А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Я и не думал, что ты сможешь найти ее, Дэнни, — продолжал я закуривая, — но ты уже освоился здесь и, наверно, сможешь навести меня на старожилов. Ты только намекни, кто разбирается в местных делах.
Дэнни почесал голову, показывая мне, что он раздумывает.
— Я сделаю все, что смогу. Загвоздка в том, Гарри, что все, кто мог бы помочь, находятся на всяких там Бермудах и прочих курортах. Я и сам повалялся бы на пляже, не будь по уши в долгах. Я не жалуюсь, нет, — после тюряги пляж Брайтон-Бич выглядит не хуже Бермуд.
— Но ведь кто-то мог и остаться. Не только твоя контора открыта для бизнеса.
— Ага, как раз сейчас я понял, к кому тебя нужно послать. На Десятой улице, возле Бульвара, есть шоу уродов. Обычно большинство уродцев подрабатывают в это время в цирке, но есть и старики. Пенсионеры, как говорится. Они не берут отпусков. Появляться на людях не входит в число их развлечений.
— А как называется это место?
— “Конгресс чудес Уолтера”. Только заправляет им господин по имени Хагтарти. Его сразу узнаешь. Он покрыт татуировками, выглядит как дорожная карта.
— Спасибо, Дэнни. Ты кладезь ценной информации.
Глава двадцать первая
“Конгресс чудес Уолтера” находился на Десятой улице возле пандуса, ведущего на Бульвар. Как и все окружавшие его аттракционы, он напоминал старинный карнавальный павильон — ну разве что, чуть в большей степени, чем прочие: фасад низенького здания был увешан транспарантами, а под ними висели примитивные рисунки красками, представляющие экспонаты “Конгресса”. Широкие холсты изображали человеческие уродства в простой карикатурной манере, с наивностью, предполагавшей врожденную жестокость.
“ВОТ ЭТО ТОЛСТУХА!” — гласила надпись под рисунком женщины, раздутой будто дирижабль, с крошечным пляжным зонтиком над тыквообразной головой. Портрет татуированного человека — “КРАСОТА НЕ ГЛУБЖЕ КОЖИ” — висел в компании с Йо-йо, Собакоголовым мальчиком и Принцессой Софией, Бородатой Леди. Остальные холсты демонстрировали гермафродита, юную девушку, обвитую змеями, человека-тюленя и великана в смокинге.
“ОТКРЫТО ТОЛЬКО ПО СУББ. И ВОСКР.” — предупреждала вывеска в пустой кассовой будке у входа. Поперек открытого дверного проема висела цепь — как бархатное ограждение в ночном клубе, — но я поднырнул под нее и вошел внутрь.
Единственным источником света была грязная застекленная крыша. По стенам пустого помещения в вечернем свете с трудом угадывались очертания каких-то платформ. В воздухе витал запах печали и пота. В дальнем конце, из-под закрытой двери, пробивалась полоска света. Я подошел к двери и постучал.
— Открыто, — произнес чей-то голос.
Повернув ручку, я заглянул в большую голую комнату, уют которой придавали только несколько провисших кушеток из комиссионки, да веселые цирковые плакаты, оживлявшие покрытые плесенью стены. Крошечная толстуха с черной, вьющейся бородой, аккуратно разложенной по скромному розовому корсажу, сидела, углубившись в картинку, наполовину собранную из кусочков картона.
Под пыльной бахромой абажура сидели четыре странных урода, погруженных в обычный покерный “ритуал. На большой подушке восседал человек без рук и без ног: он был похож на Шалтая-Болтая и держал карты в ладонях, растущих прямо из плеч, словно ласты. Рядом сидел великан, в массивных пальцах которого карты казались почтовыми марками. У того, кто сдавал, кожа растрескалась и наводила на мысли об аллигаторах я черепахах.
— Ты ставишь или нет? — спросил игрок слева, высохший гном в футболке. Его шея, плечи и руки были так густо татуированы, что походили на какое-то экзотическое, обтягивающее кожу одеяние. В отличие от рьяной работы художника, представленной на холсте снаружи, человечек был довольно блеклым и каким-то выцветшим, словно размытая копия того, что было обещано.
Татуированный впился взглядом в мой “дипломат”.
— Что в ты там ни продавал, нам это не нужно! — рявкнул он.
— Я не торговец. Сегодня никаких страховок и громоотводов.
— Так какого же черта тебе нужно? Может, бесплатное представление?
— Наверное, вы мистер Хаггарти. Мой друг подумал, что вы сможете помочь мне кое-какой информацией.
— А кто он, этот твой друг? — требовательно спросил многоцветный Хаггарти.
— Дэнни Дринан. Он владелец воскового музея за углом.
— Ага, Дринана я знаю. Он тот еще мошенник. — Хаггарти отхаркнулся и сплюнул в стоявшую у его ног мусорную корзинку. Затем улыбнулся, показывая, что не хотел меня обидеть. — Я уважаю все друзей Дэнни. Скажи, что ты хочешь узнать, и я тебе выложу напрямик все, что смогу.
— Можно присесть?
— Будь моим гостем. — Хаггарти подтолкнул мне свободный складной стул. — Присаживайся, приятель.
Я сел между Хаггарти и великаном, хмуро нависшим над нами, как Гулливер над лилипутами.
— Я ищу цыганку-предсказательницу по имени Мадам Зора, — сказал я, ставя “дипломат” между ног. — Она пользовалась здесь большим успехом перед войной.
— Не могу вспомнить, — произнес Хаггарти. — Может вы, ребята?
— Я помню одну, она гадала на чаинках, Мун ее звали, — пропел человек с ластами вместо рук.
— Она была китаянкой, — проворчал великан. — Вышла замуж за аукциониста и подалась в Толедо.
— А зачем она тебе? — захотел узнать человек с кожей аллигатора.
— Она знала парня, которого я пытаюсь отыскать. Я надеялся, что она сможет мне помочь.
— Ты частный сыщик?
Я кивнул. Отрицание могло лишь ухудшить положение.
— Значит, легаш? — Хаггарти снова сплюнул в корзину. — Я не держу на тебя зла. Всем нужно зарабатывать на жизнь.
— А я вот сроду не перевариваю мусоров, — прогудел великан.
— У тебя что, в желудке бурчит после того, как пообедаешь сыщиками?
Великан хмыкнул. Хаггарти рассмеялся и стукнул по столу своим узорчатым красно-синим кулаком, рассыпав аккуратные стопки фишек.
— Я знала Зору, — заговорила толстая леди голосом нежным, как китайский фарфор. В его мелодичных звуках цвели магнолии и жимолость. — В Зоре было столько же от цыган, сколько и в тебе, — добавила леди.
— Вы уверены в этом?
— Ну конечно. Эл Джолсон носил черное лицо, но это не делало его негром.
— А где я могу найти ее сейчас?
— Этого я не знаю. Я потеряла ее из виду после того, как она свернула свою палатку.
— Когда это было?
— Весной сорок второго. Однажды она просто взяла и исчезла. Закрыла свою лавочку, не сказав никому ни слова.
— Что вы о ней знаете?
— Не слишком много. Иногда мы собирались на чашку кофе. Болтали о погоде и всякой всячине.
— Она никогда не говорила о певце — Джонни Фаворите?
Толстуха улыбнулась. Глубоко под пластами жира в ней пряталась маленькая девочка в нарядном платьице.
— Вот уж у кого была золотая глотка, — просияла она и промычала одну из давнишних мелодий. — Он и впрямь был моим любимчиком. Однажды я прочитала в скандальной газетенке, что он консультировался у Зоры, но когда я спросила ее об этом, она сразу захлопнулась. По-моему, говорить об этом — все равно что выдавать тайну исповеди.
— Может, вы еще что-нибудь вспомните?
— К сожалению, мы не были настолько близки. Знаешь, кто может тебе помочь?
— Кто?
— Старый Пол Болц. В то время он работал с ней на пару. Он по-прежнему сшивается здесь.
— Где мне его найти?
— В Стиплчейзе. Он там цепным псом. — Толстуха принялась обмахиваться киножурналом. — Хаггарти, сделай ты хоть что-нибудь с этой парилкой. Здесь жарко, как в бойлерной. Я скоро растаю.
Хаггарти рассмеялся.
— От тебя останется самая большая на свете лужа.
Глава двадцать вторая
Бульвар и Брайтон-Бич были пусты. Там, где в разгар лета лежали, как моржи на лежбище, людские толпы, сейчас бродили в поисках пустых бутылок лишь несколько несгибаемых старьевщиков. За ними бушевал в прибое свинцово-серый Атлантический океан, разлетаясь каскадами брызг на волнорезе.
Стиплчейз-парк занимал двадцать пять акров земли. Парашютная вышка — подачка со Всемирной Выставки тридцать девятого года — возвышалась над большим застекленным павильоном, похожим на каркас гигантского зонта. На фасаде, над смеющимся раскрашенным лицом основателя парка Джорджа С.Тайлоу, находилась вывеска: “СМЕШНОЕ МЕСТЕЧКО”. В это время года смешного здесь было не больше, чем в плоской шутке. Я глянул вверх, на улыбающуюся физиономию господина Тайлоу, и еще раз подивился его необыкновенному умению находить повод для смеха.
Отыскав в проволочном ограждении дыру подходящего размера, я спустя несколько мгновений уже был на территории парка и стучал кулаком по стеклу павильона, призывая сторожа. Шум эхом разнесся по округе, напоминая работу дюжины разбушевавшихся полтергейстов. Проснись, старик! А вдруг шайка воров собирается очистить парашютную вышку? Я начал круговой обход огромной постройки, стуча по стеклам ладонью. Свернув за угол, я встретился “лицом к лицу” с дулом револьвера. Это был всего-навсего полицейский “Полис-Позитив” 38-го калибра, но мне он показался размером с Большую Берту.
Пушка лежала в уверенной руке жилистого старикана в рыже-коричневой форме. Пара поросячьих глазок над огромным круглым носом, прищурясь, изучала меня.
— Замри! — приказал он глухим, точно из бочки, голосом. Я замер.
— Кажется, вы мистер Болц? — рискнул я начать. — Пол Болц?
— Это тебя не касается. Какого хрена ты здесь делаешь?
— Мое имя Энджел. Мне нужно поговорить с вами об одном деле, которым я занимаюсь. Я частный детектив.
— А чем ты это докажешь?
Я полез за бумажником, и Болц многозначительно ткнул меня “кольтом” в пряжку ремня.
— Левой рукой, — прорычал он.
Переложив “дипломат” в правую руку, я стал действовать левой.
— Брось его на землю и сделай два шага назад. Я повиновался. Болц нагнулся и поднял бумажник, не свода револьвера с моего живота.
— Откройте клапан и сразу увидите фотокопию.
— Между прочим, твоя “жестянка” для меня ничего не значит. У самого дома лежит такая же.
— А я ничего и не говорю. Просто взгляните на фотокопию.
Охранник, не говоря ни слова, пробежал глазами по кармашкам бумажника. Я подумывал было обезоружить его, но оставил эту затею.
— Ну ладно, ты частный сыщик, — произнес он. — Так что тебе от меня нужно?
— Вы Пол Болц?
— Допустим. — Он бросил бумажник на бетон к моим ногам. Я поднял его левой рукой.
— Вот что. День был тяжелый. Спрячьте револьвер, мне нужна ваша помощь. Трудно вам, что ли, поговорить со мной.
Он взглянул на свою пушку, словно прикидывая, не употребить ли ее на ужин. Потом пожал плечами и упрятал револьвер в кобуру, нарочито не застегивая клапан.
— Я Болц, — подтвердил он. — Послушаем твою байку.
— Мы не могли бы где-нибудь спрятаться от ветра?
Болц кивнул уродливой головой, показывая, что мне следует идти впереди. Мы спустились по короткой лестнице к двери с надписью “ВХОД ЗАПРЕЩЕН”.
— Сюда, — сказал он. — Она открыта.
Наши шаги гулко отдавались в пустом зале, напоминая разрывы пушечных ядер. Помещение было достаточно большим, чтоб вместить пару летных ангаров, а остального места хватило бы для полудюжины баскетбольных площадок. Многие аттракционы сохранились еще от старых времен. Большая дощатая горка с волнообразными выемками поблескивала вдали, словно водопад из красного дерева. Еще одна горка, под названием “Водоворот”, спиралью летела вниз с потолка, чтобы “пролиться” на “Живой Биллиардный Стол” — ряд полированных вращающихся дисков, встроенных в пол. Легко было представить себе Гибсоновских девушек и изящных джентльменов в соломенных шляпах, которые танцевали под звуки механического пианино, наигрывавшего мелодию “Возьми меня поиграть в мяч”.
Мы постояли у кривых зеркал, полюбовались на свои искаженные отражения…
— Ну ладно, ищейка, — не выдержал наконец Болц. — Выкладывай свою просьбу.
— Я ищу цыганку, гадалку по имени Мадам Зора. Мне известно, что вы работали на нее в сороковых годах.
Хриплый от курева смех Болца взмыл к усеянному лампочками каркасу, — я сразу вспомнил, как тявкает дрессированный тюлень.
— Знаешь, — выдавил он, — в этом направлении ты не доберешься и до первой базы.
— Но почему?
— Почему? Я скажу тебе. Во-первых, потому что она не цыганка, вот почему.
— Я слышал об этом, но как-то не принял всерьез.
— Прими. Разве я не знал ее лавочку вдоль и поперек?
— Расскажите.
— Ладно, сыщик. Я тебе прямо скажу: цыганкой она не была и звали ее не Зора. Дебютантка с Парк-авеню, — случайно узнал.
Я онемел. Да, по сравнению с такой “бомбой” копыто лягнувшего тебя мула могло показаться поцелуем ангела.
— Вы знали ее настоящее имя?
— Ты что, за дурачка меня держишь? Я знал о ней все. Ее звали Мэгги Круземарк. У ее отца кораблей было больше, чем в британском военном флоте.
Я чувствовал себя Резиновым Человечком. На волнистой поверхности кривого зеркала мое лицо вытягивалось все больше и больше.
— Когда вы видели ее последний раз? — спросили резиновые губы.
— Весной сорок второго.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов