А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Ты сегодня в котором часу будешь? — раздался в трубке голос главного редактора.
— Я же тебе вчера сказал, что буду после трех. Ты что, с похмелки, что ли?
— Приезжай немедленно. Есть важное задание, — бухнуло в трубке, а затем послышались короткие гудки.
От души выругавшись. Дубков набрал номер приёмной Сани, чтобы высказать все, что он думал по поводу его звонка, но секретарша любезно сообщила ему, что Александр Васильевич только что вышел и будет минут через сорок. Делать было нечего. Дубков поехал в редакцию.
В кабинете Сани сидел один из помощников президента, которого журналист знал в лицо. Василий Викторович Приходько, которому в узком журналистском , кругу дали прозвище Холуй за его умение разыгрывать искреннее веселье при отпускании президентом плоских шуток, был мрачен.
— Это и есть твой супер? — спросил он редактора, пренебрежительно кивнув на Дубкова.
— Он самый, — любовно посмотрел на Владимира Ивановича редактор. — Ты с ним поосторожней. Если на тебя зуб заимеет, солоно тебе придётся.
Судя по пренебрежительному лицу Холуя, его мало впечатлила характеристика рядового журналиста. Сохраняя на лице выражение понимания собственной значимости, но придав ему некоторую сановную снисходительность, Приходько начал излагать суть вопроса, для решения которого и понадобился супер.
— Простите, как вас? — спросил он Владимира Ивановича, глядя почему-то на редактора.
— Владимир Иванович, — любезно сообщил Саня. Дубкову была понятна эта любезность, поскольку газета, которую вот уже несколько лет возглавлял его друг Саня и в которой Дубков работал, принадлежала финансовому магнату, входящему в правящий клан, именуемый в прессе «семьёй».
— Так вот, Владимир Иванович, — продолжал Холуй. — Дело в том, что в ряде мегаполисов начались всеобщие беспорядки. Забастовки, марши протеста и прочее.
Так вот, определённая группа людей, которая ими (природными богатствами) уже завладела, может не только обогащаться, но и отдавать кое-что народу. Забастуют, допустим, в одном месте рабочие — привезут туда самолётами деньги. В другом конце страны остановка работы — туда перебросят что-нибудь. И так очень долго.
Там же
Заметив недоуменный взгляд Дубкова, он пояснил:
— Дело в том, что мы приняли меры к тому, чтобы эти беспорядки не слишком широко освещались в прессе. Кроме того, открою маленький секрет. Все скандальные статьи (и ваша в том числе) о финансовых ) махинациях высших чиновников с последующими возбуждениями уголовных дел служат неким отвлекающим манёвром. Как в старину, помните? Собирался , возмущённый народ в Кремле у Красного крыльца. Вот-вот разнесут к чертям царские палаты. И тут русские государи принимали единственное правильное решение — насытить толпу кровью.
Он протянул вперёд руку, словно Ленин на постаменте, и зычным голосом воскликнул:
— Боярина Матвеева на копья! После этого пару больно уж заворовавшихся бояр кидали стрельцам, и все уходили довольные и умиротворённые.
— Отличие лишь в том, что в наше время, прежде чем кинуть клич «Боярина Юмашева на копья!», его заблаговременно просят отъехать в заморские страны, не без ехидства заметил Дубков.
— Эволюция! — развёл руками Холуй. — Итак, Владимир. Иванович, перейдём к делу. Мы хотим, чтобы вы выехали в Питер и осветили события, происходящие там, в нужном ракурсе. Особенно встречу населения с премьер-министром.
— Он едет в Питер? — поинтересовался Дубков.
— Да. Мы хотим, чтобы вы выехали сегодня же, а завтра уже прислали нам материал о встрече Воложина с населением.
Утром следующего дня Владимир Иванович сошёл с экспресса Москва Санкт-Петербург и направился в метро. Прочитав наклеенное на входе объявление, извещавшее о том, что метрополитен не работает в связи с забастовкой, он подошёл к телефону-автомату и набрал номер корпункта своей газеты.
— Алло! — раздался жизнерадостный голос заведующего.
— Слушай, парень, что у вас здесь в Питере делается? Транспорт какой-нибудь работает? — спросил Владимир Иванович благодушным голосом.
— Только ноги, — ответил завкорпунктом Михайлов. — А это кто?
— Надо знать голоса товарищей из главной редакции, — нравоучительно заметил Дубков.
— Пинкертон, это ты? Каким ветром занесло?
— Попутным. Объясни, что происходит.
— Революционная ситуация, — торжественно сказал Михайлов. — А проще, какой-то бардак. Все бастуют. Ты когда будешь?
— Сейчас схожу на встречу с премьером, а потом к вам, — ответил Дубков, мысленно прикинув, сколько времени ему понадобится, чтобы пехом дотащиться до Васильевского острова, где располагался корпункт.
— Давай. Только осторожно. А то, знаешь, тут всякое может случиться.
— Не учи учёного. Тут у вас интеллигентов по морде ещё не бьют за здорово живёшь?
— Пока не наблюдалось.
— Ладно, пока.
Дубков повесил трубку и быстрым шагом пошёл на Невский. Через каждые пятьсот-шестьсот метров проспект перегораживали баррикады. Приходилось протискиваться через узкие проходы, которые «повстанцы» оставили для пешеходов. Настроены они были довольно миролюбиво, но чувствовалось, что «тормоза» отпущены. На всех баррикадах были установлены плакаты: «Президента в отставку! Честные выборы!»
Часа через полтора он уже был на Дворцовой площади, где на трибуне, наспех кем-то сколоченной, стоял премьер и что-то вещал под свист и улюлюканье толпы. Недалеко от трибуны виднелся корпус небольшого вертолёта, на котором, судя по всему, и прибыл к месту встречи с «трудящимися» новый глава Администрации президента.
— Я клятвенно заверяю вас, что все ваши требования экономического характера будут незамедлительно выполнены правительством. Что касается политических требований, то я поставлю перед президентом вопросы о проведении референдума и переносе выборов. Если большинство населения не пожелает переноса, то выборы состоятся, — надрывался он в микрофон.
— Никакого референдума! Выборы в соответствии с действующей Конституцией, — раздавались крики из толпы.
— Долой! Долой! В отставку! В отставку! — вопили люди, позабыв прояснить, кого они хотят видеть в отставке, присутствующего главу администрации или отсутствующего президента.
Дубков, отказавшись от мысли пробиться поближе» к трибуне, стал слушать, о чем говорят окружавшие его питерцы. Мнение было единое. Ничему не верить. Добиваться немедленной отставки президента и требовать проведения выборов. Глава администрации попытался сказать ещё что-то, но брошенное чьей-то меткой рукой яйцо угодило главе правительства прямо в лоб, по которому сразу же разлился желток. Утираясь платком, он спрыгнул с трибуны и, сопровождаемый охраной, начал двигаться к вертолёту. Толпа не препятствовала, а, наоборот, расступалась, сопровождая его свистом. Вскоре послышался шум винтов, и машина взмыла в воздух. На трибуне появились новые ораторы.
— А где же губернатор? — спросил Владимир Иванович стоявшего рядом с ним мужика, озабоченно взвешивавшего на ладони камень внушительной величины.
— Ты что, не здешний? — в свою очередь задал вопрос мужик.
— Корреспондент из Москвы, — ответил Дубков, не зная ещё, как здесь относятся к представителям столицы.
— А-а, — уважительно протянул «повстанец». — Вот и напиши все, что видел. Мы будем до конца стоять. И армия с нами. А губернатор носа не показывает. Смылся куда-то.
Выбираясь из толпы в сторону моста на Васильевский остров. Дубков отметил, что в толпе то тут, то там мелькают люди, которые руководят действиями митингующих. Фактически на площади кипели несколько митингов, отличавшихся удивительным единомыслием. Минут через сорок он уже был в корпункте.
— Ну, докладывайте, — не здороваясь, приказал он заведующему и спецкору, составлявшим весь штат корпункта.
— Да докладывать-то особо нечего. Все получилось как-то внезапно. Сначала по городу листовки кто-то распространять начал. Затем транспортники забастовали. А потом, бац, и вся эта свистопляска началась. Стихия.
— Стихия, — протянул Дубков и задумался. Внешне все действительно напоминало стихию. Ну, листовки. Мало ли их распространялось по всей стране начиная с 91-го года. Забастовка? Да по всей стране то тут, то там кто-нибудь либо бастует, либо на рельсах сидит. Владимир Иванович шестым чувством аналитика ощущал, что здесь действует какая-то невидимая сила, которая разыгрывает все как по нотам.
— А кто вообще организовывал все это? Какая-нибудь организация высветилась?
— он вопросительно посмотрел сначала на одного, потом на другого.
— Что ты, — захохотал заведующий корпунктом. — Да как только это началось, все организации по щелям разбежались. Коммуняки самые первые драпанули.
Эту ночь Дубков провёл в корпункте, тщетно пытаясь дозвониться до Москвы. Телефонная связь почему-то не работала. Не отрывая взгляда от старенького телевизора, Владимир Иванович поражался полному отсутствию информации о событиях в Питере. Ночью откуда-то издали слышались автоматные очереди. Как он потом узнал, в районе Васильевского острова отряд милиции штурмом взял несколько баррикад. Это была первая кровь. Выйдя в шесть утра из корпункта, он через полтора часа был в центре. Не удаляясь от Невского, Дубков ходил по параллельным улицам, наблюдая, как росло количество народа на баррикадах.
«Главное начать, — подумал он, сделав в слове „начать“ ударение на первый слог. — Ведь как был прав отец „перестройки“! Вопрос только, как потом закончить?»
На Сенной площади он увидел большую толпу народа, заблокированную со всех сторон отрядами ОМОНа и несколькими сотнями солдат с чёрными погонами. Все омоновцы были, как и положено, в масках. В отличие от солдат, образовывавших стройные шеренги, стражи порядка стояли бесформенными толпами, напоминая стаи гончих псов.
«Вот, наверное, откуда появился жаргонизм „легавый“, — подумал Владимир Иванович. Он не сделал попытки протиснуться к толпе, а только подошёл и встал прямо за шеренгой солдат. На лицах юнцов в солдатских погонах читалось адское напряжение. Липа молодых офицеров выражали плохо скрываемое бешенство. Они вполголоса о чем-то переговаривались. Дубков протиснулся поближе.
— Хрен их сдержишь, Витя, — услышал он негромкий голос лейтенанта.
— Не рыпайся, — сквозь зубы процедил верзила с погонами капитана.
Прозвучал голос из мегафона: «Внимание! Всем участникам беспорядков лечь на землю. В неподчинившихся будем стрелять!»
«Ой-ой-ой», — сказал про себя Дубков, пытаясь взглядом найти командира омоновцев, вещавшего в мегафон. Однако сделать ему этого не удалось, так как мешали головы солдат. Сзади начали подходить люди, и вскоре все участники событий стали напоминать слоёный пирог. В центре толпа, окружённая ОМОНом, затем цепи солдат, за ними другая толпа. Владимир Иванович заметил, что люди, прибывшие несколько минут назад и столпившиеся позади солдатских шеренг, что-то говорили солдатам.
— Ребята, кого защищать будете? — услышал он справа девичий голос.
— Земляки! Вы ведь не менты. Вы такие же, как мы. У вас же родители сейчас в таких же толпах стоят! — послышался мужской голос слева.
Солдаты стояли спиной к ораторам, и лиц их не было видно, но Дубков почти физически чувствовал, как растёт напряжение. Офицеры делали вид, что ничего не слышат.
«А ведь достаточно одного взбалмошного лейтенантика, который скомандует „фас“, и такое начнётся!» — подумал Дубков, у которого в мозгу почему-то всплыли кадры из художественного фильма о восстании декабристов.
Между тем толпа не выказывала готовности выполнить требования стражей режима. На мгновение все замерло, а затем люди в масках ринулись на толпу. Заработали дубинки. Через несколько минут было ясно, что обе стороны, и нападавшая, и оборонявшаяся, загнали себя в западню. Демонстрантам было некуда отступать, так как со всех сторон они были сжаты подразделениями ОМОНа, а омоновцы избивали только первые ряды демонстрантов. Люди, собравшиеся позади солдатских шеренг, с началом избиения заволновались, но не стали прорываться через шеренги солдат, видимо, потому, что не считали армию своим противником. По мере того как вопли избиваемых, которые оказывали отчаянное сопротивление «работникам правопорядка», становились все громче, в шеренгах солдат росло шевеление.
— Товарищ капитан, что же они делают! Там же женщины! — раздалось из шеренги.
— Разговорчики! — рявкнул капитан. — Не вмешиваться!
Из гущи омоновцев вырвался хлопок пистолетного выстрела. Затем ещё один. И через несколько секунд, после протяжного женского вопля, из солдатской шеренги прозвучала короткая очередь. Несколько омоновцев повалились на асфальт с раздроблёнными ногами.
— Бей ментов, — заорал кто-то в шеренге слева от Дубкова. — Урра-а-а!
— Ни с места! — заорал капитан, но шеренги, ощетинившись штыками и напоминая огромного ежа, бегом двинулись на тылы ОМОНа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов