А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Обвинение не предъявлено.
Эйпл-Джанкшен. Подозревался в букмекерских операциях. Обвинение не предъявлено.
Нью-Йорк. Подозревался в поджоге машины, приведшем к гибели подпольного ростовщика. Обвинение не предъявлено. Предположительно был связан с мафией. Возможно, расплачивался с карточными долгами, оказывая различные услуги гангстерской шайке.
Отличительная черта: исключительные способности к технике".
— Ничего не скажешь, светлая личность, — с сарказмом подытожил Сэм.
За обедом они обсуждали, сопоставляли и оценивали досье на Тоби Горгона, стенограмму суда над Элеонор Браун, отчет о расследовании авиакатастрофы и новость об убийстве Кэтрин Грэни. К тому времени, когда подали кофе, подвели итоги: Тоби, обладавший незаурядными техническими способностями, оставил чемодан в самолете Дженнингса за минуту до вылета — самолет разбился при загадочных обстоятельствах. Тоби — азартный игрок, который мог погрязнуть в долгах как раз тогда, когда исчезли деньги из офиса избирательной кампании.
— Сдается мне, что сенатор Дженнингс и этот тип, Тоби, обмениваются любезностями, — меланхолично заметил Карлсон. — Она обеспечивает ему алиби, а он таскает ей каштаны из огня.
— Никогда не поверю, что Абигайль Дженнингс сознательно отправила молодую девушку в тюрьму, — запротестовал Сэм. — И уж совсем невероятно, что она была соучастницей в убийстве мужа. — Он осознал, что они перешли на шепот: ведь речь шла о женщине, которая через несколько часов, возможно, станет вице-президентом Соединенных Штатов.
Ресторан опустел. Посетители, по большей части правительственные чиновники, торопились обратно в свои кабинеты. Вероятно, каждый из них за время обеда хоть раз вспомнил о предстоящей пресс-конференции президента.
— Сэм, я хорошо знаю людей вроде Тоби Горгона, — сказал Джек. — В основном они крутятся среди гангстеров. Такие люди преданы главарю. Они устраняют препятствия с его пути и в то же время заботятся о себе. Возможно, сенатор Дженнингс непричастна к делишкам Тоби. Но представь себе такую ситуацию: допустим, Тоби знал, что Виллард Дженнингс хотел оставить конгресс и развестись с Абигайль. Сам по себе Дженнингс не стоил и пятидесяти тысяч баксов — семейными деньгами распоряжалась маменька. Так что Абигайль сошла бы с политической арены, потеряла связь с друзьями Вилларда и вернулась к тому, от чего ушла — положение бывшей королевы красоты из захолустного городишки. И Тоби решил не допустить этого.
— Ты полагаешь, что она отплатила Тоби за это, подтвердив его показания в деле Элеонор? — спросил Сэм.
— Необязательно, — вмешался Фрэнк. — Вот, прочти показания сенатора на суде. Она признает, что они останавливались на заправочной станции приблизительно в то время, когда Элеонор кто-то позвонил. У них постукивал двигатель, и Тоби захотел его проверить. Сенатор клянется, что не выпускала шофера из виду. Но она скоро должна была произнести где-то речь и, вероятно, просматривала свои заметки. Она, возможно, видела, как он копался в моторе, открывал багажник и доставал инструменты. Но действительно ли она не сводила с него глаз? А много ли надо времени, чтобы опустить монетку в щель автомата, набрать номер и произнести пару фраз? Я бы выбросил ее показания в мусорную корзину. Но даже если допустить, что мы правы, я все-таки не могу понять, почему Тоби выбрал именно Элеонор.
— Ну, это как раз просто, — сказал Джек. — Он знал о ее судимости, знал, как чувствительна девушка. Не будь того эпизода с флаконом духов, пропажу денег расследовали бы по всем правилам. Тоби попал бы в число подозреваемых, полиция откопала бы его досье. Он, конечно, сумел бы и на этот раз выкрутиться, отделавшись еще одной пометкой «обвинение не предъявлено», но сенатор под давлением своей партии была бы вынуждена избавиться от него.
— Если мы на верном пути, — заключил Сэм, — то Кэтрин Грэни погибла слишком своевременно, чтобы можно было приписать нападение на нее случайному убийце.
— Если Абигайль Дженнингс сегодня вечером назначат вице-президентом, а потом выяснится, что ее шофер убил миссис Грэни, разразится грандиозный скандал.
Все трое погрузились в мрачные раздумья о том колоссальном ударе, который, возможно, будет нанесен по престижу президента.
— Одно меня радует, — сказал Сэм. — Если мы докажем, что Тоби написал эти записки и его арестуют, я перестану тревожиться за Пэт.
— Если ваши люди хорошенько надавят на него, — Фрэнк Кроули кивнул Джеку, — то, может быть, всплывет правда о краже из фондов избирательной кампании. Посмотрели бы вы, как эта бедная девчушка проходила сегодня утром тест на детекторе лжи, как клялась, что в жизни не украла ни кусочка мела! У меня просто сердце разрывалось. Она не выглядит и на восемнадцать, не то что на тридцать четыре. Тюрьма ее чуть не убила. Девять лет назад, после нервного срыва, психиатр дал Элеонор куклу и попросил разрисовать ей лицо — показать, как она себя чувствует. Элеонор до сих пор таскает эту куклу с собой. При взгляде на ее рожицу просто мурашки по коже бегут. Она выглядит, как побитый ребенок.
— Кукла! — воскликнул Сэм. — У нее есть кукла? Случайно не тряпичная.
Фрэнк изумленно кивнул, и Сэм подал официанту знак принести еще кофе.
— Боюсь, мы пошли по ложному следу, — устало сказал он. — Давайте начнем все сначала.
Глава 40
Тоби налил «манхэттен» в охлажденный стакан для коктейля и поставил его перед Абигайль.
— Выпей, сенатор. Тебе это необходимо.
— Тоби, где она взяла это письмо? Где она его взяла?!
— Не знаю, сенатор.
— Его не могло быть в бумагах, которые отнес ты. Я ни разу не видела его после того, как написала. Что ей известно? Тоби, если она сможет доказать, что я была той ночью в их доме...
— Не сможет... И никто не сможет. Что бы она ни откопала, веских доказательств у нее нет. Больше того, она оказала тебе услугу — это письмо вызовет к тебе всеобщее сочувствие. Вот увидишь.
Но никакие доводы на Абигайль не действовали. В конце концов Тоби пришлось прибегнуть к тому единственному, который срабатывал всегда.
— Доверься мне! Не беспокойся об этом. Разве я тебя когда-нибудь подводил?
Она немного успокоилась, но все равно была сама не своя. А через несколько часов ее ждут в Белом доме.
— Послушай Эбби, я приготовлю тебе что-нибудь поесть, а ты тем временем должна прикончить два «манхэттена». После этого прими горячую ванну и часок вздремни. Потом надень свой самый лучший наряд. Сегодня у тебя великий день.
Тоби понимал Абигайль. У нее действительно была причина для беспокойства — даже множество причин. Он сам едва не потерял голову, когда Пэт Треймор начала читать это письмо. Но как только Пелхэм сказал: «Через неделю вы потеряли мужа», — Тоби понял, что все в порядке.
Эбби едва все не погубила. Но, к счастью, он снова оказался рядом и помешал ей совершить ужасную ошибку.
Миссис Дженнингс потянулась за стаканом.
— Пей до дна, — сказала она, и губы ее сложились в подобие улыбки. — Тоби, еще чуть-чуть, и мы его получим, это самое вице-президентство.
— Все верно, сенатор.
— Ох, Тоби, кем бы я без тебя стала?
— Членом законодательного собрания от Эйпл-Джанкшена.
— Да, конечно. — Абигайль попыталась улыбнуться.
Он сидел на пуфике напротив кушетки и смотрел на нее. Распущенные волосы падали ей на плечи. Сейчас она выглядела не больше, чем на тридцать. Какая она тоненькая! Стройная, какой и должна быть женщина. Не какой-нибудь там мешок с костями, нет. Ее тело гладкое и упругое.
— Тоби, ты, похоже, задумался. Это что-то новенькое!
Он ухмыльнулся, радуясь, что ее отпускает.
— Это ты у нас умная. Я предоставляю тебе думать за двоих.
Она быстро допила коктейль.
— Значит, с программой все в порядке?
— Говорю же тебе... Зря ты взбесилась из-за этого письма. Считай, что Пэт Треймор оказала тебе любезность.
— Я знаю... Просто...
От «манхэттена» ее развезло. Он должен заставить ее немного поесть.
— Эбби, расслабься. Я принесу сюда поднос.
— Да... Это неплохая идея. Тоби, ты отдаешь себе отчет, что через пару часов я стану вице-президентом Соединенных Штатов?
— Конечно, сенатор.
— Разумеется, это парадная должность. Нечто вроде свадебного генерала. Но если я буду хорошо работать, никто не сможет обойти меня в следующем году, когда будут выбирать кандидата в президентское кресло. А именно этого я и собираюсь добиться, Тоби.
— Знаю, сенатор. — Тоби снова наполнил стакан. — Я приготовлю тебе омлет, а потом ты часок отдохнешь. Сегодня твой вечер, Эбби.
Тоби встал, не в силах видеть внезапно изменившееся выражение ее лица: на нем отразились глубокая печаль и тоска. Ему вспомнился тот день, когда Эбби принесли извещение об отказе в получении-стипендии в Рэдклифе. Тогда она пришла к дому, где он стриг газон, показала ему письмо, потом села на ступеньку крыльца, обхватила ноги и опустила голову на колени. Ей было восемнадцать лет. «Тоби, я так хочу поехать туда! Я просто не могу всю жизнь гнить в этом вонючем городишке. Не могу...»
И тогда он предложил ей обратить внимание на это ничтожество, Джереми Сондерса.
Неужели теперь кто-то снова пытается разрушить ее надежды?
Тоби пошел на кухню и принялся готовить. Но мысли были далеко: он пытался представить, как изменится его жизнь, когда Эбби поднимется на следующую ступеньку, и только один-единственный шаг ей останется сделать, чтобы стать президентом.
Его отвлек телефонный звонок. Звонил Фил.
— Сенатор в порядке?
— В порядке. Слушай, я готовлю ужин и...
— Я раздобыл информацию, которая тебе нужна. Угадай, кто владелец дома Пэт Треймор?
Тоби ждал.
— Сама Пэт Треймор, вот кто. Домом распоряжались по доверенности много лет, с тех пор как девочке исполнилось четыре года.
Тоби беззвучно присвистнул. Эти глаза, эти волосы, весь ее облик... Как же он раньше не догадался? Из-за своей тупости он чуть не прошляпил самое главное.
— Ты слышишь меня? — раздраженно спросил Филипп. — Я говорю...
— Я понял тебя. Теперь держи рот на замке — чего сенатор не знает, о том у нее голова не болит.
Вскоре Тоби вернулся в свою квартирку над гаражом. По его настоянию Абигайль согласилась посмотреть программу в постели. В восемь часов он подгонит машину, и они поедут в Белый дом.
Тоби дождался начала программы, потом тихо ушел к себе. Его машина, черная «тойота», стояла на подъездной дорожке. Тоби принялся толкать ее, пока не выкатил на улицу. Эбби незачем знать о его отсутствии.
Оставалось меньше полутора часов, чтобы прокатиться до дома Пэт Треймор и обратно.
А больше ему и не потребуется.
Глава 41
Пэт проехала Массачусетс-авеню, перевалила через мост Буффало и въехала в Джорджтаун. У нее начиналась мигрень — тупая боль пульсировала в висках. Она вела машину автоматически, едва замечая светофоры.
Вскоре Пэт добралась до Тридцать первой улицы, повернула за угол и через минуту остановилась у своего крыльца. Она поднялась по ступенькам, нащупала в сумочке ключ, открыла замок, толкнула дверь и оказалась в тишине темной прихожей.
Закрыв дверь, она бессильно оперлась на нее. Пальто давило на плечи. Пэт сняла его и отшвырнула в сторону. Она подняла голову и уперлась взглядом в ступеньку за поворотом лестницы.
Там сидела девочка. Девочка с длинными темно-рыжими волосами. Она подпирала ладошками подбородок и с любопытством смотрела вниз.
«Я не спала, — вспоминала Пэт, — я услышала звонок дверного колокольчика и пошла посмотреть, кто пришел. Папа открыл дверь, и кто-то пронесся мимо него. Он рассердился. Я побежала обратно в постель. Услышав первый выстрел, я не сразу спустилась вниз. Продолжая лежать в постели, я позвала папу... Но он не пришел. До меня донесся еще один громкий хлопок, и только тогда я побежала в гостиную. А потом...»
Ее била дрожь. Пэт юркнула в библиотеку, налила в первый попавшийся стакан бренди и быстро выпила. Почему Абигайль Дженнингс так потрясло это письмо? Она впала в ярость, затем гнев сменился паникой и отчаянием...
Почему?
Этому нет никакого разумного объяснения.
«И почему я так расстроилась, когда читала письмо? Почему я расстраиваюсь всякий раз, когда читаю его? И Тоби смотрел на меня с такой лютой ненавистью... А как он кричал на сенатора! Он не успокаивал ее, нет. Скорее, он хотел ее о чем-то предупредить. Но о чем?» Пэт мучительно искала ответы на эти вопросы.
Она свернулась калачиком в углу дивана, обхватив руками колени. «Я часто сидела так, когда папа работал за этим столом», — вспоминала она.
«Ты можешь остаться здесь, Кэрри, только обещай не шуметь».
Почему воспоминания об отце стали такими яркими? Пэт отчетливо видела его перед собой, но не такого, как на старых пленках. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и барабанил пальцами по столу, пытаясь сосредоточиться.
Вчерашняя газета все еще лежала на столе. Повинуясь внезапному порыву, Пэт подошла к столу и внимательно перечитала статью Джины Баттерфилд.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов