А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Друид не знал, что силы Светлояра, истощенные дневными чарами, давно на исходе. Скорость схватки не дала возможности волхву хоть немного восстановить свою силу.
Почти весь бой Светлояр брал силу из своего старого тела, сжигая чарами свою жизнь. Сейчас из последних сил он старался не упасть. Сердце старика глухо билось, а в глубине опустошенного мозга начинала зреть простая мысль о победе. Волхв был в шаге от нее, в одном шаге черноволосого друида в свой портал Но если этого шага не будет…
Светлояр мог продолжить бой только одним способом. Каждый волхв, как и ведьмак, носит в себе свои посмертные чары. В момент смерти, когда душа отделяется от тела, происходит выброс силы. У ведьмаков она обычно обращена на проклятие врагу. Однажды к нему пришел человек с таким проклятием. И он, Великий Целитель Руси, оказался бессилен. У волхвов же немного иначе. Своей посмертной, как называют ее ведьмаки, волхв может распорядиться, как ему угодно. Сейчас он знал, как он распорядился бы ей. Но враг бежит. Бежит?
Рухнул ниц, пораженный молнией, один из латников, через миг еще один воин мягко осел на траву. Последний, подобравший себе второй меч, еще держался, но было ясно, что час его смерти близок. Черноволосый поднял ногу, готовясь шагнуть в свой портал. Новый, сияющий звездными брызгами исполинский портач открылся на границе леса и поляны.
Пятеро седовласых друидов с золотыми серпами у пояса шагнули под кроны ночного леса. Идущий впереди, белобородый и седовласый, с черными прядями на щеках, сделал легкий жест рукой. Поляну захлестнуло не озером, не морем, а целым океаном пламени, старательно обтекающим последнего латника. Стальные стебли травы осыпались легким пеплом. С треском разлетелись вдребезги черепа. Великая пятерка во главе с самим Мерлином!
В тот же миг Светлояр понят все На душе стало легко, накатила усталость. Великий Целитель поднял руку, губы его в последний раз шевельнулись. Сердце замерло навсегда, и на траву у Великого Древа упали белоснежная хламида и сломанный посох. Спиральная молния обвилась винтом вокруг ствола и унеслась в небо, несущее грозу…
Глава 4. ТВАРЬ ИЗ ПЛЕМЕНИ КРЫСЫ
Когда орк и человек поднялись из подземелья наверх, снаружи царила глубокая ночь. Урук настоял, и Рогволд надел под войлочный подкольчужник не льняную, а шелковую рубаху. Мало того, сам сделал то же. Рогволд поинтересовался, зачем шелк, все равно не видно Хмыкнув, Урук ответил, что поймет он это день на десятый похода, если они мыться в пути не смогут. Сын старосты понял, о чем говорил орк.
— Ты о вшах?
— Конечно, они на шелке жить не могут, — пожал плечами орк.
Рогволд все больше и больше удивлялся своему спутнику. В оружейной, когда он выбирал себе лук, орк протянул ему не добрый тисовый или ореховый лук, а странный, явно заморской работы, причем склепанный из костяных пластин. И себе ухватил, только поменьше ладони на две. А когда рус заявил, что это не лук, а игрушка, предложил стрельнуть. Только когда Рогволд, ухватив мозолистыми пальцами тетиву, потянул ее на себя, он понял, какой лук предложил ему Урук. Всей силы руса еле-еле хватило натянуть тетиву. Стрела с тяжелым оголовком на две трети вошла в дубовую дверь, толщиной пальцев пять и поверх еще окованную добрым железом.
В полутьме Урук блеснул раскосым глазом: — Ха! Так ты еще и стрелять не умеешь! Смотри!
Орк наложил стрелу. Рогволд проглотил оскорбление и с интересом уставился на него: — Ты же слабее меня. Как ты стрелять собрался?
Не отвечая, Урук поднял лук на уровень груди. Зажав в лапе тетиву, с утробным хеканьем выбросил вперед сам лук, прицелился и отпустил тетиву. Стрела вонзилась в дверь в двух пальцах от стрелы Рогволда. И вошла также глубоко.
Рогволд только и смог, что поскрести в затылке. Такой стрельбы староста в жизни не видел. Тем временем Урук продолжил поучать: — Кольцо видел? — На большом пальце орка красовалось костяное кольцо с зубом. — Этим-то зубом тетиву и держишь, пока лук отталкиваешь и прицеливаешься. Перчатку ты хорошую надел, да дырки на пальце для зуба нет. Держи кольцо, когда вылезем отсюда, сам дырку сделаешь.
Точно так же Урук отнесся к попытке Рогволда выбрать себе снаряжение. Ушлый орк лихо вникал во все тонкости, гоняя руса по всей кладовой. И поучения продолжались все время.
— Так, куда ты эти латы потащил? — командовал Урук. — Две кольчуги на себя надень, и никаких панцирей. И щит бери не ростовой, тебе не в строю идти, бери легкий и за спину его закинь. Куда ты меч поволок? Ты мечом работать умеешь? Нет? Тогда топор возьми, только одноручный, вот этот подойдет…
С Рогволда сошло семь потов, пока они переворошили всю груду оружия. Шлем русской работы, с кольчужным запахом, орк, как ни странно, одобрил, заметив, что лучнику он — то, что надо. Правда, сталь горит, что твое солнце, за версту видно. Ну, ничего, найдем кузнеца, будет вороненым.
— Слушай, Урук, — Рогволд уловил логику орка по поводу оружия, и, сказать по чести, она ему не очень понравилась, — мы же берем легкие доспехи. Мы чего, прятаться будем? — Орк, возившийся с продолговатым ларцом в глубине оружейной, повернув голову, кивнул. — Но как же мы отомстим за моих земляков?
В следующий миг крышка ларца, щелкнув, соизволила открыться. Орк замер, пропустив слова Рогволда мимо ушей. Подойдя к нему, Рогволд увидел клинок, лежащий на черном бархате.
Изящно вытянутый, прямой полуторный меч. Двуострые, аккуратные волны заточки сливались в чуть изогнутую линию. Простая крестовина была покрыта непонятной серебряной вязью, в которой угадывались странные символы. Рукоять чудо-клинка была оплетена тончайшей серой замшевой нитью. Но самым прекрасным и в то же время загадочным в мече был металл, из которого он был сделан. Темно-синий, с завораживающим, глубоким блеском. Периодически на лезвии вспыхивали мерцающие искры и начинал проступать узор загадочных символов. Ни человек, ни орк никогда не видели ничего подобного.
— Что это? — хрипло спросил Рогволд. Казалось, время замерло. Спустя вечность Урук ответил: — Я не знаю. Здесь он недавно, на крышке не было пыли. Я чувствую в нем непонятную магию. Мне кажется, только Свет и Тьма могли создать такое. Я помню мощь клинков Тьмы, и в этом мече я чувствую ее. Мое естество дрожит от ненависти к клинкам Света, их мощь отталкивает меня от этого клинка. Но я возьму его. Мой учитель, проклятый людьми мечник, был обоеруким. Только меня он смог научить.
В богатой оружейной разбойного люда нашлись и перевязь, и ножны для чудо-клинка, черного дерева, обшитые лиловым бархатом.
Человек и орк поднялись наверх и, выйдя из дома, окунулись в запахи леса. После пыльного подвала, казалось, сам воздух пьянит. На черном бархате неба свет полной луны казался ослепительным.
Возможно, именно поэтому они вовремя успели заметить свору серых теней, метнувшихся им наперерез. Свору странных, палевых не то волков, не то собак. Вскинув новый лук, Рогволд метнул стрелу. Стрела с тяжелым оголовком отшвырнула на пять шагов в сторону гибкое хищное тело. Тварь — вожак — забилась в корчах, но сыну старосты некогда было смотреть на ее агонию.
Коротко свистнули, покидая ножны, меч и ятаган. Миг спустя Урук стоял, окутанный смерчем стали. Казалось, сам воздух, вспарываемый клинками, поет песню смерти. Две твари, попавшие в этот водоворот, уже лежали истекающие кровью. Короткий, четкий выпад умелой, покрытой зеленой чешуей руки, и ятаган рассек гортань третьему волку. В глотку четвертой твари, бросившейся на спину орка-мечника, Рогволд навскидку всадил вторую стрелу.
Несколько томительных ударов сердца — и тяжелый наконечник третьей стрелы нашел дорожку к груди еще одного исполинского вол-копса. Шагнув в сторону, Урук отбил ятаганом метательный нож, прилетевший из темноты, и, хищно оскалившись, рассек пополам мечом последнюю из тварей. И как бы в ответ на гибель последнего из странных зверей хищной рыбкой блеснул в лунном свете второй нож. Орк не стая его отбивать, просто шагнул в сторону.
Заметив низкорослую тень, метнувшуюся прочь, Урук отшвырнул зажатый в левой лапе ятаган, сорвал с пояса грузик на коротком шнурке и, коротко крутанув его над головой, почти без замаха метнул. Короткий всхлип и шорох опадающего тела стал ему ответом. Тремя длинными прыжками Рогволд настиг опавшее тело и навалился на него, заключив в свои медвежьи объятия. Подоспевший Урук кинулся вязать руки метнувшему ножи. Отпустив связанное тело, Рогволд быстро собрал хворост, достал огниво и начал высекать искры.
Прошло несколько минут, и при ярком свете костра они внимательно разглядели пленника. Человек, но ростом с Урука. Грязные, свалявшиеся в колтун волосы неопределенного оттенка достигали шеи. На впалой груди красовалось ожерелье из крысиных черепов. Предплечья покрывали геометрические узоры татуировки. Одежда состояла из коротких рваных штанов и мягких полусапожек бурой замши. Поверх штанов красовался наборный пояс, украшенный волчьими клыками, и ремни с ножнами метательных ножей.
Рогволд задумчиво посмотрел на пояс.
— Урук, это же клыки белого волка! Они живут на дальнем севере земель русов. Но такого народца никогда не было на наших землях. Может, как и ты, он из-за Перевала?
Орк засунул в костер длинный железный прут, подкинул веток в огонь и, подняв взгляд на Рогволда, медленно помотал головой.
Пока огонь разгорался, Урук подошел к своему мешку и достал маленькие, размером в две ладони, меха. Рогволд видел, как орк прихватил их из оружейной разбойников, но тогда, увлеченный выбором оружия, не спросил Урука — для чего ему такие меха. Тем временем, подойдя с ними к костру, орк принялся ловко орудовать мехами. Конец прута раскалился до ярко-красного цвета. Отложив меха в сторону и обмотав тряпками руки, Урук ухватился за прут. Прежде чем рус понял, к чему все это, и успел вмешаться, орк шагнул к неподвижно лежащему пленнику и ткнул раскаленным железом в бедро. Дикий крик боли был ему ответом. Виляя всем туго связанным телом, человек с ожерельем из крысиных черепов попробовал отползти. В его глазах застыл невыносимый ужас.
После этого Урук положил железо в огонь и обратился к пленнику: — Ты думал, что я не вижу, что ты давно пришел в себя? Сейчас ты будешь отвечать. Время у нас есть. Рогволд, прислони его к дереву.
Шагнув к пленнику, рус ухватил его за шиворот левой рукой и поднял в воздух. Нестерпимое острое зловоние никогда не мытого тела ударило в нос Рогволду.
В голове у Рогволда не укладывалось, что человек способен опуститься до такого. Запах паленого мяса практически не чувствовался, все забивало невыносимое зловоние. К горлу подкатился комок, и рус отшвырнул пленника к ближайшей сосне. Для себя Рогволд решил, что разберется с орком потом. Не по-воински это было — пытать безоружного. Пусть он и пытался тебя убить.
Ударившись о ствол, пленник как будто снова сомлел, но малейшего движения руки Урука к железному пруту хватило, чтобы он пришел в себя. Пленник часто закивал головой и замычал. Мол, все сказал бы, да немой я, люди добрые. Или не люди.
Орк улыбнулся немому всеми зубками и ласковым, нежным голосом проворковал: — Значит, будем тебя учить разговору. Начнем со слова «мама». Возьмем пруток да в зад тебе вставим. Хотя нет. Рогволд, ты не голоден, а?
Сын старосты помотал головой, поняв, что пытать Урук пленника не будет. Ну, разве что запугает до смерти. Между тем орк не отставал: — А вот я давненько свежатинки не ел. Правда, мяско вонючее попалось.
— Ха, — ухмыльнулся Рогволд, — а в бражке замочить? Запашок-то и отобьем.
Похоже, что идея руса привела Урука в восторг. Он хлопнул Рогволда по плечу и радостно заорал на весь лес: — Ух ты! Точно! Сначала потешимся, потом и перекусим! Как раз к утру и закончим. И мяско за ночь не протухнет. Иди-ка сюда, детка, и скажи дядям: «Приятного аппетита» громко и внятно.
Это стало последней каплей. Человек, вернее Гарр, как его называли соплеменники из племени Крысы, заговорил. Он был готов на все. Поначалу Рогволд подумал, что это страх сделал Гарра трусливой тварью. Потом, когда Гарр рассказал о своем племени и обычаях Крыс, Рогволд понял, что это не так. К концу его рассказа Рогволду было стыдно перед орком. Стыдно, что он тоже человек.
Гарр вызывал дикое омерзение и ненависть. Гарр хотел только одного — жить! Любой ценой. Все племя Крыс состояло из гарров. Они были готовы убивать собственных детей! Мало того, в голодные годы они это и делали! Жизнь женщины или старика, не говоря уже о детях, не стоила ничего.
Любой из Крыс в любой момент мог убить более слабого — просто так, для развлечения. Гордость, верность слову, мужество — все эти слова вызывали у Гарра лишь мерзкое хихиканье. Мало того, когда Урук. продолжая разыгрывать из себя каннибала-лакомку, поинтересовался, где, мол, живет свежее мяско, Гарр не только рассказал во всех подробностях, но и вызвался проводить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов