А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— У меня хватило сообразительности заявить свои права, пока другие не опередили, — благодушно отозвался президент. — Рад познакомиться с вами, Пэт.
Крепко пожав руку журналистке, глава могущественнейшего государства последовал к очередному гостю.
— Хорошие люди, — сказал Сэм, беря у официанта бокал шампанского. — И президентом он был совсем не плохим. Даже не верится, что его второй срок на исходе. Он еще не стар, ему нет и шестидесяти. Интересно, чем он будет заниматься остаток жизни?
Пэт все смотрела на первую леди.
— Хотелось бы мне сделать передачу и о ней. По-моему, она чувствует себя на удивление комфортно в своей нынешней роли.
— Ее отец был послом в Англии, а дед — вице-президентом. Представители их рода уже много лет не знают, что такое бедность, их дети получают образование в лучших учебных заведениях Америки. Когда появляешься на свет в такой семье, поневоле приобретаешь на всю жизнь уверенность в себе.
Столы в парадной столовой были уставлены лиможским фарфором. Бледно-розовые дамасские скатерти, салфетки с узорчатым орнаментом и ветки папоротника в низких хрустальных вазах довершали картину праздничной роскоши.
— К сожалению, мы не можем сесть вместе, — предупредил Сэм, — но у тебя, кажется, хороший столик. И обрати, пожалуйста, внимание, куда посадили Абигайль.
Сенатору Дженнингс предложили место за главным столом, между президентом и канадским премьером.
— Какая жалость, что у меня нет с собой камеры, — пробормотала Пэт.
Она бросила взгляд на первые пункты меню: заливная семга, каплуны по-королевски и рис под горящим коньячным соусом.
Соседом Пэт оказался председатель Объединенного комитета начальников штабов. Кроме него за ее столиком разместились ректор колледжа, драматург — лауреат Пулитцеровской премии, епископ и директор Линкольн-центра. Пэт поискала глазами Сэма и увидела его за президентским столом, напротив Абигайль Дженнингс. Они улыбались друг другу. Пэт отвернулась, почувствовав болезненный укол в сердце.
Незадолго до конца обеда президент обратился к присутствующим с просьбой поминать в молитвах серьезно заболевшего вице-президента.
— Напряжение многолетней работы по четырнадцать часов в день нанесло его здоровью гораздо более серьезный урон, чем это можно было предположить, — добавил он.
После такого признания все окончательно уверились, что вице-президент уже никогда не вернется к своим обязанностям. Усаживаясь на место, президент улыбнулся Абигайль. Эта улыбка напоминала что-то вроде молчаливого благословения.
* * *
— Ну как, понравилось? — спросил Сэм по дороге домой. — Этот драматург за твоим столиком, кажется, совершенно тобой очарован. Сколько раз он приглашал тебя танцевать — три или четыре?
— Столько же, сколько ты приглашал леди сенатора. А как вышло, что ты оказался за одним столом с президентом? Это ведь великая честь, да?
— Да, это место всегда считалось почетным.
Между ними возникло какое-то странное отчуждение. Внезапно вечер утратил свое очарование. Какова истинная причина любезности Сэма? Для чего он добился приглашения для нее? Чтобы познакомить с важными вашингтонскими персонами? Может быть, он просто чувствует себя обязанным помочь ей здесь на первых порах, прежде чем навсегда исчезнет из ее жизни? Эти вопросы мучили Пэт.
Он подождал, пока девушка откроет дверь, но отказался зайти чего-нибудь выпить.
— У меня завтра тяжелый день. В шесть утра улетаю в Палм-Спрингс — обещал провести там рождественские каникулы с Карен и Томом. А ты не собираешься на Рождество в Конкорд?
Ей не хотелось говорить ему, что Вероника с Чарлзом отправились в круиз по Карибскому морю.
— Мне придется заняться работой.
— Тогда давай отпразднуем Рождество после выпуска передачи. И тогда же я вручу тебе подарок.
— Это было бы чудесно. — Пэт надеялась, что ее голос звучит так же ровно и дружелюбно, как его. Нельзя допустить, чтобы Сэм понял, какой несчастной она себя чувствует.
— Ты была сегодня восхитительна. И ты бы очень удивилась, если бы узнала, сколько гостей говорили о тебе.
— Надеюсь, все они были моими ровесниками. Спокойной ночи, Сэм. — Она толкнула дверь и вошла в прихожую.
— Проклятие, Пэт! — Он шагнул следом и, обняв, повернул ее, чтобы видеть лицо девушки. Жакет соскользнул с плеч Пэт и упал на пол. Сэм прижал ее к себе.
Она обвила руками его шею, провела по воротнику пальто, коснулась прохладной кожи под шарфом и зарылась пальцами в густые волнистые волосы на затылке.
— Любимый, — прошептала она, — я так по тебе скучала.
Сэм вздрогнул, словно его ударили, резко выпрямился и отступил на шаг. Пэт смятенно уронила руки.
— Сэм...
— Прости меня, Пэт... — Он вымученно улыбнулся. — На мою беду, ты чертовски привлекательна. Да и на свою тоже...
Несколько долгих мгновений они стояли, молча глядя друг на друга. Вдруг Сэм схватил ее за плечи.
— Неужели ты считаешь меня мерзавцем, способным начать с того, чем у нас все тогда кончилось? Я не собираюсь подкладывать тебе такую свинью, Пэт. Ты прелестная молодая женщина. Через полгода отбоя не будет от молодых перспективных поклонников, добивающихся чести обеспечить тебе ту жизнь, какой ты заслуживаешь. А у меня все в прошлом. На последних выборах я едва не потерял свое кресло. И знаешь, что сказал мой соперник? Он заявил: «Пришло время для свежей крови. А у Сэма Кингсли она слишком застоялась. Давайте дадим ему отдохнуть — он так в этом нуждается».
— И ты ему поверил?
— Поверил, потому что это правда. Последние полтора года болезни Дженис вытянула из меня все. Я чувствую себя пустым и разбитым, мне трудно принимать решения по самым пустяковым вопросам. Даже выбор галстука стоит мне больших усилий. Но, слава Богу, одно решение я еще в состоянии принять: я не намерен снова вносить сумятицу в твою жизнь.
— А ты подумал, какой хаос вносишь в мою жизнь тем, что отказываешься в нее вернуться?
Они смотрели друг на друга, не скрывая печали.
— Я просто не могу позволить себе поверить в это, Пэт, — произнес он наконец и медленно пошел к машине.
Глава 15
Глория очень изменилась. Она стала укладывать волосы по утрам, купила себе новую, более нарядную одежду. А недавно даже купила сережки, сразу несколько пар. Прежде Артур никогда не замечал, чтобы ее интересовала бижутерия.
Теперь она отказывалась от бутербродов, которые он давал ей с собой на работу, говорила, что лучше где-нибудь пообедает.
— Одна?
— Нет, отец.
— С Опал?
— Не знаю. Какая разница? — в ее голосе прозвучала незнакомая нетерпеливая нотка.
Глория больше не хотела ничего слушать о его работе. Артур несколько раз пытался рассказать ей, как кашляет и задыхается старая миссис Гиллеспи даже с дыхательным аппаратом, как тяжко ей живется, ведь надежды на облегчение нет. Глория прежде с сочувствием слушала рассказы о его пациентах, соглашалась, когда он говорил, что лучше бы милосердные ангелы поскорее забирали таких больных на небо. Ее участие помогало Артуру выполнять его миссию.
Именно тревожные мысли о Глории лишили Артура обычной осторожности. Вручая Господу миссис Гиллеспи, он допустил ошибку. Артур полагал, что старушка спит, но, когда он выдернул из розетки вилку дыхательного аппарата и склонился над ней в молитве, миссис Гиллеспи открыла глаза. Она поняла, что он делает. Ее подбородок задрожал, и она прошептала: «Пожалуйста, о пожалуйста... Пресвятая Дева, помоги мне...» Артур наблюдал, как выражение ужаса на ее лице сменилось смертной мукой, потом глаза стали пустыми и остекленели.
А миссис Харник видела, как он выходил из комнаты миссис Гиллеспи.
Обнаружила бездыханную миссис Гиллеспи сестра Шиэн. Она почему-то не приняла смерть старой женщины за волю Божию — напротив, настояла, чтобы дыхательный аппарат проверили и убедились, что он работает нормально. Позднее Артур видел ее с миссис Харник. Та была очень возбуждена и, разговаривая с сестрой, то и дело показывала на палату миссис Гиллеспи.
Все в клинике любили Артура, за исключением сестры Шиэн. Она всегда придиралась к нему, одергивала, обвиняла в том, что он превышает свои полномочия.
«У нас есть штатные священники, — то и дело выговаривала она Артуру. — Утешать людей — не ваша обязанность».
Если бы Артур заранее выяснил, что в тот день дежурит сестра Шиэн, он бы и близко не подошел к миссис Гиллеспи. Но его одолевала тревога из-за программы о сенаторе Дженнингс, и он просто не был в состоянии все обдумать спокойно.
Четыре раза он предупредил Патрицию Треймор, чтобы та отказалась от работы над программой.
Пятого предупреждения не будет.
* * *
Пэт не спалось. Целый час она беспокойно металась по кровати, потом сдалась и потянулась за книгой. Но мозг решительно отказывался воспринимать биографию Черчилля, которую она заблаговременно приготовила в качестве снотворного средства.
В час ночи Пэт опять закрыла глаза. В три часа она спустилась вниз подогреть молока. Девушка оставила свет в прихожей включенным, но все равно на лестнице было темно, и ей пришлось ухватиться за перила в том месте, где ступеньки поворачивали.
Она часто сидела на этой ступеньке, откуда ее не было видно из прихожей, и наблюдала, как собираются гости. У нее была голубая ночная рубашка в цветочек. Она надела ее и в ту ночь...
Она сидела здесь, а потом испугалась и побежала обратно в спальню...
А потом...
Я не помню, — произнесла она вслух. — Не помню.
Даже горячее молоко не помогло ей заснуть.
В четыре часа она снова встала и принесла из библиотеки почти законченный сценарий.
Программа начнется со сцены в студии. Пэт и сенатор беседуют на фоне увеличенной фотографии Абигайль и Вилларда Дженнингс, встречающих гостей на свадебном приеме. Миссис Дженнингс-старшую из ролика вырезали. Во время демонстрации кадров из фильма о приеме Абигайль расскажет, как студенткой Рэдклифа познакомилась с Виллардом.
«По крайней мере мне удалось протащить хоть какое-то упоминание о Северо-Востоке», — подумала Пэт.
Потом — монтаж об избирательной кампании Вилларда; за кадром Пэт беседует с Абигайль о том, как появилось и развивалось ее увлечение политикой. Фильм, сделанный на приеме в честь тридцатипятилетия Вилларда, передаст атмосферу докамелотовских лет с Кеннеди.
Затем хроника похорон. Абигайль в сопровождении Джона Кеннеди. Кадры с ее свекровью, приехавшей в отдельной машине, придется вырезать.
Следующая сцена — Абигайль принимает присягу в конгрессе. Она все еще в трауре, лицо бледное и серьезное.
Дальше пойдет материал о хищении денег из фонда избирательной кампании и выступление Абигайль на суде. Следующий эпизод — речь сенатора в поддержку законопроекта о безопасности воздушных перевозок.
Она говорит чересчур резко и безапелляционно, размышляла Пэт, а потом зритель увидит фотографию этой испуганной девчушки, Элеонор Браун. А что до безопасности авиалиний, то во всем обвинять погибшего пилота по меньшей мере бестактно...
Но Пэт знала, что не сумеет убедить Лютера внести какие-либо изменения в этот сценарий.
На следующий день после Рождества они отснимут Абигайль в ее кабинете, вместе с персоналом и тщательно отобранными посетителями. Конгресс наконец разъехался на каникулы, и съемки должны пройти гладко.
Хорошо еще, что Лютер дал согласие на включение эпизода, снятого в домашней обстановке с друзьями. Без него программа получилась бы совсем сухой и официальной. По замыслу Пэт, отрывок должен начаться кадрами с Абигайль, накрывающей стол для рождественского ужина. Гостями будут выдающиеся вашингтонские деятели и несколько человек из штата сенатора — те, кто не может встретить Рождество с семьей.
Заключительная сцена — сенатор в сумерках возвращается домой с папкой под мышкой. И голос Пэт за кадром: «Подобно миллионам одиноких американцев сенатор Абигайль Дженнингс нашла свое призвание, свое счастье в любимой работе, она заменила ей даже семью».
Эту строку Лютер сочинил сам.
В восемь часов Пэт позвонила боссу и снова принялась убеждать его в необходимости включить в программу кадры о годах юности сенатора.
— То, что мы делаем, получается скучно, — настаивала она. — Если не считать смонтированные отрывки из ее домашних фильмов, то это обычный агитационный коммерческий ролик.
Лютер перебил ее.
— Вы просмотрели все фильмы?
— Да.
— А как насчет фотографий?
— Их совсем немного.
— Позвоните и узнайте, не могут ли они прислать еще. Нет, лучше я сам позвоню. Вы теперь не очень высоко котируетесь в кабинете сенатора.
* * *
Через час с Пэт связался Филипп Бакли и пообещал прислать Тоби с несколькими фотоальбомами ближе к полудню.
— Сенатор надеется, — добавил он, — что вы сумеете найти там интересующие вас фотографии.
Пэт положила трубку и побрела в библиотеку. До приезда Тоби оставалось много времени, она успеет просмотреть оставшиеся вещи отца.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов