А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Президентом уже направлено представление в Государственную думу».
Все трое посмотрели друг на друга и засмеялись.
— Ну, кажется, началось, — сказал Романов. — Поскольку сделка состоялась, кандидат пройдёт «на Ура».
— Вы так думаете? — с сомнением спросил Сидоренко.
— Разумеется, голубчик, — заговорил Бардин. — Если торг относительно внесения поправок в Конституцию успешно состоялся, то кандидатура Воложина пройдёт, как минимум, простым большинством голосов.
— А если нет?
— А если нет, то он будет пока исполнять обязанности, а затем будет назначен президентом. Он единственная кандидатура, приемлемая для Семьи. Ведь даже если президентом станет не он, а другой, даже представитель режима, то масса достойных людей может оказаться за решёткой или потерять трудовые накопления. Нет, Воложин — единственный гарант безопасности Семьи в случае неудачи с продлением президентского срока. — Кстати, Константин Павлович, ваш «Алмаз» в хорошей форме? — спросил Романов.
Даже такая элементарная процедура, как подсчёт голосов при помощи компьютеров, связанных друг с другом в рамках одной сети, при грамотной реализации в условиях военных информационных действий, когда на кон поставлена судьба страны, способна принести тому, кто за ней стоит, не один миллион голосов. Проверить все программное обеспечение на наличие закладки, в нужный момент корректирующей работу абсолютно правильно написанной и даже сертифицированной программы подсчёта результатов, в сегодняшней ситуации, особенно в России, не способен никто.
С. П. Расторгуев, доктор технических наук, академик Международной академии информатизации, член-корреспондент Академии криптографии РФ.
Независимая газета, 29 апреля 1999 г.
Спустя несколько дней после этого разговора, случилось нечто осложнившее деятельность Президента. Рано утром по Рублевскому шоссе в сторону Москвы на большой скорости летели две машины. В «джипе», идущем впереди, сидели пять офицеров Службы охраны, телохранители руководителя Администрации Президента. В «мерседесе», следовавшем в десяти-пятнадцати метрах от «джипа», на заднем сиденье расположились двое: сам руководитель и его доверенное лицо, от которого у бывшего «молодого реформатора» не было тайн и который был в курсе даже самой секретной деятельности главного приватизатора страны.
…В ходе подготовки решений от 17 августа А. Б. Чубайсом по согласованию с председателем правительства РФ и председателем ЦБ РФ… Без соблюдения необходимых требований национальной безопасности велись консультации с руководителями иностранных финансовых организаций, имеющих свои интересы на российском финансовом рынке. Им была передана информация конфиденциального характера, сознательно скрывавшаяся от российских участников рынка, представительных органов государственной власти, Общественности… Указанные обстоятельства позволяют констатировать грубое нарушение С. В. Кириенко и А. Б. Чубайсом установленных законодательством требований по соблюдению государственной тайны, проведению международных переговоров, обеспечению национальной безопасности…
Из материалов Временной комиссии СФ ФС РФ по расследованию причин, обстоятельств и последствий принятия решения от 17.08.1998 Новая газета, ‘ 28, 1999 г.
На шоссе не было ни одной машины, за исключением милицейских, расположенных по всему маршруту движения кортежа. Люди в форме и с автоматами на плече почтительно козыряли проносившемуся мимо них «мерседесу». Настроение пассажиров было прекрасным. Все шло по плану. Переговоры с «оппозицией» практически были закончены, хотя товарищи из КПРФ все ещё немного кочевряжились относительно поправок в Конституцию. К удивлению руководителя, сумму в жалких триста миллионов долларов они приняли безоговорочно.
«Если бы американцы знали раньше, что коммунистов так легко покупать, они бы не вбухивали сотни миллиардов на оборону, — думал руководитель, проводивший переговоры. — Но молодцы. Даже продаваясь, стараются сохранить лицо. В собственных глазах, разумеется».
Кортеж приближался к милицейской машине одиноко стоявшей у обочины.
— Ты знаешь, — обратился руководитель к верному помощнику, — я думаю, что…
Это были его последние в этой жизни слова. Когда машины кортежа приблизились к милицейским «Жигулям», люди в форме молниеносно выхватили из кабины гранатомёты. Раздались два хлопка, и через несколько секунд и «джип», и «мерседес» уже были охвачены пламенем. Милиционеры, бросив оружие на шоссе, устремились в лес.
В тот же день Николай Иванович Бардин переступил порог своей квартиры, где его радостным визгом встретил четвероногий друг, которому уже порядком успел надоесть Данилов, не спускавший его с поводка даже в садике, огороженном высоким забором.
Глава 6. ОБЫВАТЕЛЬ
Нельзя игнорировать тот факт, что верность Ельцину является имманентным свойством нынешнего режима, сложенного самими олигархами. Да, это цезаристский режим, но те, кто его таким сделал, должны понимать, что их «присяга» на верность хозяину воспринимается последним как естественная норма, оплаченная к тому же теми «кормлениями», которые получили в своё распоряжение олигархи. А всякое отступление от этой «присяги» воспринимается как бунт.
В. Третьяков, Новая газета, 1 июня 1999 г.
В это утро Владимир Иванович Дубков впервые за много лет проснулся в пустой квартире. Вот уже два года, как он жил один. Тот факт, что бывшая жена тихо, без скандалов, забрала сына и уехала к родителям в Воронеж, вызывал у него противоречивые чувства. Смесь горечи и радости. С одной стороны, разлука с сыном, с другой — конец неопределённости в отношениях со второй половиной. Неопределённость эта длилась десять лет, прежде чем они пришли к выводу, что пора разводиться. Они познакомились ещё в университете, где Дубков учился на факультете журналистики, а его будущая супруга — на биофаке. И впоследствии, когда провал брака уже отмечался всеми друзьями, Владимир Иванович на вопросы о причине женитьбы глубокомысленно отвечал: «Есть три разновидности брака. По любви, по расчёту и по инерции. Я женился по инерции».
«Итак, — подумал Дубков, сидя на диване и сосредоточенно рассматривая синяк на левой ноге, — подведём итоги. Жены нет. Сына нет. Друзей нет. Перспектив нет. И в холодильнике, по-моему, тоже ничего нет. Как говорится, туши свет, кидай гранату».
Он потянулся, грустно хмыкнул и поплёлся в ванную. Намыливая щеки, Владимир Иванович мрачно размышлял о том, как жить дальше. Когда физиономия была уже гладенькая, а решение о том, что теперь главное — это работа, созрело окончательно, зазвонил телефон.
— Алло.
— Ты в запой случайно не вдарился? — прозвучал в трубке голос главного редактора.
— Ещё нет, — мрачно и решительно сказал Дубков. — Собираюсь поближе к уик-энду.
— Ты где вчера шлялся весь рабочий день?
— В соответствии с личным планом работы собирал материалы по выборам.
Владимир Дубков был в редакции на особом положении. И здесь играла роль не только установившаяся между ним и главным редактором странная психологическая взаимозависимость, но и высокий профессионализм Дубкова-аналитика. Александр Иванович Терентьев, который помимо издания газеты ещё и активно занимался политикой, ценил умение Дубкова увидеть в малозначащих процессах признаки процессов глобальных и ту иезуитскую манеру, в которой тот излагал материал. Именно Дубкову поручались серии статей, направленных против политических противников владельцев газеты в периоды обострения ситуации. Причём, занимаясь копанием в «грязном бельё». Дубков ухитрился сохранить свой имидж аналитика и не получить славу скандального хроникёра. А все потому, что, поручая Владимиру Ивановичу «раздолбать» кого-нибудь из политических конкурентов, Терентьев (он же Саня, как называл его Дубков) никогда не снабжал его «компрой», а предпочитал, чтобы Дубков выискивал компрометирующий материал сам, путём анализа и собственных поисков, и не терял навыков аналитика и поисковика.
— Когда будешь? — голос Сани выражал явное неудовольствие.
— Не раньше среды, — ответил Владимир Иванович, машинально посмотрев на блестящий переплёт книги со странным названием «Бездна».
— Смотри, не позже.
Заглянув для проформы в холодильник и убедившись, что в обеих камерах пусто, Владимир Иванович устроил себе «горячий завтрак», выкурив сигарету, после чего мысленно спланировал свой рабочий день. Через несколько минут он уже был готов к выходу: рубашка не первой свежести, зато аккуратно выглажена, галстук потёртый, но завязан он изящным узлом, костюм нечищеный, но сидит на его стройной, нетронутой временем фигуре безукоризненно.
Уже в передней он что-то вспомнил и вернулся в комнату. На журнальном столике лежала «Бездна». Блестящий переплёт отражал падавшие на него лучи солнца, и казалось, что человек, изображённый на обложке, излучал некое божественное сияние.
«Чушь какая-то», — подумал Владимир Иванович, но книгу в портфель все-таки сунул.
Через час он уже сидел в кафе на Арбате, читая газету с собственной статьёй, сильно урезанной, и лениво прихлёбывал крепкий кофе. Кто-то бухнулся на стул напротив Дубкова.
— Привет.
— Привет. Кофе будешь?
Субъект отрицательно покачал головой, затем вынул из-за пазухи плоскую флягу и, отхлебнув глоток и скорчив рожу, словно проглотил лимон, прохрипел:
— Никогда не пей. Гадость.
— Не употребляю, — буркнул Владимир Иванович. — Принёс?
Вместо ответа субъект достал из потрёпанного портфеля пачку бумаг и положил перед Дубковым. Журналист погрузился в чтение.
— Документы подлинные? — спросил он наконец.
— Копии подлинников, — ответил осведомитель.
— Сколько?
— Двести.
Дубков немного подумал и достал бумажник. Вынул из него двести долларов и протянул субъекту. Тот, не торопясь, спрятал деньги в кошелёк и спросил:
— Протокол закрытого заседания фракции нужен?
— Подписан секретарём?
— Нет. Я же не мог попросить его подписать протокол после того, как восстановил его с плёнки.
— Тогда не нужно.
Владимир Иванович не был склочником, но с детства любил проникать в чужие тайны и вести расследования. В школе-интернате, где он учился со второго по десятый класс, за его страсть товарищи даже дали ему кличку Пинкертон. В течение дня Дубков посетил ещё три кафе в разных частях города, и к концу дня его бумажник был пуст. Ровно в шесть пятьдесят вечера он переступил порог гостиницы «Москва». Два любезно улыбающихся охранника, занимавших позиции рядом со швейцаром, одетым в форму, напоминающую помесь генеральского мундира с ливреей лакея, вежливо осведомились:
— Вы на презентацию?
— Да, — так же любезно заулыбался Дубков.
— Приглашение, пожалуйста.
Владимир Иванович вынул из старой потёртой журналистской папки конверт, который какой-то «Русский клуб» прислал в редакцию вместе с экземпляром «Бездны». Получив от главного редактора послание клуба и не разжившись комментариями, Дубков уже склонялся к тому, чтобы подарить книгу кому-нибудь из сотрудников, а конверт выкинуть в корзину для мусора, но магическое слово «презентация» ассоциировалось с халявной выпивкой и закуской, поэтому он сунул конверт в папку на всякий случай, не исключая, что сходит на это мероприятие, чтобы поесть. Но когда он скуки ради перелистал книгу, то немедленно сунул её туда же в папку и, придя поздно вечером домой, принялся читать.
Книга произвела на него сильное впечатление, породив целый диапазон противоречивых чувств. Будучи убеждённым демократом, Владимир Иванович не мог принять описываемую в книге диктатуру. Но в то же время он затруднялся ответить самому себе, есть ли другой путь. И ещё один момент сильно заинтересовал его: некоторые события, описанные автором, совпадали с криминальными материалами, полученными когда-то от его осведомителей в прокуратуре. В памяти всплыло, как, потратив массу времени и сил на написание статей о творившемся криминальном беспределе в высших эшелонах власти, он матерился извозчичьим матом, выбрасывая статьи в корзину, после того как Саня отказался их печатать и настоятельно посоветовал никому не показывать. Из книги следовало, что автор описывал реальные события. Реальные события прошлого. Тогда где гарантия, что события будущего, описанные в «Бездне», тоже не станут реальностью?
— На второй этаж, — сказал охранник.
Владимир Иванович поднялся по лестнице и вскоре оказался в банкетном зале. Вокруг столов с выпивкой и закуской тусовалось человек триста. Вспомнив, что завтрака не будет, так как на закупку провизии у него не было времени, а холодильник уже отдавал поразительным резонансом. Дубков протиснулся к столику и спешно накидал на тарелку кое-какой закуски.
Поедая дармовые деликатесы, он внимательно разглядывал присутствующих. Публика была самая разношёрстная.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов