-Бисли» на самолете, следующем рейсом «Лондона — Париж»?
По зрелом размышлении Смит отверг этот вариант. Во-первых, в компьютерах системы бронирования мест не было сведений о массированных закупках транзитных билетов во Францию. Во-вторых, Франция продолжала депортацию граждан США, считая их «нежелательными лицами». Пока глава КЮРЕ щелкал клавишами, электронная почта принесла официальное известие о том, что американский посол во Франции объявлен «персоной нон грата» и выдворен за пределы страны «за деяния, несовместимые с его положением».
Как правило, эта дипломатическая формула обозначала обвинение в шпионаже, но применять ее в данном случае было бы полной нелепостью. Американский посол не имел к разведке ни малейшего отношения.
Смит вернулся к своей задаче.
Итак, работники корпорации Бисли хлынули во Францию с безумным упорством спятивших леммингов, рвущихся к воде.
Зачем?
— Вряд ли они едут в Лондон, — пробормотал Смит. — В Англии им нечего делать.
Догадка пронзила мозг Смита, словно удар грома.
Франция объявила американских граждан вне закона, но британцы по-прежнему могли пользоваться ее гостеприимством — в той мере, в коей люди, не владеющие французским, могли чувствовать себя во Франции желанными гостями.
Смит вывел на экран подробную карту Британских островов и уменьшал масштаб до тех пор, пока на мониторе не появились Английский канал и северное побережье Франции.
Перелет из Лондона в аэропорт де Голля или Орли занимал не более часа. Однако американцы, пожелавшие въехать во Францию через тот или другой аэропорт, неминуемо будут задержаны на пограничном пункте. Даже если их целый полк, далеко им не прорваться.
Смит внимательно осмотрел пролив. Его можно было переплыть на пароме или попутном судне. Однако вторжение с моря вряд ли сулило успех.
Смит нахмурился и отстучал команду, в мгновение ока превращавшую англоязычные названия во французские.
«Канал» превратился в «Ла-Манш», по-французски — «рукав». Это и было французское наименование географического пункта, который весь остальной мир называет Английским каналом.
Не увидев в этом названии ничего интересного или настораживающего, Смит уже собирался было выключить карту, когда его внимание привлекла незнакомая линия, пересекающая пролив.
Красная линия.
И подпись: «Транс-Манш».
Серые слезящиеся глаза Смита уставились в одну точку. Не упустил ли он что-нибудь важное? Его пальцы забегали по клавиатуре, возвращая на экран английские слова.
Там, где только что была подпись «Транс-Манш», появились другие буквы. В памяти Смита мгновенно всплыло слово. Слово, от которого кожа его пошла пупырышками, а по спине разлился холодок.
Чуннель.
* * *
Они были одеты в гражданское, а значит, были мирными гражданами, а не людьми в мундирах, которые маршируют под грозный рокот барабанов с оружием в руках.
Объединенные силы Калифорнийских мушкетеров, Флоридских партизан и Луизианских зуавов высадились в лондонском аэропорту, тщательно спрятав в багаже американские паспорта и мундиры.
Поэтому их сочли простыми туристами, но уж никак не солдатами.
Когда они группами по два-три человека прибыли на международный вокзал Ватерлоо, в карманах у них лежали поддельные канадские паспорта. Примирившись гостями из-за океана, они заняли места в скоростном поезде «Евростар» и погрузились в молчание, не без оснований полагая, что креольский диалект Луизианы вряд ли сойдет за парижский выговор.
Поезд неторопливо прогромыхал по старой фолкстоунской ветке, вышел на скоростную магистраль под Ла-Маншем и разогнался до ста восьмидесяти шести миль в час.
И хотя воодушевление бойцов нарастало с каждой пройденной милей, они упорно держали рот на замке.
Французские пограничники тревоги не подняли, но это была простительная оплошность. Кто бы мог подумать, что захватчики вторгнутся в страну через Транс-Манш? Ведь не кто иной, как Британия долгие века сопротивлялась объединению с Европой. Именно британцы опасались вторжения с континента, а не наоборот.
Паспорта этих людей были в полном порядке, мундиры аккуратно сложены и спрятаны под истинно английскими твидовыми пиджаками и холщовыми рубахами.
После того как поезд покинул вокзал Кале и направился в Париж, чужеземцев уже было не остановить.
У них не было при себе ни оружия, ни предметов, которые могли быть признаны таковыми.
Каждый из них вез личный универсальный пульт дистанционного управления, но, поскольку таможенникам нечасто доводится видеть в пассажирском багаже пульты от телевизоров, они и не подумали возражать.
* * *
Поначалу Марк Кобьен отнесся к новому назначению с энтузиазмом.
— Вы поведете Луизианских зуавов, — сказал ему Боб Бисли. Разговор состоялся в конференц-зале Утилдака флоридского парка «Бисли-Уорлд».
— Куда я их поведу?
Когда Боб объяснил, что батальону предстоит захватить «Евро-Бисли», дабы уберечь от французов секретную технологию, Марк Кобьен проглотил застрявший в горле комок и сказал:
— Но ведь это опасно...
— Вы сделаете это ради компании.
— Я понимаю, — нерешительно пробормотал Марк. — Но...
Боб Бисли пригвоздил его к месту отеческим взглядом окруженных морщинками глаз и прошептал:
— Дядя Сэм назвал именно вас. Он сказал: «Я хочу, чтобы эту операцию возглавил Кабан».
— Кобьен, сэр.
— Что?
— Кобьен. Это французская фамилия.
— Дядя Сэм так и сказал. Вы болтаете по-французски и выглядите типичным лягушатником. Теперь слово за вами. Неужели вы откажете своему Дяде Сэму, когда он в трудную минуту обращается к вам за помощью?
У Марка заныло под ложечкой. Он боготворил Дядю Сэма, любил его с тех самых пор, когда еще ходил под стол пешком. Но обожаемый Дядя не имел никакого отношения к тому кошмарному созданию, которое смотрело на него зловещим взглядом там, под Питерсбергом, в кузове передвижного командного пункта.
Первый был добродушным весельчаком с лучистыми глазами и занимал в сердце Марка Кобьена особое место.
Второй — страшным чудовищем, левый глаз которого пульсировал зеленым ящеричьим светом, при виде которого Марк изверг из себя завтрак, упал без сознания и очнулся в лазарете Бисли лишь на следующий день.
В конце концов Марк принял решение, продиктованное не столько любовью, сколько страхом.
— Я согласен, — проговорил он.
Боб Бисли положил ему руку на плечо и улыбнулся.
— Я знал, что вы — наш человек. Кабан.
— Кобьен, сэр, — отозвался Марк и, получив авиабилет, добавил: — Вы забыли упомянуть о премиальных...
— Повышение по службе и есть ваша премия, — холодно произнес Боб Бисли. — Остальные восприняли повышение именно так.
* * *
К тому времени, когда Марк Кобьен прибыл в Лондон, душа его пылала раздражением. Пока вагон мчался по Чуннелю, раздражение нарастало, превращаясь в тлеющую затаенную злобу. Три часа спустя после отбытия из Лондона поезд «Евростар» поравнялся с платформой парижского Северного вокзала, и Марк теперь был готов убить первого встречного.
Но, почувствовав себя тайным агентом и осознав, что находится во враждебной стране в преддверии опасной операции, Марк подавил свою злость против работодателя.
К тому же ему надо было как-то управляться с луизианскими психами.
Глава 27
Гордости Доминик не было предела. Реми Ренар, руководитель ОВБ, пригласил ее на совещание дирекции, где должны были присутствовать специалисты из отделов планирования и прогнозирования.
— Мы с радостью выслушаем вашу информацию... — директор запнулся и поправил сам себя: — ...ваши соображения, агент Арлекин.
— Благодарю.
Совещание проходило в темной мрачной комнате, высокие окна которой были занавешены тяжелыми портьерами, заглушавшими неумолчный лязг машин на парижских улицах. Приглашенные сидели у длинного дубового стола, где лежал глаз Сэма Бисли. Он по-прежнему был подключен к активатору, наспех собранному специалистами ОВБ и превращавшему глаз в оружие.
— Основной деталью устройства является призма, — сообщил инженер ОВБ. — Как вам известно, при прохождении через призму белый свет разлагается на все цвета радуги. Глаз испускает свет, подчиняясь управляющим импульсам, при помощи которых выбирается необходимый гиперцвет.
— Прекрасное резюме, — кивнул директор ОВБ. — Что это дает для безопасности страны?
— Вооруженные таким прибором, наши агенты будут неуязвимы, — отозвался шеф французского политического сыска Ламе Монгран, любезно приглашенный на совещание.
— Замечательно, но в таком случае возникает опасность захвата прибора врагом.
— Если это, как мы подозреваем, американский прибор, то засекречивать его бессмысленно, — подал голос Фабьен Рокар, руководитель службы внутренней безопасности. — Наше бюро промышленного шпионажа успешно овладевает американскими секретами при помощи таких примитивных приемов, как изучение содержимого неохраняемых свалок аэрокосмических корпораций США.
— И все же если устройство попадет в руки врага, его могут обратить стране во вред, — заметил Ренар. — Какие еще будут предложения?
В комнате воцарилась тишина. На столе появились бутылки изысканного портвейна, сыр и печенье.
— Представьте себе этот же прибор, но увеличенный в сотни раз, — сказал министр внутренних дел, по совместительству — номинальный глава Совета внешней разведки.
Главные шпионы Франции внимательно посмотрели на глаз и представили его разросшимся до внушительных размеров. Чего уж проще! Присутствующие прекрасно понимали, какую угрозу будущему страны таит в себе загадочный шарик.
— А теперь представьте этот orbe на орбите.
— На орбите?
— Да, на орбите, опоясывающей земной шар. Это будет глаз Франции.
— Спутник-шпион?
— Нет. Грозный защитный глаз. Представьте, что германцы вновь покусились на наши границы. Представить тоже совсем нетрудно.
— А теперь представьте, что в тот самый миг, когда их войска вот-вот бросятся в атаку, небеса начинают излучать неодолимое розовое сияние и успокаивают захватчика.
Вообразить такое было гораздо сложнее, и присутствующим пришлось хорошенько сосредоточиться. Лбы их избороздили морщины, на лицах застыли напряженные гримасы.
Наконец все осознали красоту подобной идеи.
— Или, скажем, когда британцы окончательно нам осточертеют, мы сможем затопить Британию зеленым и заставить их желудки взбунтоваться.
— Если учесть, какую ужасную пищу они едят, их желудки уже давно должны были взбунтоваться.
Под высокими потолками комнаты раздался дружный взрыв хохота.
Однако самую лучшую идею предложила очаровательная Доминик Парилло.
— Представьте себе, — вкрадчивым заговорщическим тоном произнесла она, — что мы залили Штаты желтым светом, который вселяет страх и ужас. Уж тогда-то они нипочем не смогут нас побеспокоить.
— Они станут нашими рабами! — радостно воскликнул Ренар.
— Если, разумеется, нам опять не потребуется помощь в борьбе с оккупантами, — заметил министр внутренних дел. — Тогда мы освободим американцев. Ненадолго. Только чтобы они успели восстановить свою индустриальную мощь и послать нам на выручку своих храбрых и безрассудных солдат.
— Надо лишь предусмотреть особые меры предосторожности, чтобы лучи не затронули жилище Джейри.
— Еще бы! Само собой.
— Когда состоится следующий космический запуск?
— На той неделе. Кажется, это будет спутник связи.
— Нельзя ли заменить его нашей аппаратурой?
— Non. Нам нужен корабль большего размера.
— Сколько времени уйдет на его разработку?
Точных сроков никто не знал, но все присутствующие пообещали заняться этим вопросом. Теперь стало ясно, какие перспективы сулят гиперцветовые излучатели — пожалуй, эта штука будет куда эффективнее, нежели ядерное оружие. Применение атомной бомбы непременно повлечет за собой тяжелые последствия — нападки и проклятия со стороны Международного сообщества, а может, даже ответный удар.
Но если враг и заподозрить не сумеет, что его территорию облучает гиперцвет, приходящий из космоса, кому придет в голову порицать Францию?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов