А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— поинтересовалась Хелен. — Лайл, меня тревожит то, чем ты занимаешься.
— Вполне возможно, это тот самый случай. Скажем, ты ищешь свои очки.
— Обычно они оказываются у меня на носу.
— Именно. У тебя есть семейство гипотез: у тебя на носу, на ночном столике, где-нибудь в пижаме, в качестве закладки в одной из книг и так далее. Из всех утверждений ты выбираешь одно, предварительно уменьшив семейство гипотез насколько возможно, и проверяешь гипотезу. Допустим, она оказалась ложной. Затем ты добавляешь утверждение, что любая гипотеза, оказавшаяся в результате проверки ложной, действительно ложная. На этом основании ты продолжаешь проверку новых гипотез до тех пор, пока не попадется истинная, которая установит отношения между всеми остальными гипотезами.
— Но меня не интересуют все места, где нет моих очков, когда я найду их.
— Тем не менее тебе придется установить их.
— Неплохо, — прокомментировал Ифвин. — Наконец-то мы к чему-то пришли.
— Хотелось бы знать, к чему именно, — высказался я. — Я правда не возьму в толк, почему бы вам просто не сказать нам, в чем дело.
— У меня есть семейство гипотез о вашей реакции на мои слова, если я расскажу вам то, о чем вы просите. На Данный момент есть риск, что вы узнаете информацию, которую мне бы хотелось открыть позже. А может быть, вы ее не узнаете. Однако я предпочитаю не рисковать.
Если же это будет стоить нам дальнейших открытий, последствия могут быть плачевными для всех, так что я не скажу вам всего до тех пор, пока не буду уверен, что ничего не испорчу. Но мне хотелось бы, чтобы вы знали, что это не мой выбор.
Хелен села и по-петушиному склонила голову набок, глядя на Ифвина, как на врага.
— Ладно, тогда можете ли вы нам сообщить, кто или что является вашим противником?
— Хотелось бы. У меня есть множество догадок, основанных на различного рода опыте и стычках с враждебными мне силами. Многие из этих событий приводили к противоположным выводам, другие, несомненно, дополняли друг друга.
— Думаю, вы пытаетесь сказать, что загадочность мира, — мне показалось, что я понял его мысль, однако не мог поверить, что он действительно говорит это, — начиная от потребления горючего моим прыжковым катером во время стоянки и заканчивая серьезными расхождениями в наших воспоминаниях по поводу поведения Билли Биард и того, как она появлялась и исчезала, — все это кем-то вызвано? То есть это не просто события, а их что-то заставляет быть противоречивыми?
— Или же неопределенность может быть формой нападения на мой бизнес, — ответил Ифвин. — Сделай мир достаточно непредсказуемым, и существование капитализма станет невозможным, а так уж случилось, что я сам капиталист. У меня очень много холдингов. Пару лет назад я удостоверился, что многое из происходящего кажется на первый взгляд простым совпадением, но слишком часто повторяется. Потом на вершине всего этого подозрительно быстро появились противоречащие друг другу объяснения. Некоторые очень квалифицированные математики — их имена, Лайл, тебе, несомненно, известны, но я, пожалуй, их не назову, они работают на меня тайно, — сделали вывод, что во всем происходящем мало странного, но, конечно же, это не имеет большого значения; странности любой конфигурации существуют в мире в небольшом количестве, однако мир всегда заканчивается той или иной конфигурацией. Они также составили список других событий, которые могут иметь место, происшествий, которые могут подойти под схему действия предыдущих, и, к моему огромному удивлению, все эти предсказания начали сбываться. Говоря словами одного американца, жившего несколько поколений назад, «один раз — случайность, два раза — совпадение, а три — происки врага».
Более того, как только я начал предпринимать кое-какие шаги, чтобы вычислить врага и превратиться в менее уязвимую мишень, атаки сделались сложнее и изощреннее. На данный момент мои аналитики назвали вас как потенциальных помощников в работе над данным проектом. Не могу сказать вам, кто меня атакует, поскольку сам этого не знаю. На самом деле (в эту тайну посвящены всего несколько человек из моей компании), я не помню ничего, что было со мной до двадцати лет. Насколько я понимаю, это полная амнезия, начиная от детских лет и вплоть до юношеского периода моей жизни. Создается впечатление, что я прибыл из ниоткуда, — до этого момента не существует ни одной записи обо мне, и все же в один прекрасный день я оказался в Эдинбурге умеющим читать, писать, считать и все такое прочее, с документами в одном кармане и огромной кучей денег в другом. Вполне возможно, что здесь приложил руку один из моих неизвестных врагов, который после этого залег на дно еще на десять — пятнадцать лет.
— Поскольку вы эмигрант, занимающийся бизнесом на территории Рейхов, — предположила Хелен, — вами может заинтересоваться Американское Сопротивление.
— Можешь забыть о нем. Вряд ли то, что осталось от Американского Сопротивления, станет охотиться за мной, ибо я являюсь основным его финансистом, я с ним общаюсь и координирую наши совместные проекты. У вас достаточно высокая должность, поэтому возможно, вы уже знаете об этом; хотя довольно часто Контек совершает необъяснимый поступок, так как мы поддерживаем нелегальные американские организации по всему миру.
— Разве об этом следует рассказывать новым сотрудникам? — полюбопытствовал я.
— Вы понятия не имеете, как долго за вами наблюдали и сколько мы про вас знаем. Вас бы не взяли на работу, не будь я абсолютно уверен, что вам можно не опасаясь доверить подобную информацию. В любом случае вот моя точка зрения: когда будете исследовать эту проблему, не позволяйте себе быть излишне подозрительными к людям из Американского Сопротивления, снующим вокруг моей компании. Они не причиняют вреда.
Не хочу, чтобы вы на них тратили попусту время или снесли одно из их прикрытий.
— Можете на нас положиться, — твердо подытожила Хелен, и я обнаружил, что усиленно киваю в знак согласия, начиная намного больше любить Ифвина и Контек.
— Прошу простить, что указываю вам то, что знаю это и должен знать — я потратил немало времени, чтобы все проверить, — объяснил Ифвин. — Теперь я расскажу, как вышло, что, я заинтересовался вами. Некоторые из наших разведывательных организаций пришли к выводу о существовании реальной возможности разработки примерного списка потенциальных жертв, за которыми охотится противник. Мы не знаем, кто эти плохие парни; мы имеем данные только об исполнителях, мелкой сошке, однако понимаем, в кого они метят. Когда это случилось. Билли Биард стала очень часто мелькать в тех местах, где противник задумывал нанести удар: весь последний месяц она околачивалась в Окленде, уделяя особое внимание колледжу Уитмена.
Вы оба уже были идентифицированы как потенциальные сотрудники Контека, владеющие перспективными специальностями, а поскольку данная категория людей всегда попадает в поле зрения Билли только для того, чтобы быть убитыми — если ей удастся добраться до них первой, — мы постарались среагировать как можно быстрее и взять вас под свое крыло. Есть еще один момент, который меня крайне заинтересовал: до того, как мисс Биард послали наблюдать за вами, она следила в Мехико за Иисусом Пикардином.
— Кто это? — спросил я. — Имя знакомое.
— Еще бы! Пикардин — начальник Эсме Сандерсон, которая работает в паре с полковником Роджером Сайксом в Третьем Свободном Американском Полку. Он вам больше известен под кличкой Полковник. Когда Терри Тил узнала о вашем аресте, то связалась с Сайксом, он, в свою очередь, позвонил Сандерсон, она — Пикардину, а тот раскопал огромный файл о Билли Биард и отправил его в Сайгон. Если кто-то и помог вам выбраться из тюрьмы, так это он.
— Мне он уже очень нравится, — сказала Хелен.
— Мне тоже. Мы все знали о Полковнике еще до того, как Билли проявила к нему интерес. В любом случае тот факт, что она засветилась в вашем деле таким странным образом, крайне удивляет. Особенно если принять во внимание, что Дженни Беннон (второй человек, немало сделавший для вашего освобождения) тоже одно время находилась под неусыпным вниманием Билли Биард, а в дальнейшем вдруг выясняется, что и она, и Пикардин регулярно посещают один и тот же виртуальный чат. Получается, что все ниточки ведут в одном направлении.
— И она родом из страны, которую я считала полной выдумкой или ошибкой, — сказала Хелен. — Она из той, запутанной, части моей жизни.
Ифвин побледнел и застыл неподвижно. Я никогда еще его таким не видел. Хелен вкратце пересказала ему то, что раньше поведала мне. На этот раз ей удалось завоевать доверие, и хотя, когда она говорила о матери, губы ее дрожали, Хелен сдержалась, не расплакалась.
— Она оттуда. Один из наших служащих встретил ее в приемной и попросил визитную карточку. Мы знали, что нет ни страны под названием Свободная Республика Диего Гарсиа, ни улицы, на которой находится посольство этой страны, ни телефонного номера в Окленде, указанного в карточке, но все же попытались туда позвонить — и попали в посольство. Не будь Дженни Беннон столь занята, она непременно ответила бы на наши вопросы. Очевидно, раз твоя подруга Келли ходила вместе с ней в школу и до сих пор иногда звонит ей, а ты можешь позвонить Келли.., короче, теперь вам ясно, что я имел в виду, говоря о несоответствии и расхождении.
Помимо интересного с интеллектуальной точки зрения вопроса о том, как вам удалось встретиться в нашем огромном мире, мне любопытно, почему те же люди, которые выслеживают и пытаются уничтожить остатки Американского Сопротивления и которые каким-то образом связаны с организацией всех этих совпадений и причинных связей, доставившей столько неприятностей Контеку, прилагают все усилия, чтобы уничтожить в Сети маленькую группу виртуальных чатов и знакомств.
Далее. Создается впечатление, что они сбились со следа совершенно случайно, а это не только странно, но и сильно удивляет мою исследовательскую команду, позволяя предположить, что одна неизвестная сила нас атакует, а другая, тоже неизвестная, — защищает. Если враг моего врага — мой друг, почему бы моему другу не познакомиться со мной поближе? Однако в любом случае все, кого мой враг пытается убрать со своего пути — вы двое, или Дженни Беннон, или Иисус Пикардин, — хорошие люди, достойные того, чтобы остаться в живых, что мы и пытаемся обеспечить по мере сил. Поскольку мы в вас заинтересованы.
В течение всего этого монолога Ифвин ни секунды не сидел на месте, а скакал туда-сюда, присаживаясь то на стол, то на полку, прислонялся к стене и носился по комнате кометой, как человек, потерявший что-то очень важное.
— И честно говоря, по мнению аналитической группы, в целях соблюдения безопасности я ничего больше не могу вам сказать. Впоследствии я расскажу вам еще, надеюсь, что практически все, как только буду уверен, что это не приведет к неприятностям. На данный момент я особенно хотел бы попросить вас вести исследования в области, в которой до вас никто не работал. Здесь У нас есть один-единственный загадочный факт, смысл которого нам неясен; однако этот смысл должен быть, только мы не знаем, где его искать, поэтому хотелось бы посмотреть, как вы с этим справитесь.
Вот этот факт: задайте людям на улице вопросы относительно их прошлого, самых простых исторических событий или случая из их собственной жизни — и получите стандартный рассказ с незначительными ошибками, которые можно списать на плохую память, недостаток образования или на простое упрямство. Но как только мы задавали вопросы людям, которыми интересовался враг или чьи научные работы имели отношение к нашему расследованию, как только мы спрашивали, что они помнят о прошлом, то обнаруживали огромное количество расхождений по основным пунктам (примерно то же самое, что с генералом Грантом или историей Хелен, которая вдруг выяснила, что ее воспоминания о прошлом не соответствуют действительности).
Вы не полицейские и не секретные агенты, насколько мне известно, хотя полиция Сайгона имеет на твой счет, Хелен, другое мнение: они полностью уверены, что ты долгие годы была высококлассным агентом. Если исходить из того, что ты совершила, возникает впечатление, что ты не преподаватель истории средней руки, однако если ты не преподаватель, тогда кто? Короче говоря, мы уверены в одном — все эти противоречивые воспоминания имеют какое-то отношение к изучаемой нами проблеме, так что ваша профессиональная деятельность должна прояснить природу и механизм данного явления.
— Так вот в чем заключается наша работа! — воскликнул я. — Выяснить, почему воспоминания людей, имеющих отношение к странному нападению на Контек, отличаются от воспоминаний всех остальных, верно?
Ифвин кивнул и сел на пол, скрестив ноги, совсем как ребенок. Говоря, он рисовал пальцем на полу какие-то сложные непонятные фигуры.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов