А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

я хочу снова стать нормальным человеком.
– У вас проблемы с психикой?
– Да, что-то в этом роде…
– Вы обратились не по адресу. Вам, молодой человек, нужен психиатр. Могу порекомендовать вам моего друга… – с этими словами профессор потянулся рукой к внутреннему карману своего пиджака.
– А, так этот Володя у вас на должности психиатра.
– Да, очень хороший специалист…
– Не сомневаюсь, профессор, в том, что ваш друг хороший психиатр, не сомневаюсь в том, что вы оба хорошие, просто гениальные теоретики. Однако глубоко сомневаюсь в том, что вы, господин профессор, хороший практик. Сомневаюсь, что вы отдаете себе отчет в том, что вы натворили, когда копались у меня в голове.
Профессор вел себя как-то странно. У Дана возникло такое ощущение, как будто профессор его не слышит, а если слышит, то не воспринимает всерьез. Взгляд у него был совершенно отсутствующий. Руки врача с тех пор, как Дан ушел из больничной палаты, так и висели плетьми. Профессор был похож на лунатика, который ходил, ходил по комнате, потом, подошел случайно к двери, открыл ее и вдруг проснулся, но еще не осознал, что с ним происходит. «Может быть, он до сих пор, как выразилась Влада, находится в трансе, а может быть, он только недавно узнал о ее смерти и окончательно расклеился. Да, трудно будет с ним общаться в таком состоянии»
– Может быть, вы все-таки разрешите мне войти? Обещаю, что не буду громко ругаться и топать ногами. Мне нужно просто выяснить кое-какие детали и все, потом я сразу уйду. Алле-е-е, вы меня слышите?
Профессор был в такой растерянности, что, казалось, вот-вот заплачет. Немного поколебавшись, он слегка развел руки в стороны и снова опустил.
– Проходите, – вздохнул он обречено и отступил в сторону, – я, правда… не понимаю чем и в чем могу быть вам полезен… но, тем не менее…
У Дана сложилось такое впечатление, что профессор, прежде чем сказать слово, обращается внутрь себя к какому-то суфлеру, спрашивая у него, что говорить дальше. Все это жутко не нравилось Дану, но уходить уже было глупо. «Столько времени и сил пришлось потратить на то, чтобы разыскать этого ученого лунатика, а теперь развернуться и уйти? Нет уж, дудки. Я выжму из него все»
– А где вы оперируете своих жертв, профессор, я не вижу инструментов, тампонов, где хирургический стол?
На что профессор ответил следующее:
– Может быть, молодой человек, вы желаете попить чаю или кофе?
«Ничего не пойму, кто из нас дурак в данной ситуации? Или он гениально прикидывается, но тогда непонятно, зачем это ему нужно? Или он действительно серьезно не в себе, тогда на счет подробностей я действительно обломлюсь»
– Давайте уж чаю, кофе, что угодно. – Дан махнул рукой и сел в кресло напротив шторок.
Профессор ушел на кухню, а Дан ушел в себя. На экране шторок творился какой-то невероятный хаос. Понятно было, что это фильм-катастрофа, но непонятно, в чем суть происходящего. Люди бегут кто куда, но ничего не рушится, ничего не падает.
– Странные вещи происходят у нас в городе, – сказал профессор, заходя в кабинет с двумя чашками кофе, – люди сходят с ума, буквально звереют, ломают все на своем пути, убивают друг друга. Я пока еще не понял в чем закавыка. Думаю, надо позвонить Володе…
– Так это не кино! – Дан в ужасе уставился на то, что происходило на экране. Прямо на оператора, снимающего в режиме прямого эфира, бежала обезумевшая незнакомая девушка. У нее были все признаки бешенства, так хорошо уже знакомые Дану.
– Но при чем здесь эта девочка! Я ее ни разу не видел. Профессор, вы делали операцию кому-нибудь еще?
– Нет, конечно, ведь…
Но тут с профессором стало что-то происходить. Он пристально смотрел на экран. С экрана на него кровавыми глазами смотрела девочка. И… глаза у профессора тоже стали наливаться кровью, вены вздулись, руки затряслись. Дан, не дожидаясь продолжения, схватил стрелку и со всей силы вогнал ее прямо в глаз профессору. Профессор начал крутиться вокруг своей оси как волчок, издавая неистовый звериный вой. Тогда Дан схватил кресло, поднял его вверх и, разбежавшись, со всего маху опустил его на голову зарождающегося монстра.
Профессор бился под креслом в судорогах еще минут десять, потом жизнь наконец-то покинула его. Только после этого Дан вновь приобрел способность соображать. «Совершенно очевидно – это не вирус. Точнее это гипновирус. Он передается людям как внушение, как гипнотический приказ. Те люди, которым я внушил вирус бешенства, тоже приобретают способность внушать его другим!»
Поняв масштабы катастрофы, Дан сел на пол и обхватил голову руками. «Чертов гипнотизер Распутин, пришло время нам снова встретиться в эфире…
Кто убил Олесю?
– Привет, избранный богом человек, посмотри мне в глаза и угадай в очередной раз, зачем я вышел с тобой на связь?
– Ой-ой-ой, да у тебя вся голова белая! Я вижу, жизнь твоя бьет ключом… да все по голове. А что это там за кучка дерьма валяется рядом с тобой под креслом, неужели это наш многоуважаемый профессор откинул копытца. Ой-ой-ой, да ты, я вижу, ему помог…
– Откуда ты знаешь профессора?
– Я знаю все! Я знаю каждый твой шаг. Я даже знаю, о чем ты думал вчера вечером, когда трахал свою крупногабаритную подружку…
– Кто ты?
– Я? – Распутин не спеша, закинул ногу на ногу, погладил пальцами свою козлиную бородку и, скорчив ехидную гримасу, сказал, – я композитор, я сценарист, я режиссер, я тот, кто дергает за ниточки.
– Ты хочешь сказать, что весь этот кошмар… – Дан начал беспорядочно махать руками, – у меня не поворачивается язык, как назвать то, что произошло со мной за последнее время, это все дело твоих рук… это твоя игра?
– Да, это моя игра. Я все это придумал и я все это организовал. Мне кажется, что у меня неплохо получилось…
– Просто гениально! Только непонятно, почему игра была твоя, а волчица-смерть все это время щелкала зубами вокруг меня и кусала меня? Только непонятно в чем смысл этой игры – в самой игре?
– Нет, в данном случае, смысл не в игре, а в результате, но результат еще не достигнут, поэтому тебе кажется, что во всем происходящем нет смысла.
– Значит я пешка в твоей игре?
– Нет, ты ферзь.
– Да-а?! Спасибо за доверие. И каков же должен быть результат? Кто в нашей партии играет черными – доверчивые девочки, как Олеся?
Распутин скрестил руки на груди, хитро улыбнулся и, прищурив глаза, сказал:
– А давай сыграем в игру – ты будешь угадывать, а я буду подсказывать «холодно-горячо».
– Меня уже тошнит от твоих игр. А нельзя просто оставить меня в покое и все. Найди себе другую марионетку для приколов и развлечений. Я хочу, чтобы меня оставили в покое, слышишь ты меня или нет?
– Нет, нет, нет, брат! Не обманывай самого себя. Я оставил тебя на некоторое время в покое и что же? В какой-то миг я даже засомневался и впрямь начал думать, что ошибся в тебе. Но, нет! Ты бросил свою размеренную сладкую жизнь, выскользнул из под мягкой и теплой сиськи и вновь пустился на поиски ответа, на поиски истины. Что это значит? Это значит, что я не ошибся. Ты настоящий мужчина, Дан, но почему-то прикидываешься слизью. Ты справился с монстрами, появления которых в таком количестве я даже и не предполагал. Ты – ферзь. Ты выиграл первую партию. Значит, я сделал правильный выбор и ты сделаешь то, что должен сделать.
Дан скривился и зло проскрежетал:
– Дать людям истину и осчастливить их этим?
– Начало жутко холодное, а конец слегка теплее.
– Иди ты на хрен, со своими теплыми концами. Нельзя, что ли, просто сказать, что тебе от меня нужно. Ты представляешь, через что я прошел, какие кошмары мне пришлось пережить, кукловод чертов?
– Представляю лучше всех на свете. Могу сказать в утешение только одно: «Тяжело в учении, легко в бою». Если мы так будем нервничать по пустякам…
– Пустяки?! Когда у тебя перед глазами лежит бесформенное кровавое месиво, которое еще недавно было самой прекрасной девушкой на земле – это пустяки. А Олеся… – на глазах Дана выступили слезы, – сволочь! Зверь! Ты получаешь удовольствие, убивая людей и издеваясь над ними?
– Извини брат, но Олесю убил ты…
– Что-о-о? – у Дана потемнело в глазах. Если Распутин был бы не за шторкой, а здесь, рядом, то Дан наверняка бы бросился на него с кулаками, – что-о-о, я убил Олесю? Да я даже пальцем… я даже волосок…
– Перестань брызгать эмоциями. Поверь, на меня это не производит никакого впечатления. Когда вернешься к своей толстушке, тогда и будешь брызгать слюной и махать кулаками, а сейчас, если ты желаешь все-таки узнать правду и перестать топтаться на месте, то советую тебе взять себя в руки и успокоиться.
Дан понял, что разговаривает с железякой и эмоции действительно сейчас ничем ему не помогут. «Хорошо, – подумал он, – играть, так играть. Посмотрим – кто кого!»
– Вот это уже мужской разговор, присаживайся. – Распутин указал на кресло, под которым лежал мертвый профессор. – Ну и что ты межуешься? Что стоишь как истукан? Ты брезгуешь? Не ты ли только что проткнул светлейшие мозги профессора этой вульгарной стрелкой? Давай, поднимай кресло и садись. Хватит хлюпать слюнями. Или, быть может, стоит подкинуть еще парочку монстров для того, чтобы ты окончательно стал настоящим мужчиной?
Дан схватил кресло, поставил его напротив монитора и, зло сощурив глаза, уселся в него.
– Теплый конец, говоришь… значит немного, совсем чуть-чуть осчастливить людей я все-таки должен?
– Напоминаю правила игры: ты говоришь, а я только направляю, ничего не объясняя и не уточняя.
Тогда Дан решил озвучить те версии, которые уже приходили в его голову раньше:
– Профессор, очистив мои мозги от всех известных вирусов, очистил пространство для всех неизвестных. Сразу после операции я подхватил какой-то неизвестный вирус бешенства. Почувствовав в моем организме рай с плодородной почвой при абсолютном отсутствии конкурентов, новый вирус моментально развился до катастрофических масштабов. Я являюсь носителем и разносчиком этого вируса, но на меня самого вирус не действует. Он передается от человека к человеку посредством внушения. Те люди, которых я заразил вирусом бешенства, тоже приобретают способность заражать других.
– Вай, вай, бр-р-р, какой жуткий холод! Для чего у тебя в голове логический кристалл? Для того чтобы ты думал мозгами, а не яйцами. Ты только подумай, что за ахинею сейчас наговорил. Какой жуткий холод. Кажется, я напрасно сделал ставку на тебя – обделался с тобой, как та извращенка в больничном подвале…
– Карина?! Это тоже дело твоих рук?
– Горячо.
– Так кто же тогда извращенец, черт возьми, не ты ли, козлиная бородка, придумавший эту игру.
– Не тот извращенец, кто производит дерьмо, а тот, кто его употребляет.
– Можно аплодировать?
– Можно. Я рад, что к тебе вернулось чувство юмора и мужская дерзость. Ты перестал брызгать слюной и хлюпать соплями? Продолжим?
– Продолжим. – Дан глубоко задумался. – Ей была сделана установка под гипнозом. Ее закодировали на определенные действия.
– Тепло. Но существует одна проблемка. Человека трудно заставить убить себя. Потому что инстинкт сохранения жизни настолько велик, что даже очень сильные гипнотические установки не действуют. Под гипнозом можно заставить человека сделать все, что угодно: засунуть палец в кипяток, проколоть иглой щеку. Но сломать генетически заложенный страх перед смертью… понимаешь, некоторых людей невозможно даже под гипнозом заставить просто раздеться и при людях пописать. Настолько сильны запретные гипнотические установки, внушенные человеку обществом еще с рождения. Как же сломать суперстрах человека перед смертью? Может быть, ты знаешь, как это делается.
– Я думаю, это сделать легко, если человеку внушить, что смерть не является концом жизни. Тем более, легко будет заставить человека уйти из жизни, если он будет думать, что после смерти исполнятся все его заветные желания.
– Браво! Очень горячо – я даже обжегся!
– Но за что ты убил Карину?
– Это легкий вопрос.
– Она что-то знала, и ты избавился от свидетеля?
– Горячо.
– Влада тоже все знала, и ты тоже от нее избавился?
– Горячо.
– Но почему Олеся? Олеську то за что, она ведь… – Дан закрыл рот руками.
– Вот, вот, именно, это ты ее убил, потому что начал болтать лишнее.
– Да она даже ничего не поняла!
– Ты бы все равно ей все рассказал. Вспомни, что было в самый последний момент.
– Мы загадали желания и я… – Дан опять закрыл рот руками. Некоторое время посидел в таком положении, потом опустил руки, – я загадал, что найду профессора и уговорю его сделать такой же кристалл и в голове у Олеси, чтобы мы были на равных и вместе…
– Ничего глупее ты, конечно, придумать не мог! Я же говорил, что ты сам ее убил…
– А нельзя было просто предупредить, что никому нельзя рассказывать про операцию, и все! Зачем было устраивать эти кошмарные сцены смертоубийства? У тебя какая-то извращенная фантазия…
– У меня нормальная фантазия. Я просто очень хорошо знаю вас – людей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов