А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Джинау — настоящая армия, многочисленная, прекрасно обученная и хорошо оснащенная, и треть ее находится в Северной Америке. Более чем достаточно, чтобы изменить баланс в этом мире. Оппак никогда бы не передал командование этой армией людям. Как понимать приказ Эйлле?
Она покинула зал для приемов, где плескались бассейны и гуляло эхо, и в сопровождении Тэмт направилась в помещение, когда-то отведенное Субкоменданту. Ей надо было найти доктора Кинси.
Профессор сидел в кресле и устало разглядывал собственные пальцы. Для него уже успели разыскать чистую одежду — вероятно, предназначенную для кого-то из служителей Губернатора. Саржевые штаны и хлопчатобумажная куртка были ему почти по размеру, но явно не по росту. Глаза профессора по-прежнему оставались воспаленными, но сам он выглядел куда лучше.
— Не хотите пойти со мной? — предложила Кэтлин, коснувшись его локтя. — Я собираюсь вернуться в коммуникационный центр и поговорить с папой.
— Почту за удовольствие, — доктор Кинси поднялся. — Правда, отдохнуть мне не дали… но мне уже надоело сидеть, ничего не делая, и представлять себя ломтиком бекона на гриле. А ты как?
Она криво усмехнулась.
— Великолепно — хоть верьте, хоть нет. Только немного устала. Но… знаете, такое ощущение, что я до сих пор не жила, а теперь живу. Я на службе у Субкоменданта, а раньше была то ли заложницей, то ли игрушкой. Я знаю, что этому миру угрожает опасность — может быть, самая страшная за всю историю, — и не сижу, ожидая неизвестно чего, а что-то делаю, чтобы ее предотвратить. И самое главное — мне в затылок больше не дышит Банле. У меня есть телохранитель-джао… — она указала взглядом на Тэмт и улыбнулась, очень тепло. — Настоящий телохранитель и настоящий друг. Никто не обращается со мной как с безмозглой фарфоровой куклой, которую надо убрать в дальний угол полки, чтобы не разбить. Впервые в жизни я действительно занимаюсь чем-то важным! И вы тоже, — девушка потянула его к двери. — Идемте. Никто из людей не знает про джао больше, чем вы. Я не в счет. Папе будет не обойтись без ваших советов.
В коммуникационном центре дворца находилось несколько джао — женские особи, техники, очевидно, из числа сопровождающих Терниарного помощника Чала. Они поглядели на Кэтлин, точно на ручную обезьянку, однако без всяких возражений установили связь с резиденцией в Сент-Луисе.
Она едва успела сесть в кресло, когда в голоконтейнере появилось лицо Бена Стокуэлла. Отец все еще был полон сил, хотя ему и перевалило за шестьдесят, а волосы полностью поседели. Крепкий, загорелый, сейчас он выглядел озабоченным, как никогда. Кэтлин заметила, как его руки дрогнули и сделали короткое движение в сторону сенсорного реле, словно отец хотел коснуться ее.
— Кэтлин! Столько дней, а от тебя ни слуху ни духу… У нас все в панике, джао собираются и улетают, ничего не объяснив… — он прищурился. — Что у тебя с лицом? А с рукой? Господи, с тобой все в порядке?
В горле возник ком. Она сглотнула и бережно прижала к груди сломанную руку.
— Все замечательно, папа.
Она не могла отвести глаз. Как ей не хватало родителей. В последние дни она была слишком занята, чтобы даже подумать об этом.
— Но ты, верно, заметил: у нас большие проблемы. У всех нас. Это не личный звонок. Я должна передать официальное сообщение. Пап, ты в курсе, что происходит?
Президент Стокуэлл поджал губы.
— Откровенно говоря, не в курсе. Судя по всему, эти таинственные Экхат все-таки собрались на нас напасть. Губернатор Оппак приказал всем войскам джао либо покинуть планету, либо укрыться в укрепленных бункерах. Никому из людей ничего подобного не предложили — по крайней мере, насколько мне известно. Как я понимаю, очередной спектакль.
— Это правда, — Кэтлин с трудом подавила желание наклониться ближе. — Я…
И осеклась. Перед глазами вновь встала жуткая картина — Экхат, раздирающие друг друга. Так отчетливо, словно возникла в голоконтейнере.
— Я была на корабле Экхат с Субкомендантом Эйлле. Я… я видела их. Я видела такое, что мне стало ясно: джао говорят правду. И всегда говорили правду. Экхат существуют, они действительно непостижимы… поэтому джао и не могли что-то внятно о них рассказать. Я… я сама не знаю, с чего начать… и как все это объяснить. Наверно, с того, что Экхат действительно ужасны.
— Ты была там с Субкомендантом Эйлле?! — Бен Стокуэлл поглядел за ее плечо и словно в первый раз заметил профессора. — Каким образом?
Кинси поднял к видеообразу усталые глаза.
— Она теперь состоит в личном подчинении у Субкоменданта, мистер Стокуэлл. У него не было выбора, и у нее тоже. Оппак едва ее не убил, и это был единственный способ ее спасти. Это Оппак сломал ей руку. А потом приказал одному из солдат ее застрелить.
— В личном подчинении?.. — Стокуэлл приподнялся, словно не верил своим ушам. — Но… джао не берут людей в личное подчинение. Господи… это все равно, что стать доверенным лицом…
Он не договорил, посмотрел сперва на дочь, потом на Кинси и устало опустился в свое кресло.
— Будь я проклят… Значит, ваш Эйлле заслуживает того, чтобы о нем слагали легенды.
— Большего, папа. Много большего.
В течение следующих минут Кэтлин рассказала отцу обо всем, что произошло за это время, и передала ему распоряжения Эйлле. Когда она умолкла, лицо Бена Стокуэлла было строгим и почти неподвижным.
— Да, придется немного поговорить о политике… Но… Кэтлин, ты имеешь хоть какое-то представление о том, что от тебя потребуется?
Кэтлин задумалась, потом медленно покачала головой.
— Вообще-то, нет.
— Следовало ожидать. Единственную версию личного штата ты могла видеть только у Оппака. Это карикатура на то, что должно быть у джао. Просто… домашняя челядь, прислуга — называй как хочешь. Повторяю, карикатура.
Кинси кивнул.
— Вы совершенно правы, мистер Стокуэлл. Я проводил исследования… правда… откровенно говоря, я не совсем представляю, как должен выглядеть образец.
Бен Стокуэлл соединил кончики в воздухе.
— Вероятно, я представляю это немного лучше, профессор. Может быть, у меня возникнут проблемы с терминологией… но это только опыт, личный опыт. Я достаточно общался с джао из других великих коченов, чтобы составить общее представление. Главнокомандующий Каул — надутый мерзавец, но никогда не позволяет себе со своими подчиненными того, что вытворяет Оппак. А его фрагта Джатре и подавно… — он задумчиво посмотрел куда-то в угол. — Представьте себе личный штат Президента США — вы должны это помнить, профессор. Не кабинет, прошу обратить внимание, а ближайшие советники. Наподобие нашего комитета начальников штабов .
Кэтлин фыркнула. Теперь понятно, почему вопрос Талли вызвал у Эйлле и Яута такую реакцию. Президент направляет начштаба Армии с поручением, а тот спрашивает, как расплачиваться за такси.
— Я не знала, — пробормотала она. — Знала, что это жутко престижно… но…
— Жутко престижно?! — Стокуэл издал короткий смешок. — Поступить в личное подчинение к отпрыску одного из великих коченов — это все равно, что… Нет, придется выбрать другое сравнение. Вспомни Средние века. И представь себе, что какого-нибудь захудалого рыцаря — или даже йомена, — вдруг произвели в графы.
В глазах Президента заиграли веселые искорки, но через миг его лицо снова стало строгим.
— Но ты должна понимать, Кэтлин. Есть одна очень большая разница между службой у джао и в штате Белого Дома. Насколько я понимаю, это служба на всю жизнь. С нее нельзя взять и уйти, просто потому, что подвернулось что-то другое.
Кэтлин почувствовала, что голова снова пошла кругом.
— Что ж… это не помешает мне жить. Эйлле кринну ава Плутрак… он удивительный. Честное слово, он ничуть не похож на Оппака… — она тряхнула головой. — К тому же… папа, у нас слишком много проблем, которыми надо заняться немедленно.
— Кэтлин, — голос Бена Стокуэлла стал сиплым. — Субкомендант Эйлле не останется на Земле навсегда. Он действительно… очень значительная личность. Если он… если мы… переживем то, что вот-вот на нас обрушится… в один прекрасный день ему дадут новое назначение. И все его подчиненные последуют за ним. И ты, возможно, больше никогда не увидишь Землю.
Он смотрит на меня и видит моих братьев. Он снова переживает все потери, всю боль — заново. Джао опустошили его мир, они забрали все, что ему было дорого, всех, кого он любил. Почти всех. И вот сейчас он должен потерять последнее.
— Возможно, ты и прав, па. Но если придут Экхат, это уже будет неважно. Давай сначала решим эту проблему. Забудь о моем положении и сосредоточься на том, что происходит сейчас. А с остальным разберемся потом. Договорились?
— Договорились.
Отец кивнул. Она знала, что он хотел бы сказать что-то еще, но сдерживает слова. И слезы.
— Профессор Кинси, — президент говорил почти спокойно, — насколько мне известно, вы один из ведущих специалистов по истории джао. Как вы оцениваете текущую ситуацию? Если оставить в стороне нападение Экхат — это чисто военная проблема, с которой мы либо справимся, либо нет. Я говорю о политической ситуации в целом. У меня ощущение, что мы сидим на пороховой бочке.
Кинси выпрямился в кресле и сделал руками в воздухе несколько неясных неуверенных движений. Кэтлин почувствовала, что ее разбирает смех. Профессор пытался принять свою любимую позу, в которой объяснял что-либо студентам — облокотиться на стол и сжать руки. Проблема заключалась в том, что стола перед ним не было.
После нескольких бесплодных попыток Кинси тоже осознал это, сокрушенно вздохнул, опустил руки на колени, потом разжал пальцы и на этом успокоился.
— Пороховая бочка… очень точное сравнение, господин президент. То, что мы наблюдаем, напоминает Восстание сипаев в Индии в 1857 году. Только представьте, что во главе восстания встал английский герцог. Сейчас Эйлле кринну ава Плутрак фактически взял под контроль Землю. Флотилию под командованием Оппака, которая сейчас удирает в направлении Луны, мы в расчет пока не принимаем. У него в руках все рычаги власти — армия, администрация… Теперь он предлагает передать эти рычаги туземцам, к которым, если разобраться, относится более чем благосклонно… — он покосился на Кэтлин. — Или тем джао, которых сам выбрал.
Бен Стокуэлл шумно вдохнул.
— Господи… Поправьте меня, если я ошибаюсь, профессор — но разве Восстание сипаев не закончилось поражением?
— И да, и нет. Англичанам удалось подавить восстание, подавить безжалостно. Но в результате было фактически покончено с беззаконным правлением Британской Ост-Индской Компании, которая правила всем субконтинентом от имени Британской Империи. Ост-Индская Компания была отстранена от дел, управлять Индией стали непосредственно представители Британской Империи, а менее чем сто лет спустя Индия обрела независимость.
— Понимаю.
Кинси покачал головой.
— Простите, господин президент, но мне показалось, что вы не вполне поняли. Я использовал эту аналогию, чтобы обозначить общее направление рассуждений. Но аналогия — это только аналогия. Есть одно отличие, очень существенное… фактически, два отличия. Прежде всего: как я уже говорил, в нашем случае Восстание сипаев возглавляет английский герцог. И вообще, джао не англичане и смотрят на событие чуть иначе.
— А второе отличие?
Кинси торжественно поднял подбородок.
— Второе отличие… в том, что ничего, похожего на Черную Бездну в Калькутте, у нас не было… Пока не было. Если вы помните историю, восставшие индусы перебили множество англичан, которые жили в Индии. Такое происходило во многих местах, но Черная Бездна в Калькутте оказалась самым примечательным эпизодом. Особенно после того, как британцы ухватились за этот инцидент и раздули его в целях пропаганды.
Стокуэл снова вдохнул.
— Я вас очень хорошо понимаю, профессор.
— Безусловно. По крайней мере, я на это надеюсь, господин президент. Эйлле кринну ава Плутрак провозгласил себя крудхом. Обычно этот термин переводят как «объявленный вне закона». Но здесь опять-таки все решают нюансы. У нас «вне закона» оказываются преступники, мошенники и прочие отрицательные персонажи. Для джао… С одной стороны, тоже — но лишь в тех случаях, когда крудхом объявляют. И совсем другое дело — когда отпрыск великого кочена — Изначального великого кочена — сам провозглашает себя крудхом. С точки зрения любого джао — это беспрецедентный поступок. Примерно то же самое, что сделал Мартин Лютер, прибив свои тезисы на дверь церкви. В истории джао насчитывается, насколько я помню, только четыре подобных случая. И… я нашел более точную аналогию. Тот, кто объявил себя крудхом, воспринимается как благородный мученик. А вовсе не разбойник вроде Джесса Джеймса или Билли Кида. Да, благородный мученик — именно так назвала бы это западная цивилизация. Японцы провели бы параллель с «истинным самураем» или «идеалом кодекса Бусидо»… В некоторых отношениях культура джао больше сродни японской, нежели нашей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов