А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Вот так в жизни бывает. А ты ноешь, что у тебя не все получается. Мозгами шевелить надо, тогда все и получится.
В стекло балконного окна что-то стукнуло. Малый лама спрыгнул с подоконника, с ногами залез в кресло. Некоторое время он опасливо поглядывал на темные стекла, потом негромко спросил Даосова:
— У тебя ритуальные колокольчики есть?
— Зачем?
— Н-ну… заклинания почитаем. От злых духов… как их… ракшасов.
— Вы с ума сошли! Прикиньте, что будет, если мы с вами в два часа ночи в колокольчики звенеть будем и мантры рассеявать! В дурку отправят!
Малый лама помолчал. Маленькое лицо его казалось испуганным. Потом лама поинтересовался:
— А ты твердо уверен, что у тебя на балконе никого нет? Если бы Борис Романович мог твердо верить в это! Странное позвякивание на балконе продолжалось.
— Пойди посмотри, — приказал малый лама.
— Вы же сами говорили, что мне бояться нечего! — огрызнулся Даосов.
— Я тебе о верхних и нижних говорил, — вздохнул российский лама. — А про местных мне ничего не известно. Вдруг ты здесь с кем-нибудь поругался?
— Да разобрался я с ними, — сказал Борис Романович.
— Каким образом? — встревожился малый лама.
— Обменку им с баранами устроил. — Даосов довольно засмеялся. — На мясокомбинате. А не будут лезть, гады! Пусть теперь почувствуют, каково попасть под тесак мясника!
Малый лама осторожно показал пальчиком на окно балкона.
— А это не твои?
— Откуда! — Даосов пружинисто прошелся по комнате. — Бараны летать не умеют! Оторвалось что-нибудь, вот и хлопает на ветру.
— Я бы все-таки посмотрел, — с сомнением сказал малый лама. — И ритуальные колокольчики ты зря дома не держишь. Как бы сейчас пригодились! И обмен этот твой… Подсудное ведь дело! Помнишь, что Пагба лама сказал? Людей любить надо! А ты им положенных сроков дожить не даешь.
— Так то ж про людей, — проворчал Борис Романович и открыл дверь на балкон. — А это волки голимые! Разумеется, на балконе никого не было.
— Я же говорил, — с нескрываемым облегчением засмеялся реинкарнатор. — Нет тут никого! Зря паникуете!
Закрыв двери, он вернулся к столу и щедрым жестом гостеприимного хозяина наполнил рюмки. Малый лама с ногами сидел на диване. На коленях у него была полупустая уже коробка конфет. Губы российского ламы были в шоколаде. Чистое дите, если бы не лицо, выдававшее возраст.
— Жалобы на тебя поступают, — уже успокоение сказал он.
— От кого? — встревожился Даосов.
— И от верхних, и от нижних. — Лама отложил конфеты в сторону и строго взглянул на реинкарнатора. — Верхние жалуются, безобразничаешь ты, женские души в мужские тела вселяешь. Получается, что ты вроде на противную сторону работаешь, ясное дело, что после прожитой жизни такие души в рай не попадут. А и попадут, так нормальные души с порчеными жить не захотят. Нижние тоже тебя обвиняют, мол, живешь, как Чичиков, души впрок скупаешь, а реинкарнаторством не занимаешься. Да и переселением женских душ в мужские они тоже недовольны, раньше у них там для таких извращенцев уголок малый отведен был, а теперь уже подумывают отдельный круг для них открывать. Сам знаешь, среди грешников судимых полно, а они народ тертый, в одном котле с такими душами отказываются муки принимать, требуют, чтобы у них и котлы свои были, и тачки меченые.
Даосов хотел возразить, но лама остановил его движением ладошки.
— Знаю, — сказал он. — Не только ты этим злоупотребляешь. В Дании и Швеции вообще черт знает что делается. — Он подумал и тихо засмеялся. — В браки уже вступать начали! Представляешь себе пассивную невесту в белом платье и фате?
Просмеявшись, он снова взялся за конфеты.
— На самом деле этот господин как раз ничего не понимает, — доверительно сказал он Даосову. — Потому и чистилищных достает жалобами своими. У него в подчинении народ специфический, как на Земле мода на грех начинается, бесы первым делом его на себя примеряют. Кому это может понравиться, если даже грешники тебя главным петухом называют!
Даосов хихикнул. Ну, как он мог промолчать? Шутки начальства всегда вызывают смех, даже если они плоски и бородаты.
— Я же не нарочно, — с притворно виноватым выражением лица сказал Даосов. — Так, из любопытства.
— С этим — завяжи, — погрозил пальцем лама. — В православном мире живем. А ты сам понимаешь, с волками жить… — Лама посуровел и коротко приказал: — Покайся! Я в Тибет звонил, добро на твое покаяние дали. Там тоже люди живут, понимают, что Тибет далеко, а церкви православные — вот они, рядышком. Не стоит из-за твоих глупостей налаженные контакты терять.
Лама слез с кресла, оставив коробку с конфетами на подлокотнике, и деловито прошелся по комнате.
— Туго, туго идет дело, — с огорчением сказал он. — Дикая страна. Католики, православные, секты христианские, иеговисты, мусульмане, язычники, сатанисты, буддисты, атеисты и агностики — в одном котле ведь варимся! Я не удивлюсь, Борис Романович, что именно здесь будет создана религия, которая объединит и примирит все остальные. Ведь уживаются! Вон в Кремле недавно, в Георгиевском зале, среди православных святынь, хасиды свой праздник справляли! Мусульманские муллы с православными попами за возрождение страны тосты произносят! В Сызрани сатанисты за свой счет кладбище отремонтировали, могилки ровняли, кресты упавшие ставили, все потому, что страшно им было на прежней разрухе ритуалы свои сатанинские проводить! А потом выяснилось, что местные попы им свечки и списанную литературу на осквернение выдают!
Он уже привычно прыгнул в глубину кресла и печально посмотрел оттуда на реинкарнатора.
— Я ведь чего приехал, Борис Романович? С тобой разобраться, а главное — конфликт утрясти. Тут у вас на днях православные казаки с кришнаитами крепко повздорили, Казачки имущество кришнаитской секты попортили, наши, разумеется, тоже в долгу не остались, морды казачкам побили, у милиции палки ихние отняли. Православный поп из Казанского собора приехал конфликт улаживать, они его хоругвью отходили.
— Видел я этот конфликт, — сказал Даосов. — Кришнаиты попервам никого не трогали, мирно мантры распевали. А казачки пьяные были, вот и полезли задираться. Правильно им всыпали!
— Может, и правильно, — согласился малый лама. — Только понимать надо, не в Дели и не в Лхасе, во враждебном окружении живем. Тут деликатность нужна. Ты телевизор смотришь?
— Иногда, — признался Даосов.
— Патриарх Алексий к конфессиальному миру призывает, — сказал лама. — А откуда ему взяться? Ваххабиты в Чечне одурели, паранджу и шариатский суд в двадцать первом веке вспомнили, восточные религии себя тоже отвратительно показали, чего только деятельность «Аум синрикё» стоит.
Нельзя же так!
— Кришнаиты за Христа не подписывались, — возразил Даосов. — Что же им, когда по одной щеке хлещут, вторую подставлять?
— Не о щеке речь! — Лама мальчишески заерзал в кресле. — Об общем единении говорим. О веротерпимости думать надо!
— Да какое уж тут единение? — удивился Борис Романович. — Верхние с нижними грызутся, чистилищные — вообще над схваткой, как обезьяны на вершине горы, наши тоже ни с кем особого желания общаться не испытывают. Иегова, кроме своих богоизбранных, никого не признает. Чудес, чтобы иные уверовали, никто показывать не желает. Если боги общего языка найти не могут, откуда ему после Вавилона у людей взяться? Я понимаю, что Бог один. Но пусть его ипостаси между собой сперва разберутся, а потом претензии к людям выставляют!
— Не богохульствуй! — Глаза ламы испуганно забегали. — Говоришь, как неверующий, Боренька! Не наше это дело. Наше дело паству собирать. Христиан к христианам, буддиста к буддисту, иеговисту да мусульманину свое место найти, тогда дела на лад пойдут! Бог, Боренька, он един, только верят в него по-разному, оттого и имена разные дают. Говоришь много, Боренька. А от длинного языка все неприятности и происходят. По форме все правильно, а по сути? Джордано Бруно за что на костре спалили? То-то. Не за то, что думал, за то, что мыслями своими с людьми поделиться решил.
Он посмотрел на часы и всплеснул ручками.
— Ой, третий час уже, а мы еще мантры на сон грядущий ве пели! — Зевнул, огляделся. — Ты мне, Борис Романович, где постелил? В кресле?
— Погодите, — сказал Даосов. — Вы же говорили, что приедете и расскажете, откуда у моих неприятностей ноги растут!
— Откуда ноги растут, всем известно, — зевнул лама. — А мне еще кое-что проверить надо. Что ж обвинениями зря швыряться? Ты молодой и горячий, тебе скажи только! Вот завтра проедусь, с народом поговорю, тогда и о тебе вспомнится.
— Может, и вспомнится, — с неожиданной злобностью сказал Даосов. — Если поздно не будет! Вчера меня в подъезде подловили, если бы не хорошие люди, лежал бы уже сегодня в еудмедэкспертизе с биркой на холодной ноге! ,
Лама заворочался, натягивая на себя одеяло, отчаянно заскрипел креслом и сказал с сонной хрипотцой;
— Так ведь не убили! Борис Романыч, не мешай, я никак сосредоточиться не могу… А мне сегодня еще в Сукхавади надо попасть, в круг собрания святых, с Амитабхой посоветоваться.
Глава 18
Народная примета: если тебя ранним утром разбудил телефонный звонок — весь день будешь решать проблемы других людей. Своих дел на этот день можешь не планировать, все равно ничего не выйдет.
Даосова телефонный звонок разбудил в шесть часов утра. Он взял аппарат и вышел в коридор, чтобы не разбудить спящего в кресле ламу. На столе сохли остатки вечернего пиршества.
Звонил ему царицынский мэр Валерий Яковлевич Брюсов. Говорил он в трубку негромко, тоже, видимо, боялся разбудить близких. Даосов ему близок не был, и, судя по всему, мэр считал, что имеет полное право разбудить его в этакую рань,
— Спишь, Борис Романович? — поинтересовался мэр. — А я всю ночь думал. Знаешь что, а если мы по-другому поступим? Ты даешь своим душам установку, как Кашпиров-ский, выпускаем их на волю, и пусть они по городу летают, за меня агитируют.
Даосов едва не засмеялся.
— Валерий Яковлевич, — негромко сказал он. —.Да ты хоть представляешь, что произойдет? Они же сразу к проводам присосутся, всю электроэнергию сожрут, а потом разбредутся полтергейсты устраивать. Ты только прикинь, сколько аварий на дорогах и заводах произойдет, сколько беспорядков случится! Это ведь как шахтеры на рельсах, ты себе и представить не можешь, какие убытки на город свалятся! Никому мало не покажется.
Мэр хрипло дышал в трубку.
— Вот оно как! — наконец сказал он. — Ну ладно, досыпай тогда, Борис Романович. Будем еще думать.
Легко сказать — досыпай. Матюгнувшись в адрес предприимчивого мэра, Даосов вернулся в комнату. Лама, свернувшись клубочком, лежал в кресле, и по блаженной улыбке на его маленьком личике видно было, что лама во сне близок к нирване. Будить его не хотелось. Даосов прошел в ванную, побрился, умылся и пошел на кухню ставить чайник. На тополе за окном сидела огромная черная ворона. Заметив Даосова, она принялась хрипло и неодобрительно каркать, и реинкарнатор снова почему-то вспомнил мэра. Не нравилась ему вся эта суета. Ишь мыслитель! Он, видите ли, думать будет! Такие надумают, весь ствол у древа жизни менять придется. А ведь не отстанет, так и будет надоедать. Даосов перенес на кухню тарелки из комнаты, полупустую коробку шоколадных конфет и вернулся за грязными рюмками. Лама уже сидел, свесив маленькие, почти детские ножки с кресла, и сладко позевывал.
— Завтракать будете? — спросил Борис Романович. Лама снова зевнул, стыдливо прикрывая рот ладошкой.
— Чайку, пожалуй, — согласился он. — Как спалось?
— Прекрасно, — сказал Даосов, почти не кривя душой. В самом деле, если бы мэр ему не позвонил, он бы до сих пор утренние сны досматривал.
— В контору собираешься? — снова зевнул лама. — Не рано?
Особо торопиться было некуда, но признаваться ламе, что с постели его поднял звонок вельможного прожектера, Даосов отчего-то не захотел. В общем, это правильно, начальство надо беречь от своих забот, иначе оно на тебя и решение собственных свалит.
— Вас подвезти? — поинтересовался Даосов. — Могу и машину отдать, мне сегодня особо кататься некуда.
— Не стоит. — Лама спрыгнул из кресла на пол и принялся за гимнастику. — С одной стороны, оно неплохо было бы, на машине-то. Так ведь менты замучат, все им кажется, что за рулем никого нет. Нужно будет — я такси возьму.
Баба с возу — кобыле легче. Борис Романович и в самом деле почувствовал облегчение. Кажется, народная примета не всегда права. Иногда и народ ошибается.
Даосов повернулся и отправился на кухню сервировать стол на две персоны.
Наглая ворона уже сидела на выступающем из окна кондиционере и заглядывала на кухню. Заметив Даосова, она каркнула и принялась точить свой длинный горбатый клюв об угол кондиционера. Это Борису Романовичу не понравилось, как, впрочем, и само появление пернатого недоброжелателя. Каждый ведь знает, что ворона — это не к добру, а уж если закаркала, сволочь крылатая, — жди неприятностей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов