А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Она написала краткую радиограмму. Ей не нужны почести, она разделит судьбу тех, с кем вместе пересекла Космос, или спасет тех, кто, быть может, еще жив.
Мэри не передала эту радиограмму. Аппараты должны были автоматически передать ее, как только она сядет в планер в ожидании, когда сработает реле времени и планер начнет полет.
Мэри решилась. Она думала, что решилась. Она уже надела скафандр…
И вдруг она поняла, что не сможет прыгнуть вниз с космической высоты… Не надо было слушать Землю… Нет! Не предложение сердец, даже не сообщение о почестях и даже не приказ. Не надо было слушать песню Земли… Эта песня околдовала Мэри, сделала ее бессильной для последнего подвига, а ее просветленный ум вдруг перестал признавать поступок, на который она решилась, подвигом.
Нет, не смерть на Венере близ Гарри, а жизнь на Земле во имя прославления имени Гарри, быть может, ради продолжения его дела… На это нужны силы, а не на гибель…
Подвиг не в том, чтобы ринуться вниз и сгореть в атмосфере или погибнуть в джунглях, подвиг в том, чтобы одной, без командора и шефа, без инженеров, довести «Просперити» до Земли… Если она погибнет в пути, она будет достойна Гарри и всех тех, кто остался в Космосе с ним, если она долетит до Земли и даже посадит корабль на космодроме в Скалистых горах, то она сделает это во имя Гарри.
Мэри уничтожила радиограмму прощания.
Она написала другую:
«Мне очень трудно улететь от Венеры. Я получила приказ о возвращении и очень хотела бы выполнить его. Я не знаю, смогу ли это сделать. Ведь мне некому помочь. Может быть, я собьюсь с пути или сойду с ума за эти месяцы, которые должна пробыть в дороге… Мне очень хочется на Землю, очень… Я ведь думаю о том, как можно набрать букет цветов или искупаться… А вы хотите избирать меня в академии. Я постараюсь выполнить приказ. Самое трудное для меня будет дать старт, сойти с орбиты вокруг Венеры. Мне будет трудно улететь от планеты моего горя, потому что я боюсь быть счастливой на Земле».
Мэри перечитала радиограмму, которую должны были передать на Землю автоматы, и лицо ее стало каменным.
«Просперити», последняя ступенька, которой должны были воспользоваться те, кто спустился на Венеру, уходил к Земле.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СОЛНЕЧНОЕ ПЛЕМЯ
Глава первая. НАВАЖДЕНИЕ
Три исследователя, одетые в космические скафандры, погружались на дно…
Их межпланетное одеяние из мягкой пластмассы, шлемы и аппаратура для дыхания не уступали водолазным костюмам. Тяжелое снаряжение увлекало на дно.
В первый миг все потеряли друг друга из виду. В глубине уже не красная, а зеленоватая вода становилась все гуще, темнее, пока не превратилась в черную мглу.
Радиосвязь под водой не действовала.
Алеше стало не по себе. Только что без тени страха снимавший кинокамерой птеродактиля, сейчас он, никого не слыша, ничего не видя и не ощущая, закричал чужим, хриплым голосом. Его не услышали… Он рванулся в сторону, протянул руки, чтобы достать товарищей. Что-то скользнуло по его руке. Он отдернул ее с омерзением.
До боли сжав челюсти, он медленно опускался на дно.
Когда наконец он стал на мягкий ил, то почувствовал стыд за свой крик. Он даже обрадовался, что не был услышан.
Справа, разрезая чернильную толщу воды, вспыхнул яркий серебристый конус, упирающийся в размытый туман.
В луче метнулись диковинные рыбы с пилообразными хребтами, с глазами, горящими в луче, как у кошек, мелькнули и исчезли… А вместо них в освещенное пространство вошел Илья Юрьевич, огромный, спокойный, бородатый и улыбающийся. Он словно стоял не на дне венерианского моря, а на берегу, где недавно сказал своим помощникам, что в крайнем случае вездеход опустится под воду, и они перейдут пролив по дну…
Алеша, преодолевая плотную преграду, добрался до Богатырева и обнял его. Илья Юрьевич не отстранился, как обычно.
Прожектор на вездеходе зажег Добров.
Затонувший вездеход был цел!
В свете прожектора виднелось исполинское перепончатое крыло и часть гороподобной туши уничтоженного ящера, хвост которого придавил вездеход ко дну.
Освободить вездеход оказалось нелегким делом. Пришлось включить двигатели. Насосы засасывали не воздух, а воду. Отбрасывая ее вниз, они приподняли вездеход вместе с чудовищным хвостом. Богатырев и Алеша подставили плечи, чтобы удержать этот хвост. Добров выключил насосы и включил реактивный двигатель. Вездеход опустился ко дну и рванулся.
Машина была свободна.
Алеша и Илья Юрьевич выбрались из-под хвоста дракона.
Илья Юрьевич наклонился, чтобы коснуться корпуса вездехода антенной, и сделал знак, чтобы его товарищи сделали то же. Теперь можно было переговариваться через шлемофоны.
— Вижу, двигаться он может свободно, — кивнул на вездеход Богатырев.
— Лишь бы не сбиться с пути, — отозвался Добров.
— Как хорошо, что магнитное поле на Венере такое сильное! — вставил Алеша. — Компас действует. А я ведь струсил… закричал, — признался он.
— Трусить еще придется всем, — проворчал Добров. — Теперь жди ихтиозавра какого-нибудь. Не знаю, пригодятся ли против них наши подводные ружья.
— Все-таки достань их, — посоветовал Илья Юрьевич.
Добров снова включил насосы, создававшие воздушную подушку. Они засосали воду и направили вниз струю.
Добров так отрегулировал работу насосов, чтобы машина оставалась во взвешенном состоянии. Самому ему пришлось выбраться на дно. Доставая рукой приборы управления, он включил горизонтальный двигатель на самый тихий ход.
Держась за борта, все двинулись вперед.
Антенны не касались теперь металлического корпуса, и связи между путниками не было.
Прожектор освещал странное пестрое дно. Ил был усеян самоцветными камнями, которые радугой играли в луче прожектора. Но скоро выяснилось их удивительное свойство. Синие, желтые, золотистые, под влиянием света они быстро меняли окраску, становясь все ярко-красными, а потом коричневыми, в тон ила… Многие из них не только меняли окраску, но и уползали из светлой полосы в тень. Скорее всего, это были раковины моллюсков или крабовидных.
Рыбы, кроме стаек проворных мальков, проносившихся прозрачным веером, избегали попадать на свет. На самом краю освещенного конуса глаза их горели по-волчьи.
Илья Юрьевич взял гранатное ружье. Оно могло помочь и под водой. Добров и Алеша вооружились ружьями-острогами.
Илья Юрьевич шел первым, и его силуэт выделялся на фоне освещенной воды. Он поворачивал голову, тревожно всматриваясь в темноту.
В луче прожектора стали попадаться скалы неправильной формы, занесенные илом, поросшие водорослями.
Доброву приходилось лавировать между ними.
Алеша жадно всматривался в их неясные, исчезающие в мутном тумане очертания.
Добров нашел проход, вдоль которого скалы тянулись по обе стороны, уходя ровными рядами в темноту.
У Алеши сжалось сердце. Он не мог отделаться от ощущения, что они движутся по… улице.
Это было смешно. Романтическая уверенность Алеши в том, что на Венере есть разумная жизнь, под давлением неопровержимых аргументов Доброва давно уже пошатнулась. На Венере эра развития оказалась слишком ранней, чтобы можно было ждать появления разумных существ. Венерианку он видел только в бреду. Но все-таки, какие странные скалы!…
Конечно, Добров возмутился бы, узнав о диком предположении Алеши. Илья Юрьевич, возможно, пожурил бы его, назвав мечтателем…
Однако нельзя же пройти мимо таких скал, даже не посмотрев хоть на одну из них вблизи…
Алеша догнал Богатырева и дотронулся до его плеча. Тот вздрогнул и резко обернулся.
Алеша показал на скалы, потом на свои глаза, сделал умоляющий жест руками.
Богатырев взглянул на герметические ручные часы и отрицательно покачал головой.
Алеша поднял один палец. Одну только минуту, одну только скалу. Ведь единственная возможность!…
Илья Юрьевич нахмурился, скрестил руки на груди, показывая, что он будет ждать, но лишь недолго.
Алеша двинулся вперед к освещенной скале.
Удары сердца отдавались в висках.
Если бы это на самом деле оказались руины!…
Однако скала, полускрытая илом, меньше всего походила на развалины строения.
Но почему все эти скалы вытянуты в линейку? И по другую сторону «улицы» так же!…
Когда— то Алеша ездил в туристическую поездку по Италии и побывал в Помпее. Он как завороженный рассматривал тогда древний город развалин, более тысячелетия пролежавший под пеплом Везувия.
Его поразили ровные улицы, ряды примыкающих один к другому каменных домов без крыш… В каменной мостовой были глубокие выбоины от колесниц… Сколько столетий нужно было ездить по этим мостовым, чтобы выбить в камне такие колеи!… Он заглядывал в дома без крыш, старался представить, какие здесь жили люди… Маленький городок тысяч на двадцать жителей, но в нем были и общественные бани, и спортивный зал для юношей, и античный театр с великолепным полукружием амфитеатра, и открытый форум для собраний, и храм с сохранившимися колоннами!,.
О, если бы увидеть сейчас хоть одну колонну!
Алеша шел впереди вездехода в широкой части расходящегося луча, где свет захватывал странно ровный ряд скал.
Но колонн не было…
Неужели эти подводные жилища сооружены какими-нибудь животными? Строят же бобры плотины и хатки… Не говоря уж о геометрически правильных муравейниках.
Расстаться с мечтой всегда очень трудно.
Алеша упрямо шел, разглядывая каждую скалу. При близком рассмотрении они оказывались разной формы и совсем не напоминали Помпеи. Если бы найти хоть один вход в скалу!…
Он так и подумал — «вход в скалу». Не решился додумать «в дом», но слово «вход» мысленно произнес.
Некоторые скалы были много выше других. Их геометрически правильная форма казалась подчеркнутой…
Хотелось осмотреть хоть одну скалу поближе. Он обошел подножие скалы, но входа не нашел. И вдруг он вспомнил, что животный мир Венеры, вероятно, должен был приспособиться к особым условиям ее бешеной атмосферы. Алеше не хотелось допустить, что он имеет дело с жилищами подводных существ. Нет! Он уже мечтал, что перед ним древний, когда-то затопленный город!… Но если на Венере летает птеродактиль, чудовище, то и разумные строители города могли летать. Тогда вход в их дома надо искать не снизу, а сверху… в не сохранившихся, быть может, крышах…
Алеша всплыл на скалу.
Прожектор замигал. Предостерегает Добров…
Алеша, перебирая руками, двигался по поверхности скалы, как по крыше…
Здесь света не было, и ничего нельзя было разобрать. Алеша искал провала на ощупь…
И он нашел его!…
Может быть, это было просто углубление в скале, но разгоряченному фантазеру казалось, что он опускается в жилище разумных летающих существ…
Богатырев и Добров видели, как всплыл и исчез Алеша. Молча они ждали минуту, две, три… пять…
Богатырев прикоснулся антенной к корпусу вездехода. Добров, увидев это, сделал то же.
— Мальчишка! — услышал Богатырев его голос. — Разреши, Илья, я приведу его. Если бы можно было снять шлем, я отодрал бы его за уши!
— Иди. Возвращайтесь поскорее, — скомандовал Богатырев. — Я поверну вездеход, посвечу вам.
Добров всплыл на скалу, как и Алеша…
Вершина скалы, теперь освещенная, выделялась в мутном тумане. Но в углублении, в котором исчез Алеша, было темно.
Добров оказался предусмотрительнее Алеши. Он захватил электрический фонарь. Он осветил им странный колодец, вернее вертикальный грот…
В глубине Добров заметил движение.
Не попал же Алеша в логово ихтиозавра!…
Добров не раздумывал. Зажав в одной руке фонарь, в другой — нож, он ринулся вниз.
В луче света блеснул шлем биолога.
Добров опустился на мягкий ил рядом с Алешей, почти грубо схватил его за руку и показал наверх.
Губы у Алеши шевелились, он в чем-то хотел убедить Доброва. Но Доброву даже в голову не пришло то, что хотел ему сказать Алеша. Он не мог и не желал его понять. Слишком на разных языках если не говорили, то мыслили они…
Алеша указал Доброву на выход из грота внизу — он все-таки отыскал его изнутри!
Алеша засунул в мешок попавшийся под руку покрытый илом камень.
Следом за Алешей Добров на четвереньках выбрался из грота и с облегчением увидел освещенный конус. Схватив Алешу за руку, он решительно двинулся к вездеходу.
Алеша шел взволнованный, смятенный, слегка упираясь. Он почти был уверен, что побывал в жилище каких-то существ… Но были ли эти существа разумными?
Подойдя к вездеходу, он прислонил антенну к корпусу, чтобы Богатырев выслушал его, но тот посмотрел сердито, повернулся спиной и двинулся впереди вездехода.
Добров включил мотор. Положив руку на борт, Алеша пошел рядом.
Он больше не думал о нападении ихтиозавров. Скалы по правую и по левую сторону от освещенного конуса казались ему причудливыми строениями, а впереди, на занесенном илом дне, он готов был увидеть выбитые в камне колеи колесниц…
Хорошо, что Добров не «слышал» этих сумасбродных мыслей!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов