А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Да! – сказал он. – Я уже впал в безумие сегодня утром. Я сослал двоих в рабство. Они боятся меня теперь. Они уже представляют, что значат для них их клятвы. – Он горько рассмеялся. – Я знаю, что они не посмеют. Они будут послушны.
После нового долгого молчания он пробормотал:
– Но Джия… – И не продолжил.
– Я могу ужасно заблуждаться, милорд, – сказал Хонакура, – но он честный молодой человек. Он обожает тебя и восхищается тобой! Он помогал тебе во всем. Трудно представить, чтобы он мог навредить тебе.
– Он верит мне! – воскликнул великан.
– Ну и живи в его вере, милорд. Служите Богине, и Она увидит, что между вами все хорошо. Шонсу заскрипел зубами:
– Я не могу!
– Не можешь что?
– Не могу побить колдунов.
– Но ты говорил…
Шонсу посмотрел вниз на свои сжатые кулаки.
– Да. Все, что я говорил, правда. Я могу штурмовать города и захватывать башни, и прогнать оттуда колдунов, и вернуть воинов. Я уверен в этом, и Ннанджи согласен со мной, и сбор, возможно, тоже. Колдуны верят или скоро поверят.
– Я не понимаю.
Глубокий голос перешел в шепот, хотя рядом никого не было.
– Они уйдут, святейший! Если мы легко возьмем первую башню, они убегут, сдадут города и вернутся в свои холмы.
– И ты победишь! – изумился жрец. Шонсу покачал головой:
– Нет! Я не могу взять Вул. Зимой. Мы даже не знаем, где он. Первый Шонсу еще мог бы это сделать – неожиданной атакой. Теперь же у них было полгода на подготовку. Одну башню – да. Еще пятьдесят – да. Укрепленные города – нет! Многодневный марш от Реки? Нести катапульты в горы? Невозможно!
– Может, весной? – растерянно сказал Хонакура.
– Нет! Мы не можем ждать до весны; у нас нет денег. Сбор должен быть распущен! Таким образом, колдуны вернутся. Через пять лет или через десять… – Шепот стал совсем еле слышным. – Я не могу победить колдунов! Никто больше не знает об этом, святейший!
Хонакура пожал плечами, как бы подводя итог. Это делало бессмысленными все усилия. И это было непостижимо.
– И что ты собираешься делать?
– Я морочу голову, – вздохнул Шонсу.
– Как это, милорд?
– Морочу голову обеим сторонам. Совершенная растерянность.
– Но почему?
Пауза, а потом снова шепот:
– Чтобы устроить переговоры! Хонакура охнул:
– Ну конечно! Да! Да! Это должно объяснять значение твоих родительских меток – воин и колдун, милорд. Может быть, это и являлось Ее целью! Вот почему Она выбрала тебя! Ни один воин даже и не подумал бы об этом! Даже не стал бы слушать! А ты сможешь?
– Смогу что? – воскликнул великан. – Заставить воинов? Да! Они послушны, правильно. Колдуны… Не знаю! Но я поймал одного из их Седьмых. Возможно, он у них один из главных, ведь это он вызвал созыв сбора. Так что мне придется пообщаться с ним, пока я готовлю воинов к войне.
Жрец посмотрел на него долгим взглядом.
– Это святая задача, милорд, – положить конец вражде воинов с колдунами. Думаю, ты прав!
Тут он почувствовал горький взгляд Шонсу и остановился. Он что-то упустил из виду?
– Прав ли я? Я говорил Джие.., если я неправильно поведу себя со сбором, Богиня остановит меня. Я думаю, твоя история про Икондорину – это предупреждение, святейший! Она остановит меня.
– Как так, милорд?
– Я могу договориться с колдунами, – горько сказал Шонсу, – думаю, они выслушают здравые рассуждения. Но воины не знают ничего, кроме смелости в бою. С воинами нельзя договориться.
– Но ты можешь командовать ими, милорд, как ты сказал!
Он скрипнул зубами:
– Всеми, кроме одного – он не мой вассал. Мы равны. Оба лорды-сеньоры, теперь – оба Седьмые. Он даже уже не мой подопечный! Ты думаешь, что Ннанджи пойдет на переговоры?
Молчание.
– Ну, думаешь?
На этот раз жрец прошептал:
– Нет.
– И я тоже! Ты как-то сказал, что голова у него как кокосовый орех. У него будет выбор, не так ли? Я его брат, потому что мы принесли четвертую клятву. Но это всего лишь сутра. Он скажет, что колдуны – убийцы воинов и всегда будут ими. Он скажет, что переговоры предадут сбор и волю Богини, что это трусость и позор. Мы учили его, старик! Ты и я учили его хорошо – воля Богини превыше сутр! Твоя история дает ответ – убей его и возьми его королевство! Это совершенно укрепит его. Я так и слышу, как он говорит: «Я достойнее».
Шонсу поднялся на ноги.
– Может, так оно и есть. Может, Богиня думает так же. Она слишком быстро продвинула его!
Он ушел, меряя длинными шагами сияющее разноцветное пространство мозаики.
Хонакура остался где и был, вглядываясь в лик Высочайшей, окруженный теперь радужным нимбом слез.

Книга пятая
Как воин вернул меч
Глава 1
Была уже середина следующего утра, когда Уолли мрачно вскарабкался по веревочному трапу на палубу «Сапфира». Неподвижный, со спущенными парусами, маленький голубой корабль стоял на якоре среди залитой солнцем воды, как островок благоразумия посреди безумства сбора. Он все же вернулся, поскольку у него было здесь дело, которое он вряд ли мог кому-либо поручить, – Ротанкси. И сверкающих волн, и кружащих белых птиц этим утром не хватало, чтобы развеять его раздраженное, мрачное настроение.
Как только он ступил на борт, Джия вышла к нему навстречу. Он сжал ее руки в своих и отшатнулся, увидев ее запудренное бледное лицо. – Что случилось? – спросил он. Она потупила глаза:
– Это недоразумение.
– Кто это сделал? – заорал он. Волны гнева заклокотали в его глотке. Если это снова какой-нибудь воин, тогда – не миновать потоков крови…
– Ты, – сказала она тихо.
Он изумленно уставился на нее, неожиданно осознав, что на палубе полно других людей, в основном притворяющихся занятыми, но все они – от карапузов до старой Лины – без сомнения, смотрели и слушали.
– Когда ты судил двух воинов, хозяин. Я пыталась защищать их. И не слишком удачно для меня.
Он ударил ее? Его мысли вернулись в красный туман, заволокший его вчера в ложе… Да, возможно, он оказался на это способен.
– Моя любовь! – воскликнул он. – О Джия! – Он обхватил ее руками и поцеловал.
И снова отпрянул, озадаченный. Да, конечно, его язык был на вкус как заношенная меховая стелька, и в Мире еще не изобрели зубную пасту. Он не был пьян прошлой ночью, однако принял изрядное количество местного отвратительного вина в протухших мехах, чтобы обеспечить себе многопудовое похмелье. Без сомнения, в это утро он был любовником с особым привкусом. Но даже с учетом этого в поцелуе многого недоставало. И она называла его «хозяин».
– Я потерял голову, Джия. Я даже не помню, что творил.
Она молчала, не поднимая головы, но он ждал, и неожиданно она заговорила:
– Я знаю, хозяин.
– Ты простишь меня?
Теперь она смотрела на него, изучая с подозрением.
– Ты хочешь заслужить мое прощение?
– Как? Только скажи мне, как?!
– Спустимся в каюту, и я тебе покажу, как. Он снова сжал ее в объятиях.
– Только не сейчас, любовь моя! Я почти не спал ночью, и у меня есть одно дело.
Что-то осталось недосказанным. Он буквально спал на ногах. Он проводил Доа до ее дома незадолго перед восходом – и дверь была захлопнута перед его носом. Он вернулся обратно в ложу и обнаружил, что она по-прежнему кипит, как сумасшедший дом. Адъютант Линумино наверняка не добрался до кровати этой ночью, организуя размещение по баракам и в семейные квартиры, и снабжение провиантом, и выдачу мобилизационных предписаний – и все это одновременно. Крики и грохот марширующих сапог не смолкали ни на минуту, тут и там разгорались конфликты, отголоски которых доходили до самого сеньора. Седьмые были в прекрасной форме и полны энтузиазма, но Уолли возложил на них слишком много, чтобы это можно было сделать быстро. Мысль о постели, в которой бы его ждала Джия, была райским видением, но этой мысли он должен был сопротивляться. Или это отговорки виноватого? Она закусила губу:
– Два человека, которых ты продал, хозяин…
Так она хотела своим предложением подкупить его?
– Выбрось это из головы, Джия! Как я веду сбор – не твоя забота!
– Да, хозяин.
– И не называй меня так!
– Да, хозяин. Женщина!
Она повернулась, чтобы уйти. Он грубо схватил ее за плечо и развернул лицом к себе.
– Отношения между воинами и городом из рук вон плохие! – резко бросил он. – Важно то, что я успокоил старейшин. Теперь ты понимаешь?
Она без слов кивнула.
(Лжец! – сказала его совесть. – Что бы ни делал Шонсу, когда он был кастеляном, он терроризировал старейшин. Они унижали его этой ночью.) – Я должен был пойти на этот бал! (Вздор! Они предпочли бы, чтобы ты не показывал носа и послал Ннанджи вместо себя.) – И они были бы глубоко оскорблены, если бы я взял рабыню в сопровождающие.
(Ты подразумеваешь, что воины смеялись бы над тобой.) – И если я выбрал Леди Доа как партнершу в танце, то во всяком случае это не твое дело!
– Конечно, нет, хозяин.
Она снова повернулась. На сей раз он сгреб ее за плечи и встряхнул.
– У тебя нет повода ревновать к Леди Доа!
– Ревновать! – Невероятно, но теперь начала кричать Джия. – Рабыня? Ревнивая? Что может заставить рабыню ревновать?
– В данном случае ничего! Мне нужна была пара для танца…
– Ты думаешь, меня очень волнует, кого ты выбрал для этого дурацкого танца?
– И ничего более!
– Ты думаешь, меня волнует это, или?.. Спи с кем хочешь, хозяин. У рабов не просят прощения.
Уолли был поражен. Никогда раньше она не повышала голос так, как сейчас, ни на него, ни на кого другого. Он отпустил ее.
– Так что же тебя волнует?
– Ты! – пронзительно закричала она, топнув ногой. – Что ты делаешь с собой?!
Он был воином седьмого ранга. Он был старшим сеньором сбора, самым могущественным человеком в Мире. Он запнулся и тоже заорал:
– Укороти язык, женщина! Не забывай, ты и в самом деле только рабыня!
– И я была счастлива как рабыня! Я делала то, что приказывала мне моя хозяйка, со многими мужчинами. И очень немногие смели меня ударить!
Он взял себя в руки и понизил голос:
– Я же сказал, что приношу извинения. Я этого больше не повторю.
– Может быть, ты и должен это повторить! Чтобы я не забывала, что я только рабыня.
Никогда она себя так не вела! В какой-то момент маниакальный дух Шонсу почти прорвался наружу. Теперь Уолли укротил его, переведя дыхание и разжав кулаки. Он оглянулся вокруг, увидев множество испуганных глаз, которые поспешно были отведены. Ротанкси, которого он пришел уговаривать и вербовать, сидел на крыше кормового навеса, невозмутимо слушая вместе с другими эту бессмысленную перебранку.
– Ты говорил, что ты этого хочешь! – кричала она. – Чтобы я была настоящей женщиной. Теперь я снова рабыня…
– Да! – зарычал он, заставив ее замолчать. – Ступай в каюту! – Он развернулся и направился к колдуну, пройдя мимо сердитого, цинично усмехающегося Томияно и игнорируя его. Подойдя, он формально поприветствовал Ротанкси.
Колдун поднялся и ответил, потом опять сел. Уолли расположился около него.
– И как поживают ваши катапульты в такой прекрасный день? – осведомился Ротанкси с кислой вежливостью.
Уолли горько рассмеялся:
– Лорд Зоарийи надзирает за строительством катапульт. Я решил, что он практичнее других.
– Возможно, – прокомментировал Ротанкси, показывая, что он знает Седьмых.
– Он влез в это дело с головой. Я задержался там, по дороге: катапульта уже наполовину готова.
– Отлично!
– Да, но бесполезно – если только не использовать ее при переправе всего сбора на другой берег. На реке нет шлюзов для этого. Ее разломают и построят новую.
Ротанкси изобразил тонкую улыбку:
– Я полагаю, он потратил кучу денег на материалы.
– Разумеется. Но деньги больше не представляют проблемы, – сказал Уолли и объяснил систему сбора налогов.
Колдун недоверчиво промолчал.
– Слышал ли ты о Чинараме? – спросил Уолли.
Старик кивнул с непроницаемым лицом.
– Позднее Ннанджи осмотрел одежду. Он нашел громовое оружие и дополнения к нему. Перья, чернила и пергамент, разумеется. И еще вот это. – Уолли достал маленький медальон слоновой кости с изображением девушки, задумчиво-прекрасной.
Колдун посмотрел на медальон, лежавший у Уолли на ладони, но не пошевелился, чтобы взять его, и не проронил ни слова.
– Он и я были по разные стороны, милорд, – сказал Уолли, – но я чту его память. Воины умеют уважать отвагу. Это его дочь? – Ротанкси и Чина-рама были примерно одного возраста. Вул не столь велик, чтобы они не были знакомы друг с другом.
Колдун поколебался, прежде чем ответить:
– Его жена. Она умерла в родах много лет назад.
– Печально.
– Очень. Это был не его ребенок. Она была изнасилована бандой воинов.
Уолли вздрогнул, потом внимательно посмотрел на старика, непроницаемого как мумия. Возможно, все произошло действительно так, но это могла быть только уловка в целях самозащиты.
– Разумеется, я верю тебе, милорд, но наши сутры категорически запрещают любое насилие по отношению к женщине, за исключением двух четко определенных случаев – осужденных преступниц и в связи с кровопролитием.
И тут же он увидел, что проиграл.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов